Соль

— …из пятидесяти участников программы у двадцати процентов были зафиксированы пониженные показатели здоровья, не связанные с естественным старением. Как мы можем видеть из отчётов, при должном лечении… Драко лениво перекатил карандаш, лежащий на длинном столе переговорной, на другую грань. Положительные результаты проекта Грейнджер не были удивительны, однако ему всё равно пришлось явиться на это заседание, чтобы продемонстрировать свою участливость одному из верховных судей Визенгамота — Фалько Шедеру. Но этот старый пердун только кривился и недовольно смотрел на докладчицу.

Мог бы ебальник попроще сделать.

Хотя куда там.

На прошлой неделе завернул два законопроекта.

С ним будет много проблем.

Было бы неплохо, если бы судья слёг с болезнью.

В его-то возрасте давно пора.

Но у этого мудака даже насморка нет.

Может, подгадать даты

и попросить Паркинсона поспособствовать?

Это ж будет не с концами…

Так, небольшое пищевое отравление.

Ну, или драконья оспа.

Эпидемия, все дела.

— Мистер Малфой, вас что-то не устраивает? — сложив руки в замок, поинтересовался Фалько. — Нет, всё прекрасно. Я просто обожаю по третьему кругу слушать о том, что программа прекрасно функционирует, читать отчёты, подтверждающие это же, по выходным получать официальные подтверждения из медицинских центров, — не поведя бровью, произнёс аристократ, — а потом снова посещать Министерство, чтобы мне прочитали краткую выжимку о том, что программа внезапно работает. Снова. — Спустя два месяца говорить о работоспособности одной из штатных инициатив весьма опрометчиво, — с едким злорадством выдавил Шедер. — Мы не можем принять в чтение программу, которая не прошла минимальную практическую дистанцию. — Насколько я осведомлён, минимальным практическим отрезком являются три месяца? — чуть приподняв уголки губ, уточнил Драко. — Если Министр сочтёт показатели проекта приемлемыми, — лукаво улыбнувшись в ответ, процедил Фалько. — Что случается крайне редко. Желание плюнуть через весь стол в блядски наглую рожу перешагнуло отметку «невыносимо», но вместо этого Малфой придвинул к себе стакан и, достав таблетки, потянулся к бутылке воды. Проглотив одну, он сделал пару глотков из стакана и выдохнул чуть спокойнее: — На самом деле, я полагаю… Короткий стук в дверь заставил возросшее в помещении напряжение потрескаться и осыпаться на пол. — Прошу прощения за опоздание, — мягко проговорила Гермиона, прикрыв за собой дверь. — Мистер Кингсли меня слегка задержал. — Я уже услышал достаточно, — поднявшись с места, фыркнул судья. — Полагаю, что можно закончить на сегодня. — Да, конечно, — лучезарно улыбнулась ведьма, протягивая ему свёрнутый пергамент, — я просто хотела, чтобы вы ознакомились с ещё одним документом, — она нетерпеливо передёрнула плечами и продолжила, пока собеседник разворачивал лист с печатью: — Мистер Кингсли заранее одобрил допуск к первому чтению законопроекта в следующем месяце. Глаза Фалько полезли на лоб, и он нервно взглянул на постановление с датой. Драко только сдержанно усмехнулся, поднялся с места и, застегнув пиджак, подошёл ближе к Грейнджер. Она выглядела просто потрясающе в узком тёмно-бордовом платье с невыносимо глубоким разрезом на бедре, доходящим почти до филейной части, и пахла божественно. Впрочем, как и всегда.

И почему у неё такой съедобный запах?

Она словно соткана из него…

Идеально двигается,

идеально смотрится,

да и на вкус…

О-о-о, блять, не туда мысли.

Как там доктор говорил?

Спокойная, прохладная гладь озера…

Мелкая тёмная рябь от края до края…

Над камышами летают стрекозы…

М-да. Херня полная.

Её ноги на плечах успокаивают куда лучше.

За последние два с половиной месяца Малфой стал менее напряжённо выносить присутствие своей богини, хотя безумные мысли и фантазии всё так же ютились в его голове. Хотя магловский врач заверил молодого человека, что это нормально: в его случае болезнь не лечится, однако острые состояния возможно купировать медикаментозно, а регулярная поддерживающая терапия поможет избежать депрессии и тяжёлых эмоциональных всплесков. К тому же у Драко не было особого выбора: Гермиона поставила весьма простой и понятный ультиматум ещё в тот день, когда он сорвался. И если поначалу волшебник скептично фырчал и таскался в кабинет психиатра только из страха распрощаться со своей богиней, то уже через месяц начал делать это добровольно. Его навязчивые идеи стали менее явными, да и тяга к эйфоретикам ослабла, хотя не исчезла насовсем. Однако, несмотря на то, что ведьма была не в восторге от этой части своего молодого человека, они условились на компромисс: приём чего-либо исключительно вне её квартиры и под присмотром личного колдомедика. Являться к ней в таком состоянии он тоже не мог, и это было, пожалуй, лучшей манипуляцией, которую она могла придумать. Потому что Малфой по-прежнему желал её видеть и чувствовать. Постоянно. — Потрясающее везение, — сквозь зубы процедил Шедер. — Обычно ожидание занимает несколько месяцев, а подача заявки производится не раньше окончания экспериментального периода. — Видимо, действительно удача, — иронично фыркнул аристократ, убирая руку в карман. — Не сомневаюсь, — буркнул Фалько в ответ. — Иначе заседающие в Визенгамоте судьи могут счесть, что решение было принято под давлением.

Тогда тебя точно зароют под твоим же газоном.

Хотя можно поговорить с Ханной.

Она наверняка придумает,

как этого дебила по пробиркам расфасовать.

Не в первый же раз…

— Если у них будут основания так думать, мы с удовольствием их выслушаем, — спокойно ответил Драко. — Было очень приятно познакомиться с вами лично. Фалько только вскинул подбородок и, бросив документ на стол, удалился прочь. Грейнджер хмыкнула и поблагодарила присутствующих за публичный отчёт, пожелав им приятного дня, ожидая, пока они освободят конференц-зал. Такая отстранённая и равнодушная, что под кожей проступали капельки паники. Она не смотрела на Драко, не прикасалась и держалась на расстоянии не меньше вытянутой руки ровно до тех пор, пока помещение окончательно не опустело. — Я так соскучился… — подходя ближе, волшебник наткнулся на женскую ладонь, упёршуюся в его грудь. — Мистер Малфой, — прищурившись, ведьма сделала несколько шагов навстречу, вынуждая его попятиться, — каким образом проект попал в очередь на чтение до того, как закончилась экспериментальная часть? — Не имею ни малейшего понятия, — чувствуя лёгкую слабость в коленях, проговорил Драко. — Полагаю, программа оказалась крайне удачной. — Пра-а-авда? — приподняв бровь, протянула Гермиона и сделала ещё пару шагов вперёд. Малфой наткнулся на стул и осел, чтобы не потерять равновесие. Пульс подскочил. Гермиона крайне категорично относилась к столь очевидному вмешательству в её работу. Личное пространство должно было оставаться личным. Но Драко не смог себя пересилить, когда она позволила ему быть так близко. Она склонилась, и Драко не заметил, как в её руках оказалась палочка, а его ладони, оплетённые мягкой веревкой, сомкнулись за спинкой стула. Вдоль костей пробежал жар, когда кончик древка, уткнувшись в его шею, неспешно сполз ниже. — Я знаю, — приподняв юбку, Гермиона устроилась на мужских коленях, склонившись к самому уху Драко, — что в минувший вторник комитет фонда планировал бюджет на следующий год, — её дыхание огнем обожгло кожу, когда под кончиком палочки борты рубашки начали расползаться в разные стороны. — Видимо, цифры увеличились. Дыхание спёрло, когда язык ведьмы прошёлся от челюсти до скулы. Душно. Её бедра подались вперёд, и молодой человек громко сглотнул. Невыносимо душно. Всё тело напряглось, а плоть под тканью налилась кровью, мешая рассуждать здраво. Наверное, он должен был что-то ответить, но стоило девичьим рукам скользнуть под ткань и шутливо огладить кончиками пальцев торс, как все мысли рассыпались. Затем запустив пальцы в волосы Малфоя, Гермиона оттянула его голову назад, вынудив посмотреть ей в глаза. Мелкие искорки в карамельно-медовых радужках игриво поблёскивали, пробуждая покалывания возбуждения в мышцах. Грейнджер снова качнула бёдрами, и рот волшебника приоткрылся от тяжёлого несдержанного выдоха. — А на тебе куда удобнее, — почти коснувшись его губ своими губами, прошептала ведьма, — без белья. Терпение треснуло, и Драко подался навстречу, бесстыдно застонав сквозь жадный поцелуй. Мокро, сладко и жарко. Она играла с ним: выводила языком немыслимые узоры, прикусывала губы и отстранялась, выдыхая так томно, что кровь начинала кипеть. Клокочущее в венах возбуждение звучало не набатом в висках, а раскатами грома сотрясало стенки черепа, убивая любые попытки перенять инициативу. В ладонях появился нестерпимый зуд, когда ведьма начала бесстыдно елозить на коленях аристократа. Он чувствовал даже через ткань брюк, насколько сильно она пылает. Негромкие полустоны на выдохе скручивали жилы и утяжеляли тело. Каждая клетка растворялась в объятиях Грейнджер, невзирая на неподходящие время, место и обстановку. Воля растекалась вязкой лужей, а сознание всё больше расплывалось цветными пятнами перед глазами. Давление женского тела на собственных ногах не ощущалось физически, но морально Малфоя, казалось, расплющило. Судорожный глубокий вдох принёс вместе с запахом персиков тонкие сладковатые нотки смазки. Грейнджер была влажной и наверняка оставила пятно на его брюках, чтобы весь оставшийся день волшебника преследовал этот пьянящий аромат. Изнемогающая плоть, стянутая одеждой, дёрнулась, и Драко жалобно проскулил, надеясь на снисхождение своей богини. Если Гермиона продолжит в том же духе, то через пару минут его выдержка закончится, а ведь сегодня он ещё ни разу к ней не прикоснулся… — Неужели ты уже сдался? — наигранно-жалостливым тоном поинтересовалась ведьма, отпустив мягкие пряди и обхватив его подбородок пальцами. — Так быстро? — Хочу ощущать кожей… — одурманено выдохнул Малфой. — Позволь мне. Пожалуйста. — Что ж, — Грейнджер лукаво улыбнулась и отстранила кисть с палочкой от его торса. — Тогда мы начнём с правильной формулировки… Драко непонимающе мотнул головой, когда волшебница отодвинулась от него на несколько дюймов, прикусив нижнюю губу. Он думал, что она высвободит его затёкшие руки, но очень ошибся. Ведьма провела кончиком древка вдоль ремня, наблюдая, как кожаное изделие сползает, словно змея, и, расстегнув ширинку, высвободила член. Она двусмысленно хмыкнула и, на секунду повернувшись к столу, положила палочку. Её пальцы скользнули вдоль талии, приподнимая подол платья выше. Гермиона обвила рукой шею своего партнёра и придвинулась так, что её обнажённое лоно проехалось вдоль мужской эрекции. Аристократ обречённо простонал и прикрыл глаза, чувствуя тяжёлый трепет внизу живота. — Милый, ты ведь джентельмен? — она сжала пальцами его щёки, медленно скользя влажной промежностью вдоль перевозбуждённой плоти. — Кончать первым очень некрасиво, — задержавшись обжигающей мягкостью на уздечке, продолжила Гермиона. — А ты очень воспитанный мальчик. Пульсация её лона чувствовалась на набухшей головке как самая жестокая провокация, а изгибающийся хрупкий стан, к которому невозможно прикоснуться, — как смертный приговор. Её губы скользнули по шее вниз к пульсирующей венке, и Драко задрожал. Ему с большим трудом давалась проклятая сдержанность. Ещё пару месяцев назад он не выдерживал дольше пары минут, дурея от одного вкуса Гермионы, но регулярные «пытки» его тела неугомонной ведьмой приносили положительные результаты. Каскад эмоций перекрывал его сознание, как и раньше, но Малфой научился слышать её желания, которые для него были куда важнее собственных. Он существовал лишь для того, чтобы принадлежать ей и удовлетворять её потребности. Раз за разом. Снова и снова. Пока может дышать. Впившись ноготками в его плечо, Грейнджер выдохнула своё наслаждение ему в лицо и немного приподнялась. Её рот приоткрылся в немом стоне, и она медленно опустилась на его член до основания. Рассудок рассыпался мерцающей пылью, оставив вместо себя только бесконтрольно растущую эйфорию. Неспешные фрикции мучительными импульсами прокатывались по клеткам тела, заставляя их вопить от изнеможения. Страстные вздохи, жгущие полосы от пальцев на плечах, рваные поцелуи и мокрые звуки столкновения тел — вполне достойные поводы распрощаться с разумом. Хотя бы на время. — Сильнее… — встретившись с опьянённым женским взглядом, прошептал Драко. — М-м-м? — опустившись до упора, Гермиона обвила мужскую шею руками и прислонилась лбом к его виску. — Тебе нужно сильнее, — хватая ртом воздух, выдавил Драко. — Развяжи. Облизнув губы, Грейнджер на мгновение оскалилась, но уже через секунду потянулась за палочкой. И как только Малфой ощутил свободу в запястьях, он, обхватив девичьи бёдра, поднялся с места. Ведьма пискнула от неожиданности и сильнее вцепилась в его шею, но расслабилась, видимо, почувствовав под бёдрами поверхность стола. Закинув девичью ногу на своё плечо, волшебник до боли обхватил деревянные края и замешкался. Нервозность мгновенно раскинула свои сети, опутывая ими тело и сжимая все органы разом. Губы дрогнули, а в горле пересохло.

А если я сделаю ей больно?

Если причиню вред?

Или не смогу сдержаться?

Она ведь такая хрупкая,

а я…

— Драко? — с сомнением протянула ведьма, присмотревшись к нему. — Оу, — она обхватила его лицо руками, притягивая к себе ближе. — Помнишь, что сказал врач? Ты вполне контролируешь ситуацию. Всё в порядке. Ты не причиняешь мне боль. — Ты… — он вздрогнул. — Я не сахарная, — Гермиона аккуратно коснулась его губ, а затем прижалась к нему ближе. — Но если ты продолжишь переживать и не поимеешь меня сейчас, то я тебя брошу. Уголки его губ непроизвольно расплылись в нелепой усмешке. Гермиона относилась к его болезни удивительно спокойно и даже мягко. Возможно, после продолжительных отношений, основанных на скучном совместном быту, ведьме хотелось, чтобы с неё сдували пылинки и носили на руках. Что Драко готов был делать на регулярной основе. Даже если она захочет, чтобы он целовал её в задницу семнадцать раз в сутки, то волшебника навряд ли это смутит. Не любовь. Симбиоз, необходимый обоим для того, чтобы чувствовать себя полноценными. Никто не знает, сколько продлится их гармония. Но Малфой счёл, что «до конца» подходящий срок. И ему повезло. Ведь, судя по всему, Грейнджер тоже так считала. По крайней мере, она оставила ему возможность так думать. Осторожно подавшись бёдрами вперёд, Драко вошёл в неё до упора, выбив короткий сдавленный стон. Её зацелованные губы приоткрылись, и она подняла на него горячий, вызывающий взгляд. Гермиона выжигала всё его нутро и перекрывала кислород, заставляя Драко действовать, даже не прикасаясь к нему. Волшебник сделал ещё одно более решительное поступательное движение и тяжело выдохнул. Ненадолго припал губами к изящной шее, собрав пару капель пота с разгоряченной смуглой кожи. Его правая рука скользнула от бедра к талии, сминая ткань, собравшуюся под пальцами складками, когда он вновь с силой проник внутрь девичьего лона. Каждая следующая фрикция отдавалась эхом в опустевших извилинах, а усиливающиеся протяжные стоны и дрожащие ресницы Гермионы вводили его уставший разум в исступление. Все нервы в теле сгорали, не прося пощады, пока Малфой набирал обещанный темп. Но несмотря на всё напряжение и вожделение, скопившиеся в венах, он сосредоточенно запоминал, как изгибается её стан и как эмоции в карих радужках сменяют друг друга. Это хлипкое балансирование на самом краю бездны казалось Драко даже приятным. Болезненная пульсация в паху сменилась неспешным обволакивающим удовольствием. Оно обвивалось лентами вокруг костей, пронизывало сосуды и мышцы, разъедало сухожилия. Движения бёдер становились всё более рваными и хаотичными, неумолимо отдаваясь в груди блаженством. Грейнджер вскрикнула, когда член в очередной раз заполнил её до основания, и стенки лона задрожали, нещадно сдавливая чувствительную плоть внутри. Она сжала мужскую шею пальцами, оставляя розовые царапины с лёгким послевкусием боли. Губы Гермионы судорожно приоткрылись в беззвучном крике, а стан содрогнулся и замер, оповещая о том, что больше нет никакой необходимости терпеть распирающее Драко желание. Ему понадобилось всего нескольких толчков, чтобы догнать её экстаз и почти перейти грань собственного рассудка. Прикрыв глаза, он позволил себе на пару мгновений расслабиться и окончательно отпустить ситуацию. Гармония. Тихая. Необходимая. Упоительная. — Простите, — женский истеричный полушёпот позади прорезался сквозь сонное блаженство. Обернувшись через плечо на незваную гостью, Малфой наткнулся взглядом на Клару и обречённо опустил голову. Когда-нибудь она точно пропадёт по пути на работу и прекратит совать свой любопытный нос туда, куда не следует. — Ты чего-то хотела? — иронично поинтересовалась Грейнджер, опираясь подбородком на плечо волшебника, чем вызвала у него лёгкое замешательство. — Я… Я просто… — промямлила она, указав в сторону стойки. — Папку оставила. — Ну так возьми, — невозмутимо проговорила ведьма. — Что-то ещё? — Не-е-е-е-т, — неестественно вытягивая гласную, ответила та и забрала документы. — Тогда иди, — предложила Гермиона. — Иду, — попятившись к выходу, закивала Клара. — Иди-иди, — спокойно добавила начальница. Дверь захлопнулась. Умения сохранять равнодушное лицо оставшимся наедине волшебникам хватило ровно на три секунды, и они оба рассмеялись. Конечно, Драко знал, что о смелости героини войны ходят легенды, но этот случай определённо выбивался из общей массы. Особенно если учитывать, что она старалась не афишировать их отношения. — Что теперь будем делать? — спросил молодой человек, переводя дыхание. — Она ведь не умеет держать язык за зубами. — Пожалуй, да, — поморщилась Грейнджер, втягивая воздух сквозь зубы. — У неё есть некоторые минусы, — она покачала головой из стороны в сторону, пробегая глазами по помещению. — А твоё предложение съехаться всё ещё в силе? — Эм… — отупев на мгновение, Малфой выпалил: — Да, конечно! — Значит, одну проблему мы уже решили, — фыркнула Гермиона, потянувшись. — А у нас есть ещё?.. — не до конца осознав её слова, напрягся Драко. — Поскольку я без белья, то было бы неплохо… убрать все лишние жидкости. Малфой почувствовал, как рот наполняется слюной, и бросил короткий взгляд вниз. Ему нравилось, как смешивались их запахи и вкусы, однако, лишь слегка отстранившись, он ощутил руку ведьмы на предплечье. — Ход твоих мыслей, конечно, интересный, — уточнила Грейнджер, — но я имела в виду палочку. Драко неловко поджал губы и покорно прикрыл глаза. Он будет таким, каким она захочет. Выполнит то, что она попросит. Сделает что угодно, чтобы остаться рядом с источником своего света, ведь все её поступки и мысли единственно правильные и верные. Сегодня. Завтра. Всегда.