Сплошная лимеренция

и голос мой, отрывисто трещавший от тоски, ты не услышишь — не захочешь слышать. не твоя боль не тронет ни виски‌, ни сердце, что не мною вовсе дышит. в твоей бесчисленной вселенной я никто — болеющий, никчëмнейший отрезок. прости меня! прости меня за то, если мой шум тебе вдруг показался резок. мой тихий шум, молящий о пощаде, искавший лишь твой голос в темноте! он возвратился, но потух в лампаде, горящей вопреки нещадной бледноте. я обернусь, наверно, каплею воды среди безжалостно палящих дюн пустыни. может, тогда нуждаться во мне будешь ты? станем ли мы от жалости родными? мои глаза не тронут подноготную любви — её здесь нет, поэтому, прошу тебя, не слушай что я скажу, что у меня болит внутри и что терзает ту смирившуюся душу. и не заполнить между нами пустоты. тебе и мне тут не за что хвататься... из двух лишь мне останется закапывать мечты и тихо, чтобы не тревожить, убиваться. до рук твоих дотронуться и вовсе не посмею — не смею, потому что до тебя не дотянусь. а толку извиваться, словно змею, и порождать в осколках только режущую грусть? ты вечно пробуждаешься в моём сознании, даже когда снотворных во мне больше, чем воды, и пусть судьба пророчит ежечасно увядание, больше неё в этом виновна только ты.