Mus Morum

«В кокон из стёкол и рам Не проходит тьма или свет. Может будет бабочка там Может быть, может нет» Шершавый облезлый поручень вагона метро не спеша нагревался от прикосновения мужской руки. В вагоне практически пусто, лишь он и пару печальных незнакомцев, которых жизнь решила запихнуть в одну и ту же железную клетку. Он сидит у двери и всё равно держаться за поручень. Так кажется надёжнее. После поздней смены мало что может казаться реальным, а поручень прохладный и точно никуда не собирается уходить в ближайшее время. Бегущая строка на табло зависла на времени. 04:22 для кого-то скоро расцветёт утро и запоёт новый, возможно не самый яркий, день. Но для Романа день ещё не закончился. Доехать на метро, открыть квартиру, по возможности посетить ванную комнату. Конец недели не сулил ничего путного. Это наоборот становилось началом, началом беспросветного и печального конца. Один выходной, который следует потратить на то, что убьет его. Работа или алкоголь? Это он уже решит по финансам, которые особым достатком не отличались. Учеба отнимала все возможные ресурсы, но даже так в его истории никогда не было слов «хочу» и «не хочу «. Всегда было лишь «надо». После пар ему надо пахать на пачку дешёвых сигарет, чтобы протянуть следующий день. Тянуть приходилось тяжко, но он был не из хрупких. Жизнь не целовала его в лоб, она воспитывала его методом правды безжалостной реальности, опустошая несчастную душу до дна. Никаких пряников и кнутов..... Нужная станция. Роман проскакивает с места, будто к его сутулой спине приложили раскаленную металлическую печать. Ноги длинные, шаг широкий, быстрый. Он в спешке покидает его беспечных спутников, которые отправляться в вагоне всё дальше по горкам разума и дорогам рассуждений. Уже на выходе из метро, юноша вылавливает из кармана потрёпанных жизнью джинс пачку. Она была совсем новенькой, сегодня купленной. Трое несчастных остались в ней. Двое. Роман закурил, стремительно заполняя каждый уголок своих лёгких убийственным дымом. Сразу становится гораздо спокойнее и все тревоги и печали на мгновение рассеиваются и оставляют его в покое. Всего мгновение..... Подъездная дверь, дверь лифта, входная. Он стоит. Просто стоит перед входной двери квартиры, в которой он жил последние полтора года. Его с ней ничего не связывало, как и с хозяйкой, которую через пару моментов ему вновь придется лицезреть. Ключ в замочную скважину. Поворот. И ещё один. Щелчок. Темнота входного коридора встречает мирно спящими по углам тенями, липким отвращением, которое за секунду цепляется на каждый элемент одежды и на каждый миллиметр кожи, и последнее. То что являлось причиной второго пункта. Тихие голоса из-за двери в зал. Два женских. Роман не спеша стянул с себя черную кожаную куртку и кроссовки. Кожанка аккуратно вешается на крючок, обувь ровно ставиться на предназначенную для нее нижнюю полку. Юноша шагает к двери, чтобы оповестить сожительницу о своем появлении. Стучится и после задорного, но явно нездорового «заходи» отворяет проход. — Здравствуй, Оля. Слова адресованы девушке, по-царски восседающей на белоснежном диване. Он проходит взглядом по её растрепанным смоляным волосам, вглядывается в зрачки, зелёно-серая радужка давно скрылась за этим бездонным черным океаном. Он идёт от самого начала до конца. А конечная остановка это та, которая явно была второй в том разговоре. Шатенка явно было слишком занята черчением. Свернутая купюра уже была в её изящных руках. Когда дело дошло до столь занимательного, хоть и короткого процесса, который унесет её по белоснежным дорожкам в адское пекло, она напряглась. А после сразу же откинулась и пала меж разведенных ног Ольги. Оби были абсолютно голы и уже счастливы. Брюнетка постаралась сфокусироваться на юноше. — Ромчик? Ты сегодня что-то рано.- она засмеялась, а та что была снизу резво подхватила этот ведьминский гогот. Роман быстро захлопнул дверь в это логово разврата, похоти и возможного передоза. Он терпел это, пока самого не трогали. Его соседняя комната достаточно ограждала его от всех кошмаров. Здесь лишь он и сигареты, его самые верные друзья и его самые крепкие отношения за все свои 19 лет жизни. Медленно выпуская облака дыма, создавая в замкнутом пространстве комнаты некое подобие тумана, юноша уплывал в свои мысли о всём, что его тревожило и волновало когда-либо. Он не скоро дойдет до того, чтобы открыть окно и впустить запах серой улицы и ночной прохлады в помещение, так как весь занавес быстро рухнет. Ему до безумия нравилось прятаться в клубах этого яда. Они согревали и отводили в раздумья. Жить в промозглом мире было невыносимо. Он уже забыл, что происходит в соседней комнате и даже не слышал довольно громких стонов, разрубавших тишину стоявшую во всей остальной квартире. Роман скатывался по склону размышлений, также как в прошлые точно такие же ночи. Он жил так уже достаточно, чтоб свыкнуться. Не только эта двухкомнатка была наполнена безобразием и отчаянием. Весь этот город был обречён. Каждая улица, любой переулок, дома, асфальт — всё это уже даже не кричала о помощи, а лишь продолжало тянуть свой век, в надежде на его скорый конец. Это до невозможности угнетало, но Роман привык. Рома прожил здесь всю свою гребаную жизнь, и сейчас возможно один из лучших периодов его прожитой жизни и он ценил хотя бы факт того, что ему есть куда вернуться после прожитого дня. Последняя сигарета неторопливо догорала свои последние секунды недолгой жизни. Она сгорает ради него, а он пойдет и купит новых, выкинув эту в виде мусора. А ведь от неё действительно остались лишь отходы после него. Всё как в реальности. Попользовался и выкинул за ненадобностью. Это удручало. Реальный мир был жесток, но от него никуда не деться. Разве что использовать метод Ольги с её новой подружкой на ночь или оказаться психически больным, которого от реальности огородит собственный разум. Блуждая по закоулкам собственного изможденного сознания Роман не заметил как за его спиной вырос молодой, совсем новый рассвет, который так похож на все предидущие, но является по-своему уникальным и вовсе неповторимым. Парень уже не в силах совладать с собой и единственным правильным выходом являлось отдаться коварному сну в руки, будто обречённая муха попавшая в цепкие лапки паука с его феноменально прочной паутиной. «Может вырастут новые крылья Красота, доброта И расправить их будут силы Может нет, может да» * *Flëur — Кокон.