Lucky

Вдох. Шаг. Скрюченные пальцы сжимали рукав темно-синей рубашки, а отросший маникюр впивался в кожу даже через ткань. Вдох. Шаг. Шаркающие шаги босых ног по полу. Колени простреливали острой болью, из-за чего девушка шла, как на ходулях, не сгибая ноги. Вдох. Шаг. — Устала? Передохнешь? — Сэм аккуратно остановил Эстер, придерживая ладонью за поясницу. Упертая пациентка буквально подняла всю больницу на уши тем, что отказывалась оставаться на дальнейшее обследование и лечение. «Я поеду домой», — повторяла без остановки, пока главный врач не смирился, закатывая глаза и подписывая документы о выписке. Оказалось, стакан чистой минеральной воды и парочка сигарет могут излечить даже прикованного к больничной койке человека. Уиглер курила прямо в палате, медленно выдыхая дым в потолок под пристальными взглядами пяти мужчин. Потом переоделась в привезенные Бобби вещи, но уже с помощью медсестры. До машины ее нес Дин. Из машины до дома — Сэм. Который и сейчас помогал ей дойти до комнаты, потому что девушка снова встала в позу. — Нет, все хорошо, — у нее отдышка, будто пробежала несколько десятков километров, хотя от порога было пройдено всего с десяток шагов. — Просто непривычно. — У тебя нет сил даже на базовые движения, давай я просто донесу тебя? — не унимался Винчестер, пытаясь заглянуть ей в глаза, но девушка умело прятала лицо за волосами. — Уиглер, прекрати. — Винчестер, отвали, — огрызнулась в ответ, двигая ногу по полу. — Хочу сама. И она шла. Сама. Доводя себя до слез, сжимая руку мужчины до гематом, до глухих болезненных стонов. Свалилась лишь тогда, когда перенесла ногу через порог комнаты. Буквально за секунду обмякла в его руках, но Сэм был к этому готов — подхватил на руки и бережно уложил на кровать, укрывая сразу и одеялом, и пледом. Его вгоняло в ужас осознание того, что ее кожа неестественно ледяная. Как у покойников. Любой другой человек, наверное, упал бы в обморок при виде изнеможденной и худой девушки, но парень уже привык к ней такой. У нее начали крошиться зубы, она больше не улыбалась, — спазм челюстных мышц во время комы, чрезмерное напряжение на десны во время «снов». Эстер видела, как он на нее смотрел, — так, будто прощался. Трепетно, боязливо и так пронизывающе, до самых глубин души. Она не могла спокойно выдерживать этот взгляд, сразу же хотелось реветь и рвать на себе оставшиеся волосы от безысходности. Но это ее жизнь. Ее судьба. И, значит, пришло время смириться. — Ты можешь закрыть дверь? — шепчет брюнетка, нечитаемым взглядом уставившись в пол. — Когда уйдешь. — Я останусь, — охотник хотел присесть на край кровати, но следующая фраза заставила его выпрямиться: — Я хочу побыть одна, — тихо так, будто сама с собой. — Я думаю, это плохая затея. — Я хочу побыть одна, Сэм, — сильнее закуталась в одеяло, окончательно пряча лицо. — Пожалуйста. Он смотрел на этот комок из ткани, недвижимо лежащий по центру кровати, и отчего-то ясно ощущал, что это могли быть последние секунды рядом с ней. Из груди вырвался тяжелый вздох, когда парень запустил пальцы в волосы, продолжая гипнотизировать кровать. Он не хочет быть слишком навязчивым, слишком прилипчивым, но можно ли это назвать все это именно так, если Уиглер при смерти? — Я буду через стенку, зови, если что-то случится, — постоял с полминуты, ожидая ответа, но Эстер явно решила побыть наедине с собой и своими мыслями. — Отдыхай. Петли скрипнули, когда он выходил, почти заглушая тихий шепот: — Спасибо. Сэм улыбнулся, плотно закрывая дверь, и медленно побрел на кухню, чтобы присоединиться к остальным в решении дальнейшей судьбы несчастной девушки. А на душе кошки скребли. И оставлять ее одну совсем не хотелось. Только не сейчас. И вообще никогда.

***

Весь архив Бобби был поднят и перевернут с ног на голову. Как оказалось, не зря. Пол от кухни до гостиной был завален выписками из книг на быструю руку, ксерокопиями ритуальных иероглифов и старыми фотографиями. Сотни паззлов, которые соединялись в одну картинку почти десять часов, в купе с рассказом Кроули наконец-то показали ответ на давний вопрос — кто такая Эстер Уиглер и что с ней происходило? — Олдама, — повторил Дин, рассматривая распечатку с изображением лилового кристалла. — Олдама и Одима. Две сестры, совершившие магическую революцию в Иерусалиме очень много лет тому назад, — продолжил Кастиэль, взглядом перескакивая с одной заметки на другую. — Но почему именно Эстер, как перевоплощение? — Под это может попасть каждый. Рандомайзер в действии, — вмешался Кроули, разом допивая очередной стакан с виски. — У пророков есть такая хреновая шутка — вершить жизни людей, вселяясь в них, но только делают они это с помощью посредника. — Что это значит? — Это значит, что какая-то ведьмочка, возомнившая из себя мастера Вуду, перешла границы этого мира и очутилась там же, где побывал я. Встретила кого-то из сестричек, они накапали ей на мозги, завербовали в собственного солдатика и рванули наружу, к нам. — Все так просто? — удивился Сэм, разминая костяшки пальцев. — Нет, нужен сильный по энергетике предмет из прошлой жизни тех сучек. А если жили они в Иерусалиме, значит искать нужно именно там. — То есть мы добровольно вселим в Эстер какую-то кровожадную телку? — Тут все зависит от нее самой, — Кастиэль встал, принимаясь размеренно кружить вокруг беспорядка на полу. — Опять борьба в ее собственной голове? — устало вздохнул Сэм. — Да, — Кроули подлил себе алкоголь. — Там выигрывает сильнейший. — Думаю, в таком случае все заведомо прописано, — усмехнулся Дин, вспоминая состояние девушки. — Нет, там они будут на равных, — Король Ада демонстративно начал загибать пальцы. — Во-первых, все будет происходить в сознании Эстер, что сразу дает ей преимущество. Во-вторых, у нас будет символичный атрибут, скорее всего, вот эта хреновина, — показал на распечатку с лиловым кристаллом. — Эта штучка подпитает сосуд, то есть нашу косточку. И в-третьих — Уиглер сильная девчонка, так просто не проиграет какой-то старой пердунье. — Звучит обнадеживающе, но слишком заманчиво, — проворчал Бобби, почесывая щетину. — Ты сначала этот кристалл найди, потом заманиваться будешь, — ответил в тоне Дин. — Я правильно понимаю, что нам надо доставать плавки и платки, как у бедуинов? — Походу, — протянул Сэм, устало прикрывая глаза. — Собирайте тряпки, мальчуки, мы едем в Иерусалим!

***

Потухший взгляд белых глаз бесцельно скользил по прогнившим доскам пола, пока на одной из них не мелькнула тусклая полоса желтого света. — Спишь? — шепотом, хотя сам Сэм еще не показался из-за двери. — Нет, заходи, — сделать голос хоть на полтона громче стоило невероятных усилий. Он еле держал весь свой арсенал в руках в попытках не уронить все на пол и протиснуться в приоткрытую дверь. Носком ботинка захлопнул ее, чертыхаясь под нос, и встретился глазами с Эстер. На лице парня появилось то самое теплое выражение, по которому она уже успела заскучать за день. — Подвинуться сможешь? — спросил, кивая на кровать. В руках у него было все, что только можно унести — ноутбук, плеер с наушниками, контейнеры с едой и пара термосов. Эстер удивленно подняла брови, но послушно отодвинулась на край кровати, медленно, с огромным усилием отодвигая одеяло. — Спасибо, — охотник рухнул на матрас, из-за чего девушку качнуло в сторону, но она только улыбнулась, внимательно наблюдая за его действиями. — Я подумал, что ты устала тут скучать одна, а в гостиной слишком шумно и людно, — устроил ноутбук на своих ногах, сразу же включая его. — Поэтому предлагаю тебе устроить вечер фильмов. Что скажешь? — Я только за, — сил хватило лишь на короткое поднятие уголков губ, но внутри Уиглер буквально переворачивалось сердце от благодарности и теплоты по отношению к Винчестеру. — Какой будем смотреть? — А какой хочешь? — Сэм откинулся на спинку кровати и приподнял руку, приглашая ее к себе ближе. — Что-нибудь светлое, — она кряхтела, подползая ближе, ведь ног уже практически не чувствовала. — Про любовь. — Эстер Уиглер хочет посмотреть что-то про любовь? — засмеялся мужчина, сильнее прижимая ее к груди. — Сейчас поищу, а ты пока поешь. Я сделал сэндвичи, но потом подумал, что ты наврятли сможешь осилить такое, поэтому вот, — передал ей один из термосов и сразу воткнул в него трубочку. — Фруктовый смузи с овсянкой, чтобы ты получила хоть немного энергии. Тепло, исходящее от такого большого, по сравнению с ней, Винчестера грело не только кожу, но и сердце. Эстер отпила немного напитка, мысленно рассыпаясь в благодарностях, и немного приподняла голову, наблюдая скорее за подбородком, чем за лицом мужчины. — «Титаник» будет лишним, да? — она почувствовала вибрацию его смеха. В голове девушки роились сотни мыслей, и ни одна не выглядела здравой. Что-то чумное, неизвестное, с нежной улыбочкой — Винчестер, посланный ей после всех закрытых дверей в ее жизни. Другого мужчину попроси отстать и не донимать ее, он так и сделает, и найдешь его потом на том же месте, где оставила. Этот же — чудо-воин, герой из женских романов, одна сплошная забота с прицепом чертовой уверенности. Сыграй с Винчестером-младшим в прятки по всему миру, и он из Ада тебя поднимет, с Небес спустит, лишь бы найти и защитить. — Давай посмотрим «Неспящие в Сиэттле», — прошептала, не в силах больше держать громкость голоса привычной. — Я любила этот фильм в детстве. — Про любовь? — Про любовь, которая доводит до слез. Она знала этот фильм наизусть, в отличии от Сэма, который о нем даже не слышал. Помнила реплики каждого из персонажей, ведь пересматривала его из раза в раз, когда становилось грустно, чтобы окончательно себя добить. Поэтому сейчас она редко обращала внимание на экран, больше растворяясь в долгожданном тепле. Сэм игрался с ее кудрявыми волосами, полностью погрузившись в сюжет, поэтому перестал замечать, как тяжело начала подниматься и опускаться грудь девушки, как холоднее стали ее ладони, покоящиеся на его животе. — Сэм… — три буквы, которые выдернули его из новой реальности. Эстер произнесла это на выдохе, с хрипом, буквально задыхаясь без причины. Тело сразу же сковал страх, по ощущениям — его окатили ледяной водой. Винчестер сразу же подскочил, подтягивая брюнетку к себе ближе. Откинутое одеяло позволило увидеть, как вяло волочились ее ноги по матрасу. Он понял все мгновенно. Но стало уже слишком поздно. — Почему ты никому не сказала? — голос непривычно дрожал, когда мужчина поднимал ее на руки, не в силах встать на ноги и вынести девушку к остальным. — Зачем?.. — в ее голосе появилась одна особенность — хрипота, являющаяся явным признаком скорой кончины. — Мы бы все решили, у нас было бы больше времени, — тараторил, не в силах сдержать эмоции и страх. Он так боялся быть не в силах помочь ей, потерять надежду. А в итоге терял ее саму. — Сэм, пообещаешь мне одну единственную вещь?.. — в ее глазах, которые медленно застилала серая пелена, не было ни капли страха. Только чертова нежность, которая выламывала его кости наживую. — Все, что угодно, — ее лицо перед глазами поплыло, из-за чего Сэм скривился, поднимая голову вверх, чтобы остановить слезы. — Посмотри на меня, — Эстер напрягла все оставшиеся мышцы, собрала все силы, чтобы поднять руку и коснуться подушечками пальцев его щеки. — Пожалуйста, Сэм… — Эстер, еще слишком рано, — слеза все-таки скатилась прямо на ее костяшки, утекая вниз по запястью. — Не надо… — Пообещай, что запомнишь меня, — голос сошел на нет. — Пообещай. Он не смог ответить. Закивал головой вместо слов, обхватывая крошечную кисть, и принялся расцеловывать каждый миллиметр мертвецки холодной и бледной кожи. Уже не видел ее лица в попытках остановить противную влагу, которая нескончаемым потоком лилась по щекам и капала на ее кофту. Не контролировал себя, сильнее прижимая ослабленное тельце к груди, покачивая, словно младенца. Вдыхал ее запах до боли меж ребрами, но чувствовал не его, а только лишь запах смерти. Так пахло в больницах, так пахло в церквях, а сейчас этот запах въедался в каждый предмет этой комнаты. — Прошу, останься… — Запомни меня, Сэм Винчестер…