Кредо идиотов

Она сорвалась. Сорвалась на последней встрече с важными дипломатами из другой страны. А ведь им оставалось лишь подписать некоторые документы и пожать друг другу руки, но нет, всё она испортила. Хватило лишь одной неудачной шутки про постоянно восполняющийся "человеческий ресурс", произнесенной так легко и беззаботно, с неприятной усмешкой, чтобы Е Лань буквально вскочила с собственного места и, схватив за грудки наглеца, вбила его в пол. Она ударяла, ударяла, ударяла по его лицу с большей и большей силой, ломая напрочь кости и все скрупулезно построенные отношения между странами. Она избила и других дипломатов, досталось даже охранникам, пытавшимся оттащить её. Девушку утихомирила лишь жгучая пощечина от Нин Гуан, прибывшей на место так быстро, как смогла. Е Лань приволокли в Нефритовый Дворец и бросили сидеть в кабинете, дожидаясь приговора. Она сидела тихо, ссутулившись и склонив голову. Но, несмотря на смиренный вид, всё её естество едва ли не кричало от переизбытка эмоций. Перед глазами всё плыли ухмыляющиеся мерзкие рожи сановников, их маслянистые толстые лбы, покрытые испариной, огромные руки с кучей перстней, никогда не видевшие тяжелой работы. Её трясло от ненависти, от страха, стыда и радости за то, что одному из них самолично разбила тупое лицо. Она закрыла рот рукой в попытках сдержать рвущиеся чувства. Как долго Е Лань не испытывала нечто подобное. Это чувство, будто прямо сейчас она может что-то сделать, что-то изменить в таком несправедливом мире! Будто у неё снова появляется сила и желание жить. Девушка резко встала на ноги: так резко, что закружилась голова. Она начала чаще дышать и как-то робко улыбаться. Е Лань знала, что должна что-то сделать сейчас, но никак не могла вспомнить что именно. Хотя это её совсем не волновало. На выходе из комнаты она столкнулась с мрачной и ещё более уставшей Нин Гуан. Всё лицо лучницы вмиг перекосилось, как бывает при судорогах. Внешний вид Нин Гуан смутил, она шестнадцать долгих секунд смотрела на подчиненную, и всё это время брови её поднимались всё выше, а лицо удлинялось. Нин Гуан смотрела на дергающиеся каждую секунду приподнятые уголки губ. Так внезапно! В челюсть прилетел тяжелый кулак. Не удержавшись на ногах, Е Лань упала на пол. Спустя пару секунд немого шока, она приложила руку к горящему лицу. Второй рукой девушка судорожно ощупывала пол вокруг себя. Глаза смотрели куда-то наверх, а плечи слегка тряслись. Нин Гуан, смотрящая на всё это из-за спины, не могла видеть обезумевшее лицо Е Лань. Ей казалось, что та прибывала в припадке. Она, наверное, не была не права, вот только лучница в тот момент заходилась в рыданиях, бесслезных, бесшумных. – Убирайся вон. Из гавани, из города, – Нин Гуан неожиданно громко продолжила, подойдя к ползающей подчиненной. – С глаз моих убирайся! С пустой головой и переполненным сердцем Е Лань шаг за шагом отдалялась от своей прежней жизни. Её разгоряченное, красное лицо обдувал прохладный ветер. Она взглянула на небо: кажется, намечается дождь. Славно. Больше не было тяжело или страшно. Впервые с того момента она может полной грудью вдыхать воздух родного края, наполненный воспоминаниями и долгой историей, не думая о прошлом, что камнем повисло на горле. Ничто уже не имело значения: в этом мире она жить не сможет. Нет смысла и пытаться скрывать своё безумие, нет смысла ей общаться с другими людьми, брать на себя ответственность или искать и хотеть чего-либо. Нет смысла Е Лань оставаться в этом мире. Никогда его не было. Приняв этот факт, она даже улыбнулась, немного печально. Вроде бы решение уже принято, но что-то не давало покоя. Будто какая-то нить тянулась за ней, не позволяя сделать то, что задумано. Об этом она думала в кабинете Нин Гуан. До этого момента Е Лань шла в том направлении, куда вели её ноги, а сейчас она впервые обратила внимание на пейзаж вокруг. Какая-то роща, до боли знакомая роща. Вдруг она почувствовала чьё-то движение позади. Обернувшись, Е Лань наткнулась на знакомый взгляд столь необычных глаз. Вот о чём она забыла. – Здравствуй, Шэнь Хэ, – она совсем не улыбалась, глядя на безэмоциональное лицо подруги. – Что ты делаешь здесь? – полушепотом спросила девушка. Ничего не ответив, а только вздохнув, Е Лань взглянула наверх, и ей сразу же приземлилась капля на нос. Она поморщилась и тихо засмеялась. Она и не замечала, как обеспокоено на неё глядели всё это время. Шэнь Хэ даже сделала шаг ей навстречу, но одернула себя от такого порыва. – Знаешь, а жизнь ведь такая смешная штука, – говорила лучница между приступами хохота, если беззвучную дрожь можно так назвать. Е Лань вновь подняла лицо к небу, и теперь по нему стекали серебряные дорожки дождя и слез. Она плакала так тихо и горько, оплакивая не чью-то жизнь, а свою собственную. Обидно, что всё кончилось, не успев толком начаться. Обидно, что в мире так много зла и несправедливости, с которыми она ничего не смогла сделать. На холодном плече она почувствовала чью-то теплую руку, увлекающую её куда-то. Её кисть бережно перехватили и сжали так, будто она что-то ценное. Перед глазами была пелена, но Е Лань видела светящиеся белые волосы, тонкий стан, а главное глаза, под лунным светом ставшие такими яркими, в них словно можно было разглядеть все цвета, существующие в мире. Они кружились в танце под звуки ударяющихся о листья капель дождя, в месте, где встретились в первый раз и где, возможно, навсегда расстанутся, но сейчас они обе старались не думать об этом, наслаждаясь ощущением близости друг друга. Их танец, начинавшийся так неуверенно и скромно, вскоре перерос в едва ли не драку, но боролись они не друг с другом. В холодном мире они смогли найти единственный источник тепла и теперь, словно дикие звери, сражались за возможность подольше оставаться в тепле. Они переступили черту близости душевно и физически. Дождь давно закончился, оставив после себя лужи и росу на растениях. Так не должно было получиться – они обе это понимали, вот только совсем не понимали почему. – Я собираюсь уходить, – прервала долгое молчание Е Лань. – Куда? – Шэнь Хэ не смотрела в её сторону, притворяясь, что начищает своё копьё. – Подальше отсюда. Шэнь Хэ воткнула копье в землю и медленно развернулась к лучнице, так и не подняв взгляд. – Из-за чего? Это потому что мы... Продолжить она не смогла, но обе прекрасно поняли, что она имела в виду. Е Лань тяжело вздохнула и легла на землю, щурясь от лучей уже появившегося солнца. – Я сумасшедшая. После долгого молчания со стороны Шэнь Хэ Е Лань подумала, что это слово ей незнакомо. Она приподнялась на локтях, чтобы объяснить, но остолбенела, когда увидела задумавшееся, слегка приунывшее лицо. Казалось, что копейщица не просто поняла смысл предложения, но еще и согласилась с ним. Е Лань даже приоткрыла рот от такого потрясения. Приняв сидячее положение, она вдруг осознала, что все кроме неё самой осознавали её безумие. – Почему я не могу пойти с тобой? То есть, все вокруг знали, что у девушки проблемы с головой, но продолжали воспринимать её всерьёз, даже действовать согласно её указаниям. То есть, если бы ей прямо сказали, что она больная, ничего бы не произошло? Чем больше она думала об этом, тем больше сжималось её горло. – Е Лань? Она вздрогнула, услышав своё имя. Шэнь Хэ наконец-то набралась храбрости посмотреть ей прямо в глаза, и Е Лань могла поклясться, что видела в них тревогу. Это тоже потрясло её, но не так сильно, как следующее осознание: она спокойна. Руки не тряслись, да и мышцы не напрягались. Она спокойна не потому что сдерживается, а потому что правда не чувствует ничего. Казалось, что вся вчерашняя буря утихла, и сейчас она уже не мыслит так фатально. Шэнь Хэ круто охладила её разум, а, может, это из-за выхода наружу эмоций. Е Лань дотронулась до своей груди, чувствуя, как размеренно бьется сердце. Кажется, все не так плохо. Она всего лишь сумасшедшая. – Потому что это мои проблемы. А у тебя есть свои, – Е Лань уверенно поднялась на ноги и подошла к девушке. – Я знаю, что ты хочешь изменить свою жизнь, что тебе одиноко в горах. Прошу, не ищи во мне спасение. На последних словах её голос поутих. Она видела, как глаза Шэнь Хэ тускнеют, но в лице та едва изменилась. Е Лань вмиг смахнула подступающее наваждение. Понимая, что нужно срочно уходить, она взяла её руку в свою и произнесла своё последнее наставление для неё: – Живи, Шэнь Хэ.

***

В Ли Юэ в последние дни кипит жизнь. Произошло много событий, как хороших, так и не очень, однако всё закончилось без потерь, напротив, жители гавани справились с трудностями, в очередной раз доказав, что люди могут прожить самостоятельно. Но всеобщий ажиотаж и радость особенно подкрепило скорое выступление знаменитой оперной певицы Юнь Цзинь со своей новой работой о бесстрашной девушке, которое будет проходить в восстановленном Нефритовом Дворце. Праздник, на котором чествуют героев, длился всю ночь. Город полнился фонарями, светящимися в ночи, но самым ярким среди них была она. Девушка, ставшая сегодня главной героиней не только оперы, но и целого тома истории Ли Юэ. Шэнь Хэ была не одинока сейчас. Она перешагнула через себя, сумела обзавестись друзьями и заработала славу в городе. Шэнь Хэ заслужила праздник, посвященный ей. Праздник, означающий конец её личной тяжелой истории. – Не ожидала увидеть тебя здесь. Голос бывшей начальницы звучал как никогда строго, но, обернувшись к ней, Е Лань увидела на её лице едва заметный след улыбки. Взгляд Нин Гуан оставался нечитаемым, однако злости в нём не было нисколько. Е Лань много раз представляла их встречу спустя столько времени. В конце концов их прощание вышло... слегка неважным. Но, видно, её никто не собирался прогонять, поэтому она немного успокоилась и начала было произносить извинения, вот только была перебита. – С возвращением, – Нин Гуан похлопала её по плечу. – Насладись праздником, а с завтрашнего дня начнешь работу. Я как раз подобрала парочку интересных дел. Нин Гуан быстро удалилась, оставив растерянную лучницу позади. Надо же. Похоже, Нин Гуан была готова к встрече. Е Лань, улыбаясь, покачала головой. Может, совсем немного, ей льстило это. Но более всего воодушевляла надежда, что если уж такая женщина, как Воля Небес Цисин, верила в неё, то шанс обретения равновесия с самой собой у Е Лань был. Девушка по прежнему не до конца уверена, что отпустила прошлое, но теперь она его не стыдится. Прошлое – это то, что есть у каждого человека. Не все ошибки можно исправить, но обязательно надо вынести из них урок. Взглянув на светящееся под фонарями лицо Шэнь Хэ, Е Лань горько вздохнула. У них получилось стать частью тяжелой истории друг друга, но в момент блаженного счастья их обеих будут окружать уже другие люди. –Живи, – лучница повернулась в сторону выхода. – Е Лань.