На всю жизнь

      Оля нервно стучит пальцами по стенке кофейной кружки, отчего жидкость внутри покрывается мелкой рябью. В голове хаотично летают бесчисленное количество мыслей, пытаясь сложиться в правильное и подходящее в данной ситуации предложение.       Над столиком в небольшой кофейне царит неловкое молчание, давящее на девушку непосильным грузом.       Уверенность придает лишь рядом сидящий Дима, который нежно обнимает её за плечи и выжидающе наблюдает за человеком напротив.       — Мы встречаемся, — наконец говорит она, устремляя взгляд в глаза цвета янтаря.       — Я это уже понял, — басит Антон, неспешно отпивая капучино, — как давно вы вместе?       — А тебе-то, какая разница? — рыкает Побрацкий, а Душнова в свою очередь быстро отвечает:       — Скоро будет год.       Звездочкин в изумлении приподнимает брови и переводит взгляд с одного человека на другого. Удивление оседает где-то на радужке светлых глаз на пару с едва заметным разочарованием.       — Почему ты не говорила?       — Не хотела Олежу шокировать. Ты же знаешь, ему не стоит лишний раз нервничать.       Антон на это тихо вздыхает, массируя виски.       — Оля, я с одной стороны понимаю тебя, но с другой... А что, если бы он сейчас был со мной? От сестры узнать об её отношениях или случайно наткнуться на неё, гуляющую под ручку с парнем в гипермаркете — две разные вещи, ты так не думаешь?       Девушка опускает взгляд вниз, а обнимающая её рука немного сжимается.       Мужчина как всегда прав. Рано или поздно, но ей нужно обо всем рассказать Олегсею.       Казалось бы, в чем проблема? Они семья и у них никогда не было тайн друг от друга, но... Из-за определённых обстоятельств она просто не знает, с какой стороны подойти к Олеже с этой новостью.       — Ты на Олю не наезжай. Что плохого в том, что она не хотела брата тревожить?       — А сейчас она его не потревожит, рассказав об отношениях, которые как год существуют?       В спокойном и сдержанном голосе изворотливым ужиком проскальзывают нотки негодования, которые Душнова на ментальном уровне чувствует.       И девушка не осуждает его за эту маленькую вспышку злости. Антон боится за состояние Олежи не меньше, чем она сама. И, судя по его выражению лица, Звездочкин сейчас судорожно придумывает, как расхлебать кашу, которую Оля заварила из-за банальной недосказанности.       — Ты же не расскажешь Олеже, да? — произносит она, ища в светло карих глазах хотя бы намёк на поддержку.       — Не расскажу. Ты сделаешь это сама. Я лишь помогу подобрать момент и буду рядом в случае чего, — выдыхает Антон, а затем говорит чуть мягче, — постарайся больше не утаивать такие вещи, хорошо? Он тоже переживает за тебя. К тому же Олежа ведь не стал скрывать от тебя свои отношения.       — Их тяжело скрыть, знаешь ли, — произносит девушка с улыбкой на лице.       — Вы сейчас о чем вообще? Может, просветите чуть-чуть, — недовольно ворчит Дима, скрещивая руки на груди.       Звездочкин на это лишь плечами пожимает и невозмутимо произносит:       — Это сугубо семейная тема. Вот когда завоюешь наше доверие, тогда и поговорим.       Не успевает Побрацкий и слова вставить в ответ, как вдруг телефон Антона начинает звонить и тот незамедлительно берет трубку.       — Да, душа моя. Я все купил, да, — в этот момент в жёлтых глаза загорается огонёк осознания, и мужчина смачно хлопает себя по лбу, — точно, забыл. Ну, не совсем забыл, хотел спросить у тебя... А как выглядит пекинская капуста? За ней же не надо лететь в Пекин, да?       Оля всеми силами старается сдержать смех.       Все-таки Антон удивительный человек. С одной стороны он довольно таки ответственный мужчина, а с другой полный ноль в каких-либо бытовых делах.       Но с того дня, как они с Олежей съехались, тот прикладывает всевозможные усилия, чтобы вникнуть в тонкости семейной жизни.       Девушка прекрасно помнит историю брата, как Звездочкин чуть не спалил им кухню в попытках удивить вторую половинку готовкой. В результате чего пришлось выкинуть сковородку и одну маленькую кастрюльку.       "Конечно, посуду жалко... Но он очень старался мне помочь и я ценю это." — сказал Олежа тогда без тени злости на лице.       В конце концов, им через многое пришлось пройти и сгоревшая кухонная утварь - не такая уж и глобальная проблема.       Грустные воспоминания тонкой нитью окружают сознание девушки.       День, когда она узнала о том, что случилось с Олежей – был поистине ужасным. Она ехала на тот момент с мамой к брату на вручение диплома, когда раздался телефонный звонок, перевернувший весь мир с ног на голову.       Невозможно описать словами весь ураган эмоций, который она почувствовала в тот момент. Хотелось, чтобы кто-нибудь сказал ей, будто все это жестокий розыгрыш. Так хотелось верить в то, что это страшный сон, который закончится с приходом солнца.       Но Москва встретила ее безразличной серой реальностью, перечёркивая все сомнения и надежды.       Страх, паника, боль – смешались в невообразимый коктейль, который бушевал в ней все то время, пока они ехали в больницу.       Именно там она впервые и увидела Звездочкина.       "Антон очень ответственный и хороший человек. А ещё у него глаза очень яркие и улыбка красивая " — как-то раз сказал Олежа, болтая с сестрой по телефону.       Но она не могла найти ни одно из этих качеств в сгорбленной фигуре, сидящей на ледяной лавочке больницы. Тёмные глаза до краёв были заполнены лишь немым отчаянием, а осунувшееся лицо выражало ровным счётом ничего.       Казалось, будто перед ней сидел не Антон, а кто-то другой. Просто очень похожий на него человек.       Но поговорив с ним, все сомнения тут же улетучились.

***

      — Нам нужно уехать. Срок проживания в квартире заканчивается, и меня ждут на работе, — сказала через неделю пребывания в Москве Апполинария, сидя в этом злосчастном холле на чёртовой лавочке.       — Я не поеду! — звучит слишком громко и резко для опустевших к вечеру стен стационара, — неужели нельзя отложить все дела хотя бы в такой момент?!       Оля искренне не понимала, почему должна уезжать. Рациональная часть девушки шептала о том, что так кричать на мать – неправильно. Не ее вина, что некоторые жизненные обстоятельства ставят нас перед тяжелым выбором. Но та часть, которая сейчас была под абсолютным контролем эмоций и гнева – доминировала, и отпускать из своих цепких лап не собиралась.       — Я тоже не хочу уезжать, но пойми, мы не можем остаться здесь дольше.       — Вы можете пожить у меня.       Мать и дочь одновременно поворачивают головы на, доселе молчащего, Звездочкина.       — Спасибо большое, но, думаю, мы не сможем с вами, потом рассчитаться, – мягко и в какой-то степени неловко произносит женщина.       — Мне ничего от вас не нужно. Когда Олегсей проснётся, то захочет видеть рядом кого-то из близких... — Антон хочет сказать что-то еще, но резко замолкает, а Оле кажется, что она уловила тихий шепот, куда-то в пустоту: "Не меня".       Апполинарии все же пришлось уехать из-за работы. Но Оля не могла бросить брата. Даже если учесть факт того, что с ним был Антон. И это ни капельки не успокаивало, даже наоборот, держало в напряжении.       Потому что Звездочкин был разбит. Драгоценный доселе фарфор превратился в груду никому не нужных осколков. Это битое украшение удалось бы собрать лишь одному человеку. Несмотря на то, что это могло ранить, он бы подбирал каждый осколочек. Склеивал части воедино, невзирая на боль от порезов, продолжая любить предмет декора. Но этот единственный человек сейчас играет в шахматы со смертью и ему явно не до разбитого фарфора.       Наблюдать за состоянием Олежи - было больно. Наблюдать, как рядом с ним гаснет ещё один человек - больнее вдвойне.       На всю жизнь Оля запомнила момент, когда она только переступила порог чужой квартиры.       Было ужасно неудобно перед Антоном. В конце концов, девушка не привыкла жить в чужой квартире и не платить за это ни копейки.       Но хозяин дома, кажется, не чувствовал какого либо дискомфорта. А если быть точнее, он вообще ничего чувствовал.       Антон тогда сразу же передал ей ключи.       Ключи с брелком в виде котёнка.       Не похоже на то, чтобы Звездочкин увлекался подобными безделушками. Маленькая догадка жужжала назойливой мухой в голове, из-за чего она слабо выдохнула:       — Красивый котик.       — Это брелок Олежи. И его комплект ключей. Он оставил их после... — слова застревают где-то в глотке, пока их хозяин нервно проводит рукой по шее, — после нашей ссоры.       Продолжение тихое и какое-то надломленное.       Оля не знала об этом. Хотя и предполагала. Потому что накануне того ужасного дня, брат действительно был каким-то подавленным. Разговаривал по телефону неохотно и на все вопросы отвечал, что все хорошо и не стоит беспокоиться о нем. Но не будь она его сестрой, если бы не почувствовала что-то неладное.       Девушка не злится на Антона, потому что уверена - причиной этой трагедии явно не ссора. Олежа намного сильнее, чем многие могли бы предположить. И лезть в окно из-за конфликта, явно бы не стал.       Наблюдая за Звездочкином, она испытывала лишь жалость.       Каково это, поругаться с дорогим тебе человеком, а затем узнать, что тот в реанимации и находится на грани между жизнью и смертью?       Такое даже злейшему врагу не пожелаешь.       Из воспоминаний вырывает чужая ладонь, ласково накрывающая её руку. Девушка пару раз моргает и поднимает взгляд, встречаясь с обеспокоенными зелёными глазами.       — Ты как? Этот мудень тебя расстроил? Мне ему втащить? — шепчет Побрацкий, пока Антон щебечет по телефону.       Оля на это лишь улыбается и переплетает их пальцы.       О Диме ходит дурная слава в университете. Наверное, это одна из причин, почему она не спешила знакомить его с братом, потому что тому прекрасно известно кто такой Димон "Шашлык".       Но... Слухи слухами, а Дима совершенно другой. Добрый парень, который мастерски маскируется под "плохиша". Мало кто видел светлую сторону его личности. Наверное, до нее никто и не пытался её разглядеть.       —... Скоро буду дома. Люблю тебя, — произносит Антон и сбрасывает вызов, вновь обращая внимание на парочку, — мне пора идти. Оля, звони и пиши мне, если нужна будет какая-либо помощь.       — Хорошо. Спасибо, Антон.       Тот лишь кивает головой и спешно прощается, выходя из кофейни.       — Оль, ты меня, конечно, извини за вопрос. Но что связывает тебя и вот... Этого?       — А ты что, ревнуешь?       Дима на это лишь хмуриться, и устремляет взгляд в окно.       — Не волнуйся, у Антона уже есть вторая половинка. Да и к тому же он явно не мой типаж. Меня больше привлекают парни с зелёными глазами и отдельной папкой с мемами на телефоне.       — Кто вообще сможет полюбить эту чувырлу пафосную...       В это же время на другом конце Москвы начинает икать Олежа, яростно перебирая в голове имена тех, кто мог бы его в данный момент времени вспоминать.