Соль

— Откуда вообще взялась эта скверная мысль? — Нарцисса повысила голос, и он отразился от стен гостиной мэнора. — Я не могу понять столь опрометчивое решение. Это была уже седьмая возмущённая реплика за последние пять минут. Если так пойдёт и дальше, то Драко сможет написать целый разговорник на тему «Реакция родственников на развод: от «упаси нас Салазар» до «что это за нахуй». Леди Малфой дошла до окна и, насупившись, развернулась, продолжая выказывать своё недовольство. Её сын лишь терпеливо выдохнул, понимая, что ознакомиться с последними финансовыми отчётами лаборатории у него в такой обстановке не получится. Закрыв папку с документами, Драко подпёр костяшками пальцев висок и дал старшей ведьме возможность описать ещё пару эмоционально-нестабильных кругов по комнате. — Матушка, вы проделали такой путь, — лениво потерев лоб, протянул Драко и поджал губы. — Может, вы для начала желаете отдохнуть? — Нет, давай ты сначала объяснишь причину, по которой собираешься разрушить свой прекрасный брак, — резко остановившись, проговорила Нарцисса и аккуратно сложила руки на груди. Аристократу подумалось, что от общего напряжения на лице матери даже разгладились некоторые морщинки. Казалось, натянутая ровной струной осанка вот-вот треснет, а заострившиеся от негодования скулы и углы нижней челюсти прорежут мраморную кожу. Малфою с детства было любопытно, как именно Нарцисса научилась точно передавать все оттенки своего недовольства одним поднятием брови, но сейчас был не самый подходящий момент, чтобы задавать этот вопрос. Несмотря на полное отсутствие рукоприкладства и насилия в их взаимоотношениях, в данный момент отпрыск благородного рода находился в опасной близости от пары подзатыльников. И если продолжит испытывать материнское терпение, то определённо познает новые грани её любви. — Наша ячейка общества не имеет смысла, — тщательно взвешивая каждое слово, выдавил Драко. — Она не приносит ни социальной пользы, ни личного удовольствия. — У вас весьма гармоничная семья. Мы с Асторией только на минувших выходных проводили благотворительный вечер. Она была вполне счастлива. Что могло произойти за столь короткий срок?

О-о-о, блять!

Вот это, пожалуй,

будет объяснить сложнее всего.

Я же не могу сказать матери,

что засовывал в жену член всего дважды,

и оба раза по пьяни…

А наутро обводил эти дни в календаре чёрным маркером.

«Очень хорошая женщина, но мне не надо»?

«Доплачу, если заберёте»?

«Мама, я гей»?

Не очень убедительно.

Такое надо с мужиком под руку говорить.

— У нас не было семьи, — терпеливо констатировал Драко. — Мы жили в разных комнатах, беседовали на отвлечённые темы и почти не соприкасались с пространством друг друга. — Наверняка ты преувеличиваешь проблему, — сведя брови вместе, слегка растерянно произнесла Нарцисса. — Ты ведь сам отправил её на обследование в Швейцарию. Я полагала, что наконец-то созрел для детей. Нервная улыбка коснулась мужских губ, но молодой человек с огромным усилием подавил её. Ни в одном из своих страшных снов он не мог увидеть, как воспитывает ребёнка от Астории. Ещё ужаснее эта фантазия могла стать только в том случае, если бы его супруга выжила после родов, потому что такую вероятность его разум отметал в панике. — Я отправил её подальше, чтобы не видеть. И не думаю, что моя жена, — добавил Драко, скривившись на последнем слове, — будет против разрыва. Хотя её желание и мнение не имеют никакого значения. Я не планировал обсуждать с ней своё решение. Оно окончательно. — Со мной ты тоже не планировал это обсуждать? — спросила Нарцисса, укоризненно прищурившись. — Именно, — без тени смущения согласился Малфой. — Я лишь хотел поставить вас в известность до того, как что-то предпринимать. Её брови взлетели вверх, а губы чуть приоткрылись от изумления. Однако, глядя на лицо матери, Драко почувствовал облегчение. Сказал. Вслух и полностью. С плеч рухнул не камень, а целый мир. В дверях показался домовик, и волшебник почувствовал приятную дрожь предвкушения под рёбрами. Хотелось вылететь за дверь вприпрыжку, но озадаченный вид матери не способствовал такому легкомысленному поведению. Ей требовалось чуть больше времени, чтобы свыкнуться с внезапным бунтарством собственного сына. — Если вы хотите, мы можем вернуться к этому разговору позже, — нетерпеливо пробежав глазами из стороны в сторону, обратился Драко к собеседнице, — но сейчас мне необходимо уйти. Звенящая тишина послужила ему ответом. Он прекрасно знал, что мать не в восторге от его поведения, но растягивать свой «счастливый» брак дальше аристократ не видел никакого смысла: Гермиона уже протянула ему ошейник, который он с радостью принял. И если она захочет выгуливать Малфоя на коротком поводке с кляпом во рту и пробкой в заднице прямо по Атриуму, он не выкажет ни единого возражения. Направившись к выходу, он уже почти пересёк арку, когда услышал из-за спины размеренный голос Нарциссы: — Если ты не объяснишься, то можешь больше не рассчитывать на мою поддержку. Драко обречённо прикрыл глаза. Меньше всего ему сейчас хотелось ссориться с матерью, однако углубляться в детали натужного взаимодействия со своей почти бывшей супругой было сродни самоизнасилованию.

Стоит мне промолчать, и ничего не изменится.

К вечеру её аргументация станет более взвешенной,

и она начнёт давить…

А я? Чего бы я ни хотел, всё равно сдамся.

Это же мать, а я её ребенок…

Надо расставить все точки над «i».

Здесь и сейчас.

Поджав губы, волшебник взвесил все «за» и «против», а затем развернулся к своей собеседнице лицом: — Астория никогда не чувствовала себя нужной в этом браке. С самого начала и до конца наше с ней взаимодействие было фикцией, чтобы не беспокоить заботливых родителей, которые ратовали за наше будущее, — он прервался, тяжело выдохнув, и после непродолжительной паузы продолжил: — Даже если мы проживём вместе ещё десять лет, никаких изменений не будет. Она потратит молодость впустую, каждый день засыпая в слезах в холодной постели, потому что её муж грезит о другой женщине. Говорить было сложно, а наблюдать за реакцией близкой души ещё сложнее. С каждым произнесённым словом он видел, как на дне синих глаз разрастается разочарование и рушатся призрачные надежды на продолжение чистой родословной. — Неужели это настолько серьёзно? — покачав головой, протянула мать. — Твой отец в своё время тоже имел некоторые увлечения… — Если понадобится, я готов отказаться от фамилии и вернуть всё наследство до последнего галлеона, — перебил её сын, чувствуя, как к горлу подкатила тошнота. — Я больше не стану отдавать дань старым традициям. Пытался, — его голос стал тише. — Хватит. Откровение, которое нельзя было говорить вслух. Жестоко и неправильно, но Малфой больше не хотел быть заложником обстоятельств. Слишком много лет смирения и сокрытия своего истинного «Я» в тени. И пусть он, как и прежде, не сможет произносить вслух то, что хочет, но по крайней мере притворяться счастливым семьянином больше не придётся. Нарцисса осела в ближайшее кресло и тяжело выдохнула, давая понять, что на сегодня разговор окончен. Никакого осуждения или криков, лишь многозначительное молчание, но Малфой уже и этому был рад. Она не станет спрашивать «ради кого?» и «когда это началось?». Не хочет знать, а он не хочет рассказывать. Всё, что у него на душе, по-прежнему остаётся очень интимным и сокровенным, не требующим оваций и чужого одобрения. В коридоре, неловко переминаясь с ноги на ногу, его уже ожидал эльф. — Говори, — выпалил Драко, ощущая колкое нетерпение внутри. — Скоул был у мистера Паркинсона, — сбивчиво протараторил домовик, перебирая складки простыни, в которую был одет. — Мистер Паркинсон пригласил хозяина на вечерний чай. Волшебник не смог сдержать улыбку, которая больше напоминала звериный оскал, отчего слуга нервно поджал уши. Но Малфою было ровным счётом всё равно на чужую восприимчивость, он два дня ждал этого приглашения и чуть не сгорел от язвительных боггартов, пляшущих на периферии сознания. Почти влетев в каминный зал, он остановился, прикрыв глаза, и привёл дыхание в порядок. Угомонить грохочущее сердце так и не удалось, но молодой человек всё равно ступил в камин, тут же охвативший тело зелёным пламенем. — Добрый вечер. Лишь моргнув пару раз, Драко смог распознать перед собой чужого эльфа. — Господин уже ожидает вас в кабинете, — смиренно добавил тот. Ничего не ответив, Малфой скорым шагом пересёк зал и чуть не столкнулся с хозяином дома, ловко отодвинувшим руку с наполненным бокалом в сторону. Хорас иронично усмехнулся и протянул свободную ладонь: — А я уж думал, что ты решил отказаться от своего презента. — Ни в коем случае, — не скрывая удовольствия, пожал руку Малфой. — Подарки от таких дорогих людей всегда приятно принимать. — Скорее уж, наоборот, — рассмеялся Паркинсон, чуть склоняясь вперёд. — Это ты мне очень дорог, — его голос стал на полтона тише, — но последняя партия стоила куда больше той цены, что я заплатил. Эту часть работы своей лаборатории Драко скрывал не только от налоговой, но и от аврората. Одно дело втихую варить несанкционированную дрянь для личного употребления, и совсем другое — крупными партиями для продажи. Однако Ханна оказалась куда более умелой и предприимчивой девушкой, нежели была в школе. На данный момент около двадцати процентов дохода семьи Малфой стали неофициальными и проводились через счета фонда «Белый квадрат» как коммерческие расходы. Сотрудничество складывалось весьма благоприятно, но если аристократ откроет ещё один исследовательский центр, то скрывать нелегальные финансовые операции станет сложнее. Однако Хорас был слишком полезным партнёром, чтобы так просто отказываться от расширения. Все неудобные вопросы, которые не принято задавать вслух, решались через него: от мелочей по затыканию прессы до ликвидации нежелательных лиц с постов в Министерстве. И Малфой прекрасно понимал, что ещё слишком юн и недостаточно силён, чтобы ссориться со столь влиятельным человеком, а потому предпочитал сглаживать неудобные для себя углы и избегать неприятностей. К тому же, помимо денег, столь опасное сотрудничество имело и другие полезные бонусы. — Я передам своим «поварятам», что вы довольны, — вдохнув чуть глубже, уклончиво ответил Драко. — Ах да, ты наверняка хочешь знать, как решилась твоя небольшая просьба, — Хорас глотнул виски из бокала и сделал пару шагов в сторону, приглашающе указывая ладонью в направлении коридора. — Но я подумал, что будет лучше, если ты сам решишь их судьбу. — Их? — с сомнением уточнил Малфой, следуя за хозяином дома. — Да, — чуть поморщившись от терпкого алкоголя, согласился Паркинсон. — После изъятия всех записей Скиттер я подумал, что тебе будет приятно получить весь комплект. Когда Хорас свернул на лестницу, ведущую вниз, до слуха Драко донёсся сдавленный мужской стон. Светлые коридоры из белого мрамора наводили странное ощущение элитного склепа, но никак не подвала, куда они спустились. Около некоторых дверей стояла охрана, но Паркинсон прошёл мимо, направляясь чуть ли не в самый конец длинного коридора. Он остановился за десять ярдов до тупика и коротко кивнул волшебнику, стоящему перед входом в помещение. Тот достал из-за пазухи банку из тёмно-синего стекла и, протянув её хозяину дома, отворил тяжёлую дверь, за которой скрывалась такая же светлая комната. Посреди комнаты стоял стол и пара массивных железных стульев, к одному из которых был прикован избитый Рональд Уизли. Его голова была опущена, и перепачканные, всклокоченные волосы скрывали часть лица. Каждая прядь, прилипшая к вспотевшей коже, словно кричала о длительной агонии. Синяки и кровоподтёки, разноцветные пятна немого свидетельства жестокости, покрывали скулы, придавая ему нечеловеческий вид. Левый глаз был едва виден, опухший и окружённый тёмно-фиолетовой гематомой, а губы с трещинами и следами засохшей крови дрожали от каждого глубокого вдоха. Кое-где на запястьях проступали следы потёртостей и синевы от грубых верёвок. Обессиливший волшебник едва дышал. Его грудь вздымалась и опускалась с болезненной частотой, словно ему в глотку запихали кляп, мешающий доступу кислорода. На его футболке, когда-то белой, сейчас виднелись огромные тёмные пятна крови и грязи, доходившие почти до пояса.

Восхитительно…

Сегодня что, Рождество?

Даже не предполагал,

что кому-то может настолько

идти опухшее хлебало.

— С белого камня проще кровь убирать — видно прекрасно, — спокойно пояснил Хорас и передал Малфою банку с жужжащим внутри насекомым. — В таком виде Скиттер меньше раздражает. Подумал, ты не будешь против. — Ни в коем случае, — взяв стеклянную ёмкость, сдавленно улыбнулся Малфой. — Какие-то ограничения? — Не обижай меня, — оскорблённо скривился Паркинсон. — Репортёрша официально в командировке в Будапеште, а этот, — он брезгливо поморщился, указав на Рональда, — пьяным ввязался в мордобой и вышел из «Кабаньей головы» пару часов назад. Даже если и перегнёшь палку, то всегда можно порезать на лоскуты и вернуть обратно, к мусорным бакам. Там подобное случается стабильно каждую среду. Лязг послышался с другой стороны коридора, и из крайней двери вышел волшебник лет тридцати в заляпанном багровой жидкостью халате. Насвистывая ненавязчивую мелодию, он выкатил железную тележку с инструментами. Слегка растерянно приподнял брови, когда наткнулся взглядом на хозяина дома и его гостя, и мгновенно сомкнул губы, оправив взлохмаченные волосы. — Ма-а-аркус, — с лёгким недовольством протянул Хорас, когда молодой человек в униформе мясника подошёл ближе. — Извините, не знал, что мы торопимся, — коротко кивнув Малфою, виновато проговорил тот. — Приступлю прямо сейчас. — Оставь, — возразил Паркинсон. — Драко сам решит, что и как делать с неугодными гостями, — он перевёл взгляд на своего партнёра по бизнесу. — Тебе понадобятся исполнительные руки? В голове аристократа появились десятки вариантов развития событий: от банальной кастрации до нового кожаного портмоне. Однако личная неприязнь не должна была затмевать голос разума. Убийство Рона повлечёт за собой больше проблем, нежели пользы. Во-первых, невзирая на разрыв отношений с Гермионой, вислый утырок наверняка всё ещё ей дорог, а депрессия — не самая положительная почва для развития отношений. Во-вторых, будет куда лучше, если он свалит за линию горизонта условно добровольно, чтобы у ведьмы не возникло чувство вины. — Не думаю, — разглядывая жука в банке, констатировал Драко. — Вы сможете подтереть память Уизли частично? — Обычно мы так не делаем… — Хорас поджал губы, ненадолго задумавшись. — В таком случае нужно будет правильно отредактировать воспоминания. А что именно ты хочешь оставить? — Убийство, — равнодушно уточнил Малфой. Хорас многозначительно приподнял бровь и опустошил бокал, оставив на дне лишь пару маленьких кубиков льда, звонко ударившихся об стекло. Он покачал головой из стороны в сторону, раздумывая над пожеланием своего гостя, а затем улыбнулся: — Ну хорошо. Потом сочтёмся. — Естественно, — благодарно прикрыв глаза, Драко зашёл в белую камеру и бросил из-за плеча: — Мне потребуется буквально двадцать минут. Дверь за ним захлопнулась, огонь, лениво покачивающийся на факелах вдоль стен, вспыхнул ярче. Болезненное кряхтение, доносящиеся от Рона, приятно ласкало слух на фоне отвратительных воспоминаний страстных стонов. Взяв стул, стоявший напротив избитого волшебника, Малфой развернул его спинкой к оппоненту и, перекинув ногу, устроился на металлическом сиденье. Склонив голову набок, он внимательно рассмотрел разбитое лицо, анализируя свои эмоции, кипящие внутри. Среди ненависти и презрения Драко нашёл отблеск благодарности. Если бы не безмозглая рыжая башка, путь к заветной цели мог стать куда длиннее и извилистее. Теперь же дорога к Грейнджер стала куда менее тернистой.

А если бы ты не был таким дауном,

то я бы уже передознулся…

Интересно, кто из нас больший дегенерат:

я со своей манией или ты со своим малодушием?

Одинаково.

Оба жалкие, гнилые и ущербные.

Даже забавно,

что причиной тому одна и та же женщина.

Только конец нас ждёт разный…

Достав палочку, Малфой направил её на Уизли, что-то мычащего в полубреду. Струя холодной воды окатила потерявшего сознание волшебника с головы до ног, заставляя его прийти в себя. Он коротко вскрикнул и попытался подорваться с места, но верёвки, сковывающие движения, не позволили ему такой вольности. — Сука… — тяжело подняв голову, обронил Рон, уперевшись взглядом в оппонента. Каждое царапанье металлических ножек о мраморный пол, каждый раздражающий лязг трения жёсткого плетения о стул — всё это закручивалось для Малфоя в единую симфонию, посвящённую отчаянному состоянию старого противника. Он выглядел как раненое дикое животное в клетке, каждым судорожным вздохом лишь подчёркивая своё бессилие. — Я тоже предпочёл бы другую компанию на вечер, — опустив взгляд на банку в руке, согласился Малфой, скривившись в обратной улыбке, — но, как ни удивительно, мы можем друг другу помочь. — Правда? — с отвращением протянул Рональд, демонстративно дёрнувшись. — Верёвки убери, и проверим твоё предположение. Его руки сжимались в кулаки, пытались вырваться из пут, но плотное льняное плетение было крепким. Дыхание Уизли становилось всё более рваным и сбивчивым, словно он через силу выдавливал воздух из груди. Казалось, ещё немного, и Драко сможет услышать, как громко кровь шумит в его венах, а сердце проламывает грудную клетку. Но планы аристократа были куда более скучными и прозаичными. К тому же ему не хотелось портить столь чудесный рисунок мрамора под ногами. — Выполнишь условия — будешь свободен, — сухо констатировал Малфой, поставив банку на стол. — Переедешь в другую страну, найдёшь себе новую скучную работу, заведёшь посредственную бабёнку, отрастишь пузо, нарожаешь кучу отпрысков, — поёжившись произнёс он. — Какие там ещё у тебя планы на жизнь? — аристократ щёлкнул пальцами. — Ах да, ещё на прощание зайдёшь к бывшей девушке и принесёшь самые искренние извинения за своё паскудное поведение… — На какое прощание? С хуя ли мне переезжать? — злобно прошипел Уизли. — Может, ты меня заставишь? — А ты всё такой же дебил, как и раньше, — удручённо покачал головой Драко. — И как только тебе могло так повезти? — Завязывай нести чушь, — процедил Рональд, ехидно оскалившись. — У тебя духу не хватит меня убить. Как был чистоплюем, так и остался.

Возможно, моя богиня тоже ошибается…

Хотя, может, она оказала ему излишнюю милость?

Ведь только из большой добродетели

можно так долго терпеть столь убогое создание.

Или эта рыжая жаба её обманула…

Люди ведь тоже убеждены, что он герой войны,

а не тупорылый нахлебник, выезжающий за счёт других…

В таком случае, и щадить особо не за чем.

— Обычно после убийства случайные преступники стараются сменить место жительства, — проговорил Малфой и перевёл кончик палочки на банку. — Петрификус Тоталус. От короткой белой вспышки Рональд поморщился, а жук в банке перестал издавать звуки. Неспешно открутив крышку, Драко продолжил: — На этой банке лежали чары, не позволяющие анимагу вернуться в первоначальную форму, — уголки его губ поползли вверх, когда он перевернул ёмкость. — Гермиона использовала их, когда вы… — Да знаю я, блять, — перебил его Уизли, чем окончательно уничтожил остатки терпения. — Пошёл ты на хуй со своими… Схватив со стола жука, Драко в один большой шаг преодолел расстояние до своего неуёмного собеседника и запихал парализованную Скитер прямо в открывшийся рот рыжего волшебника. Зажав его губы ладонью, аристократ ткнул кончиком древка в нижнюю челюсть Уизли. Короткое заклинание, и его губы склеились, лишив Рона последней возможности выплюнуть насекомое. Он что-то растерянно промычал, когда Малфой широко улыбнулся и сдавил пальцами его щёки, с наигранным сожалением вскинув брови. Под рёбрами появилось острое зудящее желание садануть по роже этой ошалевшей скотины, но Драко подавил его и отнял ладонь от чужого лица. — А теперь, кретин, слушай внимательно, потому что повторять дважды я не буду, — он понизил тон, сделав его наигранно-жалостливым. — Заклинание крайне слабое и рассеется через десять минут, а может, и раньше. И несмотря на то, что сейчас Рита не может двигаться, она прекрасно понимает, что происходит. Вряд ли она желает благородно подохнуть в твоём желудке, и если ты её проглотишь, ничто не помешает ей вернуться в первозданный вид, — его голос сменился на ласковый шёпот, — поэтому либо ты начнёшь жевать прямо сейчас, либо тебе разорвёт хлебальник, и Скиттер сама сможет лично удостовериться, что в твоей башке мозгов нет. Выбирай. Глаза Уизли распахнулись так широко, что он стал напоминать филина, не получившего печеньку за выполненную работу. Веки затрепетали, как крылья пойманной стрекозы, а зрачки заметались, выискивая хоть какой-то намёк на спасение. Он пытался что-то сказать, но вместо слов вырывалось лишь приглушённое подобие мычания, разрезающее тишину комнаты. Ноздри раздувались, а хриплое дыхание становилось всё более отчаянным, наполняясь ужасом от неминуемо подступающего к разуму решения. По всему его телу пробежали спазмы, и все мышцы натянулись, как струны, готовые вот-вот порваться. Прилипший к виску локон волос задрожал вместе с мышцей щеки, подчёркивая беспомощность Уизли. С каждой секундой искра борьбы в глубине его глаз становилась всё более тусклой и, смешиваясь с безысходностью, превращалась в смирение. Малфой чувствовал, как пространство будто оживало вместе со страхом Рональда: стены становились ближе, сужаясь вокруг обречённого, создавая ощущение, что весь мир скукожился до размеров этого мрачного пространства. Он остался один в своей панике, и со стороны казалось, что почти полностью потерялся в лабиринте потемневших мыслей. В звенящей тишине послышался хруст раздавленного зубами жука, и Драко удовлетворённо прикрыл глаза. Скрежет раздробленного панциря и расплющенных крыльев будоражаще подёргивал нервные окончания, пуская по телу мелкие приятные мурашки. Вот и всё. Это сражение окончено. И одним ударом были уничтожены сразу два надоедливых насекомых.