когда тонула Атлантида

Survive Said The Prophet - Found & Lost

Nordex - Prayer X

      За пределом страха стелется лазурное море. Там прохладные волны целуют травмы и исцеляют печаль. Крепкие руки, обнимающие даже во сне, кажутся райским оплотом всех надежд и ведут прямо к морю. Это — конечная цель их странствий.       Чонгук спит крепким сном впервые за столь долгое время. Он научился дремать с открытыми глазами, не предаваясь сладостным сновидениям, чутко охранял покой их комнаты, просыпаясь от любого шороха. Тэхён смог застать его умиротворенным в столь ранний час тихого утра, бессовестно долго наслаждаясь редким спокойствием чужого сознания. Позволяет секундам утекать сквозь пальцы, ведь теперь время их не подгоняет.       Такого Чонгука не хотелось будить. Под пальцами скользят миллиметры шелка теплой кожи, путь продолжается до каждой родинки и любовно оглаживают неглубокие морщины. Чонгук — прекрасен в свете летних лучей, безупречен в глазах смотрящего. Его личный страж и защитник не поддается усталости и страхам, смело шагнувший в неизвестное ради него.       — Давно проснулся? — ленивая улыбка озаряет день, перенося их в крошечную комнатку в районе Содэмуна, где навеки остались их сердца.       — Наблюдаю за тобой примерно час, — ничуть не смущаясь, признается Тэхён.       — Чувствовал сквозь сон, — признается, приоткрывает один глаз и тут же жмурится от ярких лучей. — Проголодался?       — Я уже сделал завтрак. Успел созвониться с Чимином и поговорить с Минхо.       — Который час? — удивленно спрашивает Чон, распахивая глаза.       — Десятый. Ты проспал долго, должно быть, утомился совсем.       Не понимающий, как его так вырубило, Чонгук привстает на локте и заглядывает в телефон, проверяя время. Его отросшие волосы упрямо лезут в глаза, а мышцы спины красиво напрягаются. Тэхён со счастливой улыбкой наблюдает за ним, пока Чон встает, слегка пошатываясь, и натягивает нижнее белье.       — Это ты меня утомил, — вздыхает Чонгук, а потом замечает следы укусов и поцелуев на своем теле. Внутренняя сторона бедер и живот были усыпаны бордовыми следами и царапинами. — Я не знал, что ты бываешь настолько ненасытным.       — Я скучал по тебе и по твоему телу, — все еще не перестает улыбаться, рассматривая свое творение. — Тебя не было целых два дня. Я все дни только и выглядывал тебя в окне, ожидая твой силуэт вдалеке.       — Не драматизируй, любовь моя. Наше окно смотрит на море. Или ты ожидал, что я покорю волны и примчусь к тебе на морском коньке?       — Твои разведки в Сеул доведут меня нервного истощения.       — Скорее меня доведут до истощения. Ты сколько раз брал меня за эту ночь, напомни-ка?       Тэхён довольно мурчит и переворачивается на живот, обнимая подушку. Легкая простыня сползла, оголяя взору загорелы плечи и соблазнительные изгибы тонкой спины. Солнце нещадно слепит обеденными лучами, заползая через раму, окрашенного в белый, и растекается по медовой коже, как жидкое золото. Ветер доносит звуки птиц и громкого прибоя, что практически стучится в их двери. Запах соленого воздуха уже въедается под кожу, становится привычным и таким знакомым.       — А как мне было остановиться, когда ты так сладостно стонал подо мной? — Тэхён заново научился жить.       Чонгук обращает свое внимание на гибкий стан и игривость стройных ног. А их обладатель расслабленно лежит, сложив голову на скрещенные руки. Волосы разметались по белоснежной подушке, все еще хранящей еле уловимый аромат их секса. На кровати лежит его инкуб, все еще манит, как в самый первый раз. Соблазнительный демон, неописуемой красоты и целиком принадлежащий Чонгуку.       За окном уже полыхает лето. Пусан стал новым домом. Как и обещал, Чонгук показал морю его главного соперника по величию и красоте. С тех самых пор, море охраняет покой и успокаивает своими волнами, а порой и стыдливо утихает, становясь свидетелем неутихающей любви.       Бегство разорило их душевное состояние, не оставив и камня на камне от нервов. Долгие бессонные ночи, ставшие привычкой, все еще преследуют их обоих, а кошмары разделяют между собой. Перестроиться сразу не получилось, а мнимое чувство покоя не достигало их до этой поры. Тлели бесконечные сигареты, и взглядом прослеживался не один закат, пока в груди теплилась стальная надежда о свободной жизни.       Они вместе учатся дышать свободно и не оглядываться назад. Меры предосторожности никуда не делись, но жизнь текла, а за ними никто не приходил. Чонгук и Тэхён проделали отличную работу, выискивая по всей стране пострадавших от рук Сумина, и изрядно пополнили список его обвинений. Для Хосока работа не прекращалась тоже; четкое осознание ответственности за жизнь друзей давило и не давало сбавить свой бег.       — Что сказал Чимин? Все еще обижается, что не попрощался с ним?       — Присылает фотографии кукол вуду и спрашивает постоянно, не болит ли у меня что, — усмехается Тэхён, довольно подставляя щеку для поцелуя. — Он все понимает, просто волнуется.       — Для них с Юнги это тоже непросто, — соглашается с ним Чон, вдыхая запах прогретой солнцем кожи. — Они взяли на себя все заботы о Минхо, конечно, им непросто. Он тот еще сорванец, — улыбка дребезжит робкой тенью, не решаясь показать истинные чувства владельца. Привычка скрывать многое и особенно самое чувствительное никуда не пропадает, не смывается даже со временем.       — Минхо поймет тоже, — заверяют его, искренне веря в свои слова и будто точно зная, о чем думает другой человек. — Ты же знаешь, мы не можем рисковать и говорить с ним, чтобы он не попал под удар или не проболтался твоему отцу.       — Да, я знаю. Понимаю, но ничего не могу с собой поделать, Чон. Я так скучаю по ним.       — Потерпи еще немного, и вскоре все закончится. Сумин обязательно где-то проколется, и мы сможем засадить его за решетку, он уже изрядно нервничает из-за Хосока, наступающего ему на пятки. — Чонгук упирается в матрас коленом, приподнимая разморенного парня и целуя в шею.       — Свидетели не соглашаются открыто заявлять на него! Одни лишь анонимные показания, все слишком боятся последствий. И я их даже не виню, но мы движемся в час по чайной ложке. Уверен, за это время отец тоже не сидит сложа руки и продумывает очередную подлость.       — Нам нужно действовать решительнее, тут я согласен, — уверенно кивает, поднимая Тэхёна за талию, и несет на своих руках на кухню. – Все еще предлагаю слить в сеть информацию. Тогда общественность поднимет шумиху, подключаться СМИ и отвертеться от официального дела уже не получится.       Тэхён жует губу в нерешительности, обнимая ногами талию Чонгука, и утыкается носом в его плечо.       — Еще недостаточно улик, анонимные доносы можно заткнуть его связями. Не хочу, чтобы Сумина сразу отпустили, и он отделался легко. Этот ублюдок заслуживает гнить в тюрьме до самой смерти.       Когда-нибудь через много лет, сердце Тэхёна сможет перестать сжиматься от гнева и удушающей агрессии по отношению к человеку, который переломал ему все кости. Сейчас он ходит по осколкам и горит изнутри, желая собственными глазами увидеть его падение. Крах неминуем, а у карателя имя его сына.       В Тэхёне уже который месяц воюют противоборствующие стороны, две равносильные армии и цена победы — его свобода. С одной стороны, извечный призрак его отца, камень преткновения его существования и главный маэстро ночных кошмаров. Присутствие Сумина отравляет жизнь даже вдали от него, а слова эхом слоятся на действительность, делая заложником своего прошлого.       Ким Сумин сделал все, чтобы сломать Тэхёна.       Чонгук делает все, чтобы его спасти.       И другая сторона, та, в которой он живет, сейчас до одурения прекрасна. Настолько сказочная, что порой сложно убедить себя в реальности происходящего. Чонгук зажигает потухшие фитили и заживляет старые раны, помогает не оборачиваться на зов ушедших дней, создавая с ним новые, не обременённые печалью, воспоминания. И поломанное отныне не нуждается в починке. Чонгук видит красоту в каждом изломе, и с нежностью целует трещины в душе. Шрамированное, отбитое сердце не пугает и даже не отвращает, он не дает почувствовать Тэхёну свою внутреннюю неполноценность, все еще воздвигая на пьедестал.       Чонгук не ожидает, что Тэхён в мгновение ока станет жизнерадостным и легким на подъем, даруя на исцеление столько времени, сколько понадобиться. Поэтому их жизнь течет своим чередом, нелинейно повествуя ни о чем ином, кроме как историю двух возлюбленных.       За два месяца Чонгук сумел стать главным менеджером элитного спортивного клуба, попутно успевая тренировать маленьких детей. Он добился небывалых результатов, прилагая столько усилий, сколько не делал за всю свою жизнь. Загорелся мыслью добиться своего, ведь раньше его не вела мотивация, и стремление отказывалось называть причину. Ради Тэхёна он лез из кожи вон.       А Тэхён за это время прятался в тиши небольшого цветочного магазина, позволяя себе расслабиться. В его жизни было так мало красивого и умиротворенного, что подобное место удивительным способом содействовало его исцелению. Конечно, сначала их никто не хотел брать на серьезную работу. Чонгук начал подработку на пыльном складе, соглашаясь на любой труд и за любые деньги. Тэхён сначала тоже ходил с ним туда, не обращая никакого внимания на ноющие кости и слабость нетренированных мышц, но затем он подружился с аджосси, который моментально попал под чары обаятельного парнишки. Он предложил работу в цветочном магазине своей жены, где и платили больше.       Вечерняя смена в круглосуточном цветочном позволяла заниматься собственными делами, редкие посетители не нарушали ход мыслей Тэхёна. Обычно он занимался анализом имеющихся сведений по делу отца, попутно прикидывая возможные стратегии дальнейших действий. Блокнот, исписанный вдоль и поперек заметками, незаметно прятался между страниц старенького тома Керуака, что Тэхён одолжил из коллекции Чонгука.       В такие смены всегда забегал и сам Чонгук, покупая самый красивый букет и даря их владельцу своего сердца. Также и сегодня, на прилавке гордо стоит букет белых лилий, собранные самим Тэхёном. Счастливая улыбка сама просится на лицо каждый раз, когда взгляд падает на бархат белоснежных лепестков.       — Не подскажите, какие цветы мне выбрать? — молодой мужчина в дорогом костюме недолго осматривает варианты на витрине, но после неопределенно жмет плечами и обращается к консультанту.       — Конечно. Для кого вы выбираете букет?       Мужчина хмурит брови, заламывая глубокие морщины на еще молодой коже, задумчивым жестом трет переносицу, будто сам не знает ответа на поставленный вопрос. Долго молчит, уставившись куда-то за плечи Тэхёна, раздумывая о своем личном, а когда все-таки отвечает, то получается у него неуверенно: казалось, он сам сомневается в своем дарителе.       — Для одного человека. Я не видел его очень давно.       Тэхён улыбается ему, заметив неопределенную грусть в глазах мужчины. Красота, скрытая в цветочных композициях, способна передавать многие посылы, и в этом кроется их неповторимость. Каждый букет хранит в себе историю их обладателя, свидетельствует о ходе событий, и Тэхён чувствует себя причастным к каждой из них.       Розовые камелии невероятно изыскано смотрятся в дуэте с белыми колокольчиками, а свежая зелень придает сочности составленной композиции. Тэхён умелыми движениями собирает букет, подбирая пурпурную оберточную бумагу. Готовый букет он показывает наблюдавшему за его движениями мужчине, и, получив утвердительный кивок, передает ему.       — Желаете к букету добавить открытку?       — Да.       — Что написать?       — «Уже скоро я встречусь с тобой. Разлука показалась мне невыносимым бременем без тебя, и я жду не дождусь дня, когда снова увижу твои глаза».       — Готово. — Тэхён любовно глядит на свой букет, неосознанно улыбаясь кончиками губ. — Всего доброго и отличного вечера!       — До свидания. Спасибо вам.       Мужчина кивает в благодарность и уже разворачивается к двери, как его останавливает спешный голос флориста.       — Подождите, пожалуйста! — обернувшийся мужчина в непонимании хмурит свои густые брови и молчаливо ждет, пока Тэхён достает плиточку молочного шоколада. — Возьмите и это. Пускай сладость скрасит тяготы ожидания. — И кладет в раскрытую ладонь любимый шоколад Чонгука, которая у него всегда под рукой. Тэхён ведь понимает тоску по близким людям, оттого и хочется максимально поддержать клиента. — Разлуке рано или поздно придет конец.       Образ мужчины ложится еще одним мазком на бескрайнем полотне жизни, и Тэхён проводит остаток ночи в привычных для него размышлениях о большем. Мир велик, а его актеры удивительным переплетением строят свои сценарии. Иногда пересекаясь, они создают ураганы на других концах света. К чему ведут людские решения?       И каковы последствия обычного взмаха крыла?       Все его собственные действия подводили к данному отрезку жизни. Предсказать любой исход для человека еще непостижимо, вот и Тэхён не берется за это дело. Уповать на удачу совсем нет желания, он — ее брошенное дитя. Куда бы ни привело их с Чонгуком решение бросить вызов привычному ходу вещей, Ким остается благодарным за все минуты свободы, что им удалось урвать.       Чонгук подарил ему крылья, а сам остается Солнцем. И покуда оно светит, Тэхён будет лететь все ближе к нему, пока механизм не даст сбой и ожоги не опалят лопатки. И пусть история Икара учит, что пару мгновений на свободе после долгих лет ожидания не стоят смерти, Тэхён с этим не согласен.       Он тщательно бережет каждое совместное воспоминание. Из кадров жизни вместе с Чонгуком можно собрать целую киноленту о любви. А слова о них теперь звучат еще громче, эхом прямо в сердце. Они на вкус как обещания о вечности и еще немного дольше. Тэхён обретает плоть и сращивает кости, на месте пепла разрастается плодородная земля, и поливаются они ныне не слезами, а чистейшим родником.       Не выбить из памяти долгие разговоры в ванной, пока не остынет вода. В такие моменты он позволял телу запоминать каждое мимолетное движение Чона, его тихое дыхание в крошечной комнате, где запотевали все зеркала. Они бурно обсуждали сорта роз, которые собираются посадить на крыльце их будущего дома, незаметно перескакивая на тему бит-поколения, затем вновь возвращаясь к садоводству. Чонгук любил читать вслух стихи Уитмена, наплевав, что страницы намокали, создавая волнистые неровности по краям.       Его голос чарующе убаюкивал, и тогда Тэхёну казалось, что Солнце само приближалось к Икару, не в силах сопротивляться притяжению своей любви.       — Ты думаешь, что Икар и Солнце были влюблены в друг друга? — спрашивал тихо Чонгук, прерываясь от декларирования «Ночью у моря один».       — Без этого история теряет смысл, — вода стекает по обнаженной коже, оставляя за собой влажные дорожки. — Икар пожертвовал всем ради того, чтобы быть вместе с Солнцем. И Боги завидовали любви, что у них была. Уничтожили их самым жестоким образом: заставили Солнце сжечь своего возлюбленного.       — Тогда это не любовь.       — А что же тогда?       — Трагедия.       И как бы долго ни думал, все еще не может найти ответ на вопрос: кому в итоге больнее? Икару, что до конца считал Солнце самым лучшим в своей жизни, и не имея желания сказать, что не винит того ни в чем? Или же все-таки Солнцу, что до конца дней своих будет видеть в отражении морской глади убийцу собственного сердца?       Рассвет будоражил горизонт, и совсем скоро город оживет. Слышится очередной перезвон колокольчика, извещающего о новом клиенте.       — Доброе утро! Чем я могу вам помочь?       У Тэхёна в руках стебли свежих гортензий, на губах мечтательная улыбка. Падение белоснежных лепестков кажется бесконечным долгим на фоне взрывающегося мира внутри.       — Разлуке рано или поздно придет конец, дорогой сын.       Персональный кошмар из крови и плоти стоит в дорогом костюме-тройке. Благородная седина добавляет внешнему виду солидности, а улыбка, которую он видит каждый раз в собственном отражении, сводит с ума.       Страх впитался в так глубоко, сейчас он парализует все мышцы в теле, что не позволяет двинуться. Сколько раз он так застывал перед лицом монстра, не в силах дать отпор и защитить себя? Сколько раз он чувствовал себя беспомощной куклой в руках собственного отца?       — Ты же не думал, что я оставлю все так, Тэхён? Сказать честно, ты умудрился меня удивить, пусть и доставив при этом множество проблем.       Дверь открывается снова, и периферией Тэхён замечает клиента, что приходил ранее. Нелепой насмешкой смотрятся камелии и колокольчики в его руках. Еще нелепее сожаление, мелькнувшее во взгляде человека, работавшего на отца. Как будто этим Тэхёна можно спасти.       — Думал, ты не решишься вот так появиться, когда тебя разыскивает вся Корея.       — Ты правда так считаешь? Подумай еще раз, ребенок.       Пренебрежение в его голосе прошибает волной отвращения к самому себе. Как бы сильно Тэхён ни старался оставаться стойким перед ним, Сумину есть чем перекрыть козырные карты. Так было всегда, с самого детства. Казалось, само ядро существования Ким Сумина строилось на подавлении и унижении собственного сына. Тэхён даже не вспомнит, когда испытывал к отцу чувства, похожие на любовь. Даже в детстве было и восхищение, привязанность, но ни капли любви.       Тэхён действительно ненавидел человека, которого должен был называть своим папой. Сумин самое ничтожное существо, падкое на деньги и власть, ради них он готов пойти на что угодно. И Тэхён даже не удивляется, когда мерзкое желание оторвать ему хребет, туманит разум.       — Зачем ты пришел?       Тэхёна всегда удивляла особенность отца — портить такую красивую улыбку. Она злобным оскалом прорезала морщинистое лицо и обнажала саму суть гнилой души.       — Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты успел поразвлечься.       — Ты называешь мою свободу развлечением? Разве ты не испоганил мне всю жизнь своими амбициями и желаниями заработать все деньги мира?       — Следи за своим языком, щенок. Или ты уже успел забыть, что следует за каждым твоим пререканием?       — Удар.       — Правильно.       Щека обжигает, но не так больно, как можно было представить. Либо отец растерял навык за все это время, либо оставил самое интересное на десерт. Ощущение терпкой кислинки во рту от крови с примесью горького унижения так давно не касалось Тэхёна, что ненависть застилает глаза. Жгучая и яркая, такая невыраженная ненависть заставляет хотеть задушить человека напротив голыми руками.       — Раньше я мог легко управлять тобой через Минхо. Я знал, что ты никогда не позволишь ему пройти свой путь, поэтому всегда оставался таким покорным, Тэхён.       — Теперь тебе не получится делать это. Тебе к нему не добраться.       — Тут ты прав. Твой дружок следователь постарался на славу, однако, ты не учишься на своих ошибках, ребенок. Снова завел себе любимую игрушку и не желаешь с ней расставаться. Как зовут того мальчишку?       Сумин поворачивается к мужчине, стоящему как карикатура, с букетом долбанных розовых камелий в руках посреди бушующего урагана. К его слепой покорности даже не хватает сил для ненависти, ведь такие всегда вились вокруг отца. Они были руками палача, которые заносили меч над головой. Но когда с его поджатых губ сорвалось самое любимое слово на Земле, хотелось выть от злобы и затолкать цветы ему по самое горло.       — Чонгук.       — Верно. Чонгук сейчас горбатится, на какой по счету работе, чтобы обеспечить ту квартирку, в которой вы обосновались? Четвертую? Вид на море стоит того, Тэхён?       Умудряется запятнать своим ядовитым языком все святое, неприкосновенное в его новой жизни. Тэхён заново дышать научился, глядя на это окно с видом на море! Он четко знал, что впереди лишь морская гладь и за спиной любимый Чонгук, тогда страх затихал под шум прибоя. Теперь все рушится каскадами обгорелой мечты, когда отец нависает над ним.       — Теперь я понимаю мать, которая решила, что лучше умереть, чем жить с таким, как ты, — цедит Тэхён, не позволяя себе дрожать. Чонгук учил его быть смелым и бороться за то, что ему дорого. А Тэхёну дорога его новая жизнь с Чонгуком. — В тебе нет ни капли человечности. Ты самый настоящий монстр, и я рад, что стану тем, кто усадит тебя за решетку. То, что тебя не поймали, дает мне еще большую мотивацию копать под тебя. Ты действительно считаешь, что у меня закончились компроматы на тебя? Я — твое самое главное преступление. Так что, подумай еще раз, отец.       Лицо Сумина багровеет и приобретает пугающее выражение, которое не предвещает ничего хорошего. После такого Тэхён днями не мог выйти из дома и показаться людям, залечивая нанесенные увечья. Лишь невероятная стойкость позволила ему не отшатнуться и прикрыть лицо руками.              — Твоя мать была неразумной женщиной. Ее глупость передалась и тебе. — Этот мерзкий голос звучит дьявольской песней в голове. — Как я вижу, ты не понимаешь сути нашего разговора. Я пришел не для того, чтобы пугать тебя или уговаривать вернуться. Объясню тебе понятнее, — делает шаг, разрывая небольшое расстояние. Стало видно его лопнувшие капилляры в глазах, — даю тебе ровно один день, чтобы ты попрощался с тем, кто взращивает тебе крылья. Затем ты должен взять самый острый нож и эти крылья отрезать, чтобы приползти ко мне обратно. Чонгук на моей мушке. Ты знаешь, что я выполняю свои угрозы, и в этот раз сделаю это с особым удовольствием.       Даже прилавок между ними не смог защитить от взрывной боли, когда Сумин схватил руку Тэхёна и дернул на себя. Ни камеры в помещении, ни случайные прохожие не уберегли от тошнотворного хруста выворачиваемой конечности. Знакомая боль обнимает свое бедное дитя, но никак не может спасти от себя самой.       — Катись в ад, чертов ублюдок. Я не вернусь к тебе снова, — хрипит Тэхён, хоть хочется кричать и позволить соли окропить щеки.       — Возможно, стоит показать ему, как тяжела и важна твоя работа? Может, мой старый товар поднадоел избирательным клиентам и ему стоит заменить тебя? Как думаешь, останется он тебе так верен после этого? Сможет видеть что-то в тебе помимо грязи?       — Ты не посмеешь сделать этого.       — Иначе что, ребенок? Что ты способен сделать мне? Пойдешь в полицию еще раз? Дойдешь до прокуратуры? Тогда передавай мой привет их главе, мы давно не играли с ним в гольф. Заодно отсоси ему его член, может тогда он тебя послушает?       — Я тебя убью.       Стоит этим словам вырваться, как Тэхён осознает, что действительно готов пойти на это. Он сделает это, не моргнув и глазом.       — И я буду наслаждаться каждой твоей попыткой. Ведь ты знаешь, что происходит, когда тебе не удается сбежать.       Предательские крики оглушают комнату, когда хватка на руке ожесточается и кость на запястье лижет адским пламенем. Глаза застилают слезы и сдерживать их уже не получается. Тэхён судорожно шарит другой рукой по столу и натыкается на ножницы. Заносит их, не раздумывая, мечет прямо в шею. Вспышка очередной боли, и темное пятно проносится перед глазами. Ножницы падают на пол со звуком разбитого сердца.       — Все-таки ты стоишь своих денег, Шин.       Отец даже не шелохнулся с места, а его верная шавка, отбившая ножницы, пригвоздила вторую руку к поверхности стола. Дыхание становится прерывистым и частым, сердце сумасшедше бьется в глотке. Больно. Как же, чертовски больно.       Сумин поднимает ножницы, разглядывает их, словно редчайшее сокровище, попавшее к нему в руки, а затем вонзает прямо в ладонь Тэхёна.       Вопль агонии распугивает голубей за стеклами, но теряется на фоне просыпающегося города. Его никто не услышит, и за ним никто не придет. Что заставило его думать иначе? Он всегда был один против своего отца. И всегда Тэхён проигрывал ему.       Перед глазами темнеет, его перестают держать. Он скатывается на пол, обливаясь слезами, прижимая к себе покалеченную руку, и затравленным зверьком поднимает глаза. Там в ответ лишь довольная улыбка.       — Твои страдания — моя отрада. Твоя боль — мое наслаждение. Ты не стоишь человеческого отношения, ведь ты подстилка и грязная шваль. У тебя есть лишь твое красивое личико и тело, так почему ты все еще думаешь, что кто-то видит в тебе что-то большее? Очнись, ребенок. Ты никому не нужен в этом мире, кроме меня. Только я знаю о тебе все и по-прежнему даю кров и пищу. Поэтому возвращайся туда, где тебе самое место.       Колокольчик. Тишина. Всхлип.       Рыдания нарастают, боль растекается по всему телу. Дыхание нестабильное, судорожное, и долгий стон мучений скрывается среди прекрасных бутонов свежих цветов. Тэхён калачиком сворачивается на полу, где рассыпались белые лепестки хризантем, сотрясаясь всем телом и воет в пустоту.       Его охватывает такой дикий и необузданный страх, что он задыхается среди пыльцы и металлического запаха крови. Он цепенеет от паники, в глазах так темно, что безбожно засасывает в бессознательную воронку. Тэхён хнычет и прижимает руку к себе, стараясь абстрагироваться от пульсации в области запястья и игнорировать липкость крови. Кости всегда срастаются, а кровь засыхает. На коже бледнеют шрамы, лишь в душе не угасает страх и ненависть.       Он лежит на полу слишком долго. Его тело коченеет и подрагивает, а ресницы слиплись из-за влаги. Шум на улице нарастает. Лишь нежелание показаться людям в таком виде вынуждает Тэхёна встать. Он ненавидел свою слабость перед отцом, ненавидел его могущество в этом прогнившем мире, где деньги важнее справедливости.       Тэхён первым делом метнулся к компьютеру, проверяя записи с камер видеонаблюдения. Он щелкал по мышке левой рукой, лишенный способности двигать травмированной правой, снова и снова, бессильно сжимая зубы.       Пусто.       Все записи сегодняшней смены отсутствовали, камеры вообще ничего не снимали. Конечно, отец бы не допустил такого очевидного промаха. Он умеет играть по грязному.       Он не сразу попадает по цифрам на экране, пальцы скользят из-за крови. Тэхён звонит в скорую и мысленно сосредотачивается на собственном спертом дыхании. Боли почти не чувствует. Он снова вернулся к ней в объятия.       На полках — нежнейшие пионы, белоснежные тюльпаны и целый лес зелени. Он любит цветы. Он научился не притворяться восхищению, когда прикасался пальцами к хрупким лепесткам. Тэхён снял и отбросил тысячи своих масок, чтобы сегодня снова обжечься незащищенной кожей чистейшим пламенем.       Вдруг так сильно захотелось на руки к Чонгуку. Ароматы всех цветов мира не сравнятся с запахом родного дома, когда Тэхён прячется в крепости его объятий. Он — его обезболивающее и самая сильная доза. Только лишь благодаря его образу сегодня Тэхён смог не сломаться, не провалиться в бездну воспоминаний былых дней.       Он плакал не из-за боли раненой руки. Ему было страшно за того, кого зовет своим сердцем. За того, кто надрывался и пожертвовал всем ради их общего будущего. За Чонгука, кто, не раздумывая, прыгнул с ним в неизвестность, стал щитом собственным телом. Оберегал трепетно неспокойный сон и любовью исцелял каждый шрам. Бесконечно терпеливо и нежно перебирал волосы на голове, пока Тэхён не мог контролировать свои страхи.       Если бы только Чонгук знал, сколько раз он спасал Тэхёна. Вытаскивал за руку блуждающего во тьме и маяком освещал путь.       Чонгук нарекает Тэхёна самыми красивыми словами, но Тэхён возложил свое сердце на алтарь и готов стать преградой для всех пуль. На пути он взращивал и лелеял свою новую броню, он укреплял его каждым утром, когда дарил Чонгуку свой поцелуй, и мысленно клялся защитить его в сто крат.       Мысли о нем успокоили сердце Тэхёна, пока его забирали в неотложную помощь. Если бы медики только знали, сколько раз Тэхён сам залечивал себя после таких стычек с отцом. Однако в этот раз нет смысла прятаться и стыдиться. Нужно все задокументировать и отправить врачебные протоколы Хосоку. Пусть и песчинка в Сахаре, но будет хоть что-то к делу против отца.       Пока ему обрабатывали раны и накладывали швы, Тэхён крутил в другой руке телефон. Три пропущенных от Чонгука и дюжина сообщений. Слабая улыбка трогает лицо. Вспоминает, как в самом начале их общения Чонгук едва ли мог ответить на сообщение.       — Вас кто-нибудь заберет? — спрашивает медсестра после всех процедур. Она оглядывает постоянно Тэхёна жалостливым взглядом, пытается показать свое милосердие.       «О вас есть кому позаботиться?»       — Я сам.       Иногда жизнь вынуждает принимать решительные действия, когда сам слишком долго с этим тянешь. Не сделаешь выбор, так его сделают за тебя. Даже когда ты уверен, что последствия будут незамедлительными и на стол выложены все карты. В этой партии нет места блефу, и мастерство не имеет значения. Госпожа Удача решает Судьбы и тасует карты.       Тэхён скучает по маленькой квартирке в районе Содэмуна. Место, где родилась и крепла их любовь, — самые безопасные стены их гавани. Твердыня, в которой хотелось остаться навечно вдвоем.       В Пусане соленый воздух. Так, по крайней мере, кажется Тэхёну. Большой город приютил беглецов, но не смог укрыть втайне от главного злодея. Он пришел на запах крови и следует по пятам за своей добычей. А приманкой служит Чонгук. Сумин способен разнести жизнь Чонгук в щепки, не оставив камня на камне. Тэхён стоял на перепутье, где за него всё уже решили. Жизнь в клетке стоит свободы Чонгука.       На столе в доме стоит недопитая бутылка пива и разварившийся рамен. Пепельница забита окурками, и в комнате пропахло отчаянием. Чонгук, будто тигр, расхаживает по комнате и гипнотизирует темный экран телефона.       Стоит двери захлопнуться, как антрацитовые глаза впечатывают в стену. Они видели друг друга в любом состоянии и любили в каждом из них. Но каждый ненавидел видеть в любимых глазах боль.       Чонгук ненавидел фиолетовые бутоны свежих ран, и глаза его отражали столько эмоций, что Тэхён ненавидел себя в этот момент. Он причина этой боли в его глазах.       — Как это произошло?       Тэхён стоял на перепутье, где за него всё уже решили. Жизнь в клетке стоит свободы Чонгука.       — Тэхён, я спрашиваю, кто это сделал с тобой?       И, казалось, выбор еще никогда не был таким простым. Сделать шаг назад и вынуть собственное сердце голыми руками, чтобы Чонгук не познал и доли отведенной Тэхёну боли.       — Умоляю тебя, не молчи, любовь моя. Не стой там, так далеко от меня и не смотри таким взглядом. Скажи мне, что случилось? Кто тебя обидел?       Тэхён, правда, может вынести многое. Его худое тело выносливее, чем кажется. Он умеет ослеплять улыбкой и усыплять бдительность фальшивым характером. В нем стальные нити сшиты по каркасу и держат осанку ровно, скреплена железом воля, но когда Чонгук шагает неровно, с горящем отчаянием в глазах и падает перед ним на колени, крепость терпит поражение.       — Он нашел нас.       Прозвучал как приговор, и теперь оба смертника ждут своей участи в гнилой камере. Тэхён уничтожается как человек, когда родные руки обвивает поперек талии, и Чонгук лбом прижимается к животу.       — Мы знали, что такой вариант возможен.       — Но я не был к нему готов.       — Что он сказал?       Теплое дыхание щекочет живот. Чонгук перед ним на коленях, предлагает свою жизнь, свободу, сердце.       — Требовал вернуться. Угрожал тобой.       — А ты? — и столько надежды в голосе.       Тэхён стоял на перепутье, где за него всё уже решили. Жизнь в клетке стоит свободы Чонгука.       А тот только крепче прижимает к себе, словно боится отпускать.       Тэхён не сможет без своего Чонгука, он задохнется в тот же миг. Душа расколется и острыми краями изранит тело. А такие раны он лечит не умеет.       Будто он может исчезнуть.       За Тэхена всегда делали выбор: что говорить, как вести себя и как жить. Он прятался и сбегал, пока один глупый влюбленный парнишка не научил его бороться.       Чонгук поднимает свой взгляд со слезами в уголках и молчит. Боится услышать ответ, глупый.       Тэхён стоял на перепутье, где за него всё уже решили. Жизнь в клетке стоит свободы Чонгука. Но они не дышат друг без друга.       И впервые в жизни он без страха и сожалений выбирает свою дорогу.       — А я выбрал тебя.