Ты не верь слезам, все вернется

Мамы дома не было, она решила сходить к соседке за солью, да там и заговорилась. Перед этим она послала Володю за продуктами. Она бы попросила и младшего, но Сашку с улицы не дозовешься. Выходя, Володя заметил у подъезда брата — тот крутился вокруг байка со своими друзьями. — Саш, только попробуй с ним что-нибудь сделать, я тебе такую взбучку устрою, — как бы в шутку заметил Володя. Саша, которого окликнули сделал шаг вбок от мотоцикла, как бы подстраховываясь. — Так ключи все равно у тебя — парировал младший. — Тем более. Если ты с ним что-нибудь сделаешь без ключей — я тебе голову отверну. После этих слов Володя пошел в магазин. Неспешно парень двадцати лет шел за продуктами с полиэтиленовым пакетом. Мама попросила купить в магазине картошки, масла, тушенку и каких-нибудь овощей, сегодня на обед ленивая запеканка — любимое Володино блюдо. Ещё парню нравился мамин суп с фрикадельками, но его готовили нечасто. Вдруг Володе кто-то позвонил. — Да, алло, — в трубку спешно что-то заговорили. Парень все выслушал и ответил, — я смогу только через час. Тон в трубке стал значительно недовольнее, — ладно, я с магазина сразу к тебе. — повесив трубку, Володя продолжил путь до магазин, пытаясь смириться с тем, что с обедом придется повременить.

***

В это время рыжей голове младшего было неспокойно. Друзья рассосались по домам, а искушение посидеть на Володином мотоцикле не давало душе покоя. — Да, ладно, что я с ним сделаю, если просто посижу, я даже с подножки убирать не буду! — сказав это самому себе, Саша забрался на мотоцикл. Душа в миг успокоилась и парень хотел было слезать, но как только он задрал ногу, которая задела подножку, тут же байк покосился в сторону и грохотом приземлился на выступ поребрика, тот же в свою очередь оставил очень глубокую царапину на раме мотоцикла. Саша в панике поставил мотоцикл на свое место и поднялся в квартиру, молясь богам, чтобы Володя ничего не заметил. Старший вернулся с магазина и, заходя в подъезд, заметил, что байк стоит не так, как стоял, когда Саша был рядом с ним. Разувшись, Володя прошел на кухню и разобрал покупки. — Саш! — крикнул старший, но младший не отзывался. Закончив на кухне, Володя прошел в комнату. — Ты чего не отвечаешь, когда тебя зовут? — Да, я это, не услышал… — Саша замялся. — Не ври, — старший подошел к рыжему оболтусу и потрепал по голове, — зачем мотоцикл переставил, что ты с ним натворил? — Злости в голосе не было, но Саша слишком сильно распереживался и вскочил с кровати: — Ничего «такого» я не натворил! Он сам упал! Да и не виноват я, что перед домом такой асфальт плохой. Там так, царапина небольшая, — под конец Сашка совсем стушевался, ведь осознал, что Володя не заметил рану боевого коня. Старший все это выслушал и дал хорошую затрещину брату. — Саш, ты совсем тупой?! Тебя попросили не трогать, в конце концов он дорогой, ты еще не зарабатываешь, чтобы что-то портить! — Володя злился больше и больше. — Да ты о нем так печешься, что кажется — мать родную продашь за него! — Тут Саша был ой как не прав. Володя любил маму и брата чуть ли не больше жизни. Это вывело его окончательно, Володя направился в сторону младшего. Сашка сам был не маленький: в свои семнадцать лет был детиной высокорослой и широкоплечий, но брата боялся и уважал, так как брат был выше, сильнее и умнее. В попытке предотвратить намыливание шеи, Саша кинул то, что попалось под руку. В Володю полетел степлер, что младший нашел на столе, в который вжался своей тушкой в попытке отстраниться от брата. Володя был не только сильным, высоким и умным, но еще и обладал хорошей реакцией, что помогло поймать кинутый в него предмет. Брат налетел на Сашу со степлером в руках, оба не поняли что произошло, как вдруг у Саши загорело ухо, а с мочки на руки братьев капала кровь. Володя немного опешил от того, что натворил в приступе ярости, а Саша тихо матерился и пытался достать скобу из уха. — Больно. — было скорее неприятно, чем больно. Саша понял, что ухо ему прокололи не за байк, а за слова, которые он бы никогда не сказал если бы успел подумать. — В следующий раз головой поработай перед тем, как говорить, — заметил тут же успокоившийся Володя. — Пошли обработаем? — Только потому, что я не могу достать ее, а еще потому, что ты виноват! — на это Володя усмехнулся: — Пошли, Пират, хотя… Корабля я не вижу. Саша заметно повеселел и пихнул за эту шутку брата в бок. Ребята прошли на кухню, пока Володя искал перекись и плоскогубцы, Саша мыл ухо. Старшему на телефон пришло смс. Володя бегло прочитал сообщение и немного расстроился. Он поставил перед братом перекись. — Блин, Саш, продезинфицируй ухо сам, я вечером приеду — достанем. — Чем ты постоянно так занят? — Сашу всегда это интересовало, но Володя запрещал говорить об этом. — Я тебе сейчас второе ухо прострелю за такие вопросы… — нахмурился старший. — Да ладно, чего ты взъелся, я же пошутил. Ладно, я жду вечера, с тебя рогалик — улыбнулся рыжий. — А с тебя новая рама. Я сейчас поеду починю байк, а потом на работу, — Володя уже обувался в коридоре и проверял карманы. — Помоги маме приготовить запеканку, тогда поговорим о рогалике. Саша отдал честь: — Так точно, товарищ капитан! Уже выходя из квартиры Володя буркнул: — Честь не отдают с непокрытой головой, до вечера, Лосяра! — Сам такой, — но Володя уже не слышал, старший сбежал вниз и отправился по делам.

***

Пока Саша обрабатывал ухо, вернулась мама и с удивлением посмотрела на Сашку: — Вы что, опять поссорились? Сколько раз я вам говорила заканчивать ваши разборки?! — тут Саша решил соврать: — Да не ссорились мы, просто я ухо захотел проколоть, а Володя помог, чего переживать то так? — Ты с ума сошел? — молодая женщина встала руки в боки, — если хотел сам, то лучше раскаленной иглой проколол бы! Черт знает сколько в этом степлере микробов. Иди сюда, обработаю и достану скобу, я тебе и сережку маленькую дам, чтоб не заросло. — Ну, мам! — Саша воспротивился, ведь сережка ему была ни к чему, ему наоборот нужно было, чтоб дырочка затянулась, но раз уж Саша начал врать, то лучше дождаться вечера, выслушать хиханьки да хаханьки от брата и отдать сережку обратно маме. — Не мамкай, а иди сюда, — Саша послушно сел за стол, чтоб маме было удобнее выковыривать скобу. Женщина взяла свечку, иголку и маленькую сережку-гвоздик. Саша стушевался: — Валерия Игоревна, а на кой вам игла и свечка? — обратился к маме Саша. — А для того, Александр Романович, — парировала мать, — чтоб отверстие побольше сделать и прижечь, а то мало ли какая гадость в рану уже попала. «Вот это было не по плану. За вечер такое не заживет, но раз уж начал, то чего бросать, может мне даже понравится» — подумал Сашка. Мама с легкостью достала скобу, промыла перекисью ухо и, нагрев иголку, проткнула ухо. Саша пошипел немного от боли, но быстро пришел в себя. — Да, ладно тебе, не маленький, не больно, врешь поди, — подначивала мама. — Терпимо, — согласился Сашка, пока мать повторно промывала рану перекисью и вставляла гвоздик. — Иди, посмотри в зеркало, — воодушевленно сказала женщина. — Что так хорошо? — Саша направился в комнату. На стационарный телефон позвонили, перед тем, как ответить, мама сказала: — По моему очень даже ничего! Да, алло, слушаю… Сашка пришел в комнату и начал всматриваться в зеркало, на фоне разговаривала мама. Вроде, как она и сказала было очень даже ничего, Саша даже благодарен тому, что кинул в Володю именно степлер, а то, если бы это было что-то другое, то у Саши был бы просто огромный синяк где-нибудь на лбу. Вдруг разговорный шум прекратился, а за этим послышался глухой грохот и тихие всхлипы. Саша тут же вышел в коридор — на полу сидела мама и плакала, протягивая сыну трубку. Саша взял трубку и приложил к уху, на том проводе пытались докричаться до мамы: — Валерия Игоревна? Алло! Вы поедете на опознание? — из трубки доносился незнакомый, молодой, противный голос. — На какое опознание? — этот Сашин вопрос заставил мать зареветь. — Это кто? — голос удивился. — Лосев Александр Романович… — в голосе Саши начали проступать нервозные нотки. Голос в трубке затих, перебрав бумажки, затем возобновил тираду, но на этот раз смилостивившись на более сочувствующий тембр: — Ваш брат погиб в аварии, он выехал на встречку, а тормоза отказали. Руки сами опустились, а ноги предательски подкосились. Саша спустился на колени рядом с матерью и приобнял ее за плечо, в груди все сжалось, а слезы будто высохли и превратились в комок, что застрял в горле. Мать припала к Саше и рыдала в грудь сыну, из трубки пытались докричаться до Лосевых, а радио на кухне твердило: «ты не верь слезам, все вернется после долгих ночей…» Но Саша осознал, что есть то, что не вернется никогда, а именно — брат. Саша бережно прижимал маму к себе, а в голове крутилось одно: «неужели это из-за меня, неужели я что-то сломал?» Наконец Саша дал волю эмоциям, ведь предательски начало гореть ухо, прокол в котором оставил брат — последнее, что он оставил вообще. Перед тем как бросить трубку голос на том конце провода тихо сказал: — Предположительно самоубийство, — после этого послышались гудки. Эти слова прошлись по сердцу раскаленным ножом. В голове роились мысли о том, что вина только на Саше, о том, что Володя не мог совершить этого по своему желанию. Именно так прошло седьмое апреля 1998 года. Саша уже 4 месяца не верит в то, что Володя бросился на мотоцикле под фуру, что-то не дает ему верить в это, да и мысли о том, что виновен сам Саша его покинули — тормоза были перерезаны, как показала экспертиза, самим Володей. Этот факт запутывал больше всего.