Out Of Time

Прошел еще месяц с тех пор, как их общение практически полностью перешло в режим видеочата. Поначалу Сынмина коробило перед каждым звонком, но уже через неделю он на автомате нажимал на кнопку и включал свою камеру, не задумываясь о том, как выглядит в домашней обстановке после работы. Хёнджин отлично поработал над его самооценкой, не делая, впрочем, ничего конкретного. Он просто давал Киму возможность быть собой, ничего не требовал, не давил и не навязывал, дарил полную свободу общения и самовыражения, какой младший не получал ни от кого прежде. Сынмин буквально светился, что неуклонно было подмечено его друзьями, которые приходили в полный восторг от улыбки, практически никогда не сползающей с лица их любимого младшего в последнее время. И все же как такового «статуса» у их взаимоотношений все еще не было. Они открыто выражали свою симпатию друг к другу – скрывать явную тягу было просто глупо. Милые прозвища и вопросы по типу «хорошо ли ты сегодня кушал?» вошли в привычный рацион их ежедневных бесед. Сынмин постепенно расщедрился на селфи с рабочего места, он показал Хвану своих друзей и выучил по именам ребят из его компании. Несколько раз Хван звонил ему из-за кулис после показа и к разговору подключались Минхо и Феликс. Ребята прямым текстом одобрили и благословили их «союз», от существования которого Ким отнекивался битых полчаса, споря с Минхо, который нагло отобрал телефон Хёнджина ради вступления в словесную баталию (похоже, этот парень просто получал удовольствие от споров, не подразумевая под ними каких-то серьезных разногласий). И все же они с Хваном не торопились давать какое-то определение тому, что происходило между ними. Что же касается чувств… Киму было трудно описать тот водоворот эмоций, который в нем вызывал старший. Тепло, нежность, тоска, желание, любопытство, потребность оберегать – все это бурлило в парне, напоминая первую влюблённость. Был ли он влюблен? Возможно. Скорее всего. Но он всячески отрекался от этого чувства из-за банального страха. Их разделяло расстояние, Хван жил в Пусане, но чаще всего и вовсе был в разъездах: Китай, Европа, США. Расстояние давило, оно стискивало горло ледяным кольцом, оставляя в сознании липкую черную дыру в том месте, где у человека, состоящего в «нормальных отношениях», были воспоминания о телесном контакте, о встречах, банальное знание того, что его человек будет рядом после тяжёлого дня на работе. Кима мутило от горечи, которую приносила эта незавершенность. — Как там Америка? — Как всегда солнечно и шумно, − хохотнул Хёнджин, с экрана его телефона. − Как работа? Они созвонились сразу после того, как Сынмин вернулся домой, разность часовых поясов выводила младшего из себя. Через час он уже едва ли сможет шевелить губами от сонливости, а у Хёнджина только-только наступит время ланча. — Как всегда душно и мерзко, − покачал головой Ким, наслаждаясь видом разнеженного Хвана, чьи растрепанные волосы чёрным нимбом разметались по подушке, на которой тот валялся. — Потерпи пару годиков и станешь большим дядькой в большом кресле, − Хёнджин широко улыбнулся, с прищуром разглядывая лицо Кима. − Будешь сидеть в своём кабинете, раздавать поручения, весь такой деловой, что хоть усрись. — Ага, так и вижу, как мой босс кланяется мне и говорит: «О, Господин Ким, прошу, занимайте мой кабинет, чувствуйте себя как дома», − он спародировал низкий голос и гнусавый тон своего начальника, вызывая громкий смех собеседника, который за время их общения успел стать музыкой для ушей Сынмина, − Обожаю, когда ты смеёшься. — Обожаю, когда ты заставляешь меня смеяться, − Хёнджин одарил его очередной лучезарной улыбкой, покусывая нижнюю губу и слегка склоняя голову набок. − Черт, как бы я хотел, чтобы ты сейчас был здесь, со мной. — И я бы этого хотел, − вздохнул Сынмин, устало ероша свои волосы. — Да? И что бы ты хотел сделать, если бы сейчас оказался рядом, Господин Ким? − игривый тон прошёлся по внутренностям младшего покалывающим электричеством. На секунду его дыхание остановилось от всплеска всевозможных сценариев, сиюсекундно затопивших его сознание. — Я бы коснулся твоих волос, − чуть тише ответил он, неосознанно убирая несуществующую прядь собственных волос за ухо, − Боже, я так хочу коснуться тебя, Джини, думаю, что умру в ту же секунду… — Отчего же? − хихикнул старший, отражая его жест и заправляя угольные пряди за ухо, а после мягко скользя кончиками пальцев вниз по шее, ненавязчиво отодвигая ворот домашней футболки, слегка оголив ключицу. — Не знаю, просто такое чувство, − Сынмин тяжело сглотнул, напряжённо следя за плавными движениями собеседника. − Я бы обнял тебя, а ещё лучше развалился бы на тебе, как Кками любит делать, кверху пузом растянулся бы на твоей груди и пролежал так сто часов подряд, − он быстро облизнул пересохшие губы, не отрывая взгляда от экрана, на котором Хван с хитрой улыбкой продолжал исследовать собственную грудь пальцами свободной руки, очерчивая мышцы под тонким хлопком и неуклонно, хоть и не торопясь, сползая все ниже. Будто вторя движениям руки другого, комок жара стал блуждать по телу Кима, обжигая его грудь ласковым теплом и сползая вниз по пищеводу. — Ох, я бы затискал тебя, как самого сладкого щеночка на свете, − мелодично хохотнул Хёнджин, наслаждаясь произведённым на собеседника эффектом, он мог видеть блеск, появившийся в глазах Сынмина от его скромных манипуляций и был полностью удовлетворён этим. — Я… − парень осекся, когда голос предательски дрогнул, стоило Хвану опуститься ладонью к животу и слегка приподнять край футболки, оголяя линию кожи над самой резинкой пижамных штанов. − Я хотел бы поцеловать тебя, − наконец выдавил он, неосознанно стискивая пальцами внутреннюю сторону своего бедра в попытке сбавить накал страстей, происходящих с его внутренностями и жаром отдающих в пах. — Тут? − выдохнул Хёнджин, ведя подушечками пальцев по коже низа живота, младший отчетливо расслышал, как дыхание парня слегка отяжелело, становясь чуть громче. Сынмин лишь безвольно закивал, впившись взглядом в оголенный участок тела и давая фантазии волю делать с этой кожей все то, чего он не мог позволить себе из-за проклятого расстояния, отделяющего его от этого живота. Он с трудом проглотил вязкую, горячую слюну, терзая свои губы и внутренние стороны щёк зубами, не в силах бороться с желанием коснуться собственного возбуждения, отдающего приятной пульсирующей болью. — Мини, − тихо позвал Хёнджин, облизывая раскрасневшиеся от нетерпеливых покусываний губы, его взгляд был прикован к экрану, а грудь вздымалась от частого и шумного дыхания, − Чёрт, как же я хочу почувствовать твои руки на себе… — Блять, что мы вообще делаем, − жалобно вздохнул Сынмин. Лёгкая тревога и тоска вдруг комом подступила к горлу, перекрывая возбуждение и заставляя его руку на мгновение остановиться. — Сексимся по скайпу? − предложил Хёнджин, хрипло смеясь. — Боже, нам ведь почти по тридцатке… — Во-первых, мне до тридцати ещё далеко, не надо записывать меня в пенсионеры! − драматично воскликнул Хван, − А во-вторых, в этом нет ничего такого, многие так делают. — Да, но… Мы можем увидеться? Я имею ввиду, реально увидеться? Мне уже крышу сносит от этого расстояния. — Я возвращаюсь в Корею через неделю. У меня будет несколько дней отдыха, я приеду в Сеул. Могу прямо сейчас забронировать отель. — Зачем отель, я недавно купил шикарный коврик в коридор. Смех Хёнджина был слегка приглушен сохранявшейся тяжестью дыхания, его рука все еще неторопливо блуждала где-то внизу, вне досягаемости его фронтальной камеры. Все ледяные мысли Сынмина разом отхлынули, принося неимоверное облегчение, приятной прохладой разливающееся до самых кончиков пальцев. Он судорожно вздохнул, вновь возбуждаясь, на этот раз в разы сильнее, благодаря предвкушению скорой встречи. — Вот и договорились! А сейчас… Хочешь продолжить или можем посмотреть какой-нибудь фильм, пока ты не уснёшь? — Ты, кажется, говорил что-то о моих руках на тебе?

***

Как и следовало того ожидать, неделя потянулась с извращенно медленной скоростью. На второй день Сынмин был уже полностью убежден, что какая-то гнида добавляет часы в его сутки. Конечно, он был напуган перспективой впервые в жизни встретиться с кем-то, с кем, вроде как, вступил в отношения по интернету. Для него подобное было в новинку − обычно все его «веб-романы» заканчивались двумя идентичными сценариями: либо от него требовали встречи, а он был слишком напуган и просто блокировал оппонента, либо до него доходила информация о том, что в реальной жизни его партнер уже давно состоял в отношениях. В этот раз Сынмин твердо решил не позволять своей трусливой заднице увильнуть от встречи. Он не собирался терять Хёнджина. Только не так. Последние денечки в Чикаго~ Я сейчас так объелся ребрышками, помираю тт Собираемся на шопинг с Ликсом, не теряй <з

Я буду на планерке. Повеселитесь там. Скинь фотки того, что понравится.

— Чууваак! Ты мой герой! − пропел Джисон, сминая плечо младшего и притягивая того к себе. − Не могу поверить, что ты согласился на встречу с ним! Ах, мой Мини уже такой взрослый, скоро приведет в дом бойфренда! − Хан театрально схватился за сердце, второй рукой смахивая воображаемые слезы. — Где остальные? − любое напоминание о том, что предстояло пережить Киму, ввергало его в леденящий душу ужас, так что тот поскорее старался перевести тему. — С горящей жопой сводят треки в студии, − хохотнул парень, наконец отцепляясь от друга и переключая свое внимание на заказанное бенто, − Нам перенесли сроки, прикинь, в час ночи написали, мол, так и так, в рот мне ноги, но альбом нужен завтра. Ну, мы подумали, завтра так завтра, а этот кретин, как оказалось, думает, что «завтра» − это когда ты поспал и наступил новый день. Сегодня! Он имел ввиду сегодняшний день! Рот под фанеру открывать научился, а по часам дни определять − нет. А у нас из трех демок слеплено полное нихуя и кулек дерьма впридачу. — А ты тогда чего тут прохлаждаешься? − поморщился Сынмин, едва не утонув в потоке информации. — Я вызвался стать гордым посланцем, отправленным за обедами для великомучеников, − заметив скептический взгляд друга, Хан вздохнул, − Ладно, ладно, да, я сбежал! Но только на часик! Боже, если бы ты только видел, во что превращается Чан, когда он зол. А он пиздец как зол из-за сложившейся ситуации… Чанбин его все угомонить пытался, но в итоге сам распсиховался, а два психованных качка на десяти квадратных метрах до добра не доведут. — Звучит и правда устрашающе, − рассмеялся Сынмин, хлопая друга по плечу, − Ну, удачи тебе с этим, как бы они тебе в лицо не наплевали за то, что ты срулил в такой патовой ситуации. А я пошел, у меня совещание.

***

Телефон прополз пару миллиметров по матовой поверхности офисного стола, издавая едва слышное жужжание. Сынмин схватил его и поспешно спрятал на своих коленях, озираясь по сторонам в надежде, что сосредоточенные на послеобеденной планерке коллеги не отвлеклись на подобную бестактность со стороны младшего сотрудника. Рука сама потянулась за стаканчиком кофе и Ким сделал пару глотков, пытаясь выглядеть естественно, попутно нажимая на всплывшее на экране уведомление, которое он просто не мог проигнорировать. Горячий кофе едва не расплескивается из его рта на людей напротив, когда парень со скоростью света блокирует телефон, прижимает его экраном к колену и заходится судорожным кашлем. — Выйдите, Ким, прокашляйтесь вне офиса, будьте так любезны, − баритон босса, чью речь прервали звуки агонии Сынмина, лишь частично возвращает того к реальности. — Прошу прощения! − парень пулей выметается из конференц-зала, стиснув телефон одной рукой, а второй нервно хлопая себя по груди. Лишь в туалете, как следует прокашлявшись и умыв слезящиеся от приступа удушья глаза, он осмеливается вновь разблокировать телефон. На экране − их диалог с Хваном, в котором уже пять минут висит прочитанное сообщение, содержащее в себе фото и скромное «ничего не подошло: '(». На фото − полностью обнажённый брюнет на фоне тесной кабинки примерочной. Его поза удачно скрывает все самые пикантные подробности, но подчёркивает нежные изгибы стройного тела. Свет и тень, играющие на бледной коже образуют неповторимый рельеф, очерчивая каждую впадинку и округлость бёдер и рук. Невинная улыбка и хитрющий разрез глаз дополняют картину. Хван сфотографировал себя в зеркало раздевалки какого-то ТЦ, его волосы слегка растрепаны от яростного переодевания, о чем свидетельствует кипа забракованной одежды, виднеющаяся в нижнем углу снимка. Ким в исступлении пялится на фото ещё минут пять. Тишина туалета гудит в ушах, сливаясь с шумом прилившей к ним крови. Лицо горит, а пальцы свободной руки нервно перебирают брючину, не зная, куда себя деть. После того, как первый шок прошёл, Сынмин издаёт полустон и прижимает ладонь к пылающей щеке. Длинным движением он потирает щеку и переползает пальцами на переносицу, сдвигая очки вверх, и усиленно потирает глаза, жмурясь изо всех сил.

Твоб мать Хван я был на свщании!!!

Не нравится? : (

Отвратительно. Отправь ещё.

[2 изображения] Ким захлебнулся очередным вдохом, опираясь о столешницу с раковинами, когда открыл новые фотографии, на которых все столь же неповторимый Хван красовался в несколько изменённых ракурсах. Глаза судорожно блуждают по его телу, а палец, не слушая разум, уже сохраняет эти фотографии в галерею.

***

— Нервничаешь? Последний день пребывания Хёнджина в Америке, наконец, наступил. Эти сутки Сынмин почти не спал и с трудом запихивал в себя еду, борясь с омерзительным щекочущим чувством тревоги, стиснувшим его желудок. Лицо его побледнело, а под глазами залегли темные круги от недосыпа, но сами глаза сверкали нездоровым блеском страха вперемешку с волнительным предвкушением. — Просто с ума схожу, − признался он, теребя влажные после душа волосы на своем затылке. Этот субботний день они провели вместе, телефон Кима был раскален от перенапряжения, счетчик их видеозвонка намотал уже больше десяти часов. Хёнджин гулял по Нью-Йорку, показывая младшему достопримечательности, «сводил» его в картинную галерею, где они проторчали часа три, с упоением разглядывая полотна европейских художников и живописцев. Ким был просто очарован тем, с каким трепетом старший рассказывал ему о живописи, указывая на все мелкие детали картин и раскрывая любопытные факты и скрытые в акриле и масле послания прошлых столетий. Обед Хёнджина и ужин Сынмина прошли в кафе, они так погрузились друг в друга, что у обоих было ощущение, что они и правда сидят друг напротив друга и непринужденно болтают обо всем на свете. В какой-то момент Хван громко рассмеялся, поясняя, что только что чуть было не потянулся к тарелке Сынмина, чтобы стащить его креветку в кляре. — Тебе нужно поспать, малыш, иначе завтра будешь не в силах выдержать натиск моих объятий, − теперь же Хван лежал набоку, подложив руку под щеку и с блаженной улыбкой глядя на парня на своем экране. — Давай посмотрим фильм? Может, так я отвлекусь и смогу уснуть. — Предложения? — Смотрел новых «Мстителей»? — «Войну бесконечности»? Не, она ж еще не вышла. — В смысле не вышла? Ты в каком году застрял, Джини? − хохотнул Сынмин, открывая свой лэптоп и уже вбивая название фильма в поисковую строку. — Я не успеваю следить за выходом фильмов Марвел! − захныкал Хван, − Они их по сто штук в год штампуют, я совсем запутался! Они обожали смотреть фильмы вместе. Вечера кино для них стали субботней традицией с тех пор, как Сынмин сообразил, каким образом он может показывать фильмы Хвану без угрозы отставания и перегрузки его бедного ноутбука. Три часа пролетели, как один. Ким был ярым фанатом фильмов про супергероев, он посмотрел эту часть, наверное, уже раз пять, и каждый раз оставался под впечатлением. — Зачем ты мне это показал?! − стоило фильму закончится, как Хван, пускавший слезы последние полчаса, разразился громкими рыданиями. − Они все умерли?! Мистер Старк, что-то мне не хорошо?! Это что за хуйня такая, Мини? Как мне жить после этого? — Ну все, прошу, не плачь, а то я тоже расплачусь, − не без жалости к Хёнджину рассмеялся Сынмин. В этот момент он особенно остро ощутил свою отдаленность от парня, он был готов заплатить любую цену за то, чтобы сейчас сидеть с ним на диване в номере Нью-Йоркского отеля и прижимать того к своей груди, мягко поглаживая по затылку. − Нужно ложиться, чтобы завтрашний день поскорее настал. — Ты прав, − всхлипнул Хёнджин, постепенно приходя в себя и улыбаясь своему телефону, на экране которого вовсю зевал сонный Сынмин. − Спасибо за вечер, Мини, спи сладко. Люблю тебя, пока-пока! − он помахал рукой и отключился. Сынмина окатило жаром с головы до ног. Правильно ли он расслышал последние слова старшего? Он бросился к телефону и судорожно набрал номер Чана. — Сынмин, час ночи, имей… − старший взял трубку практически мгновенно, хоть голос его и был сонным, что свидетельствовало о том, что Ким разбудил его. — Он сказал «люблю тебя»! − чуть ли не заорал Сынмин, держа телефон обеими руками. — Что он сказал?! − воскликнул Чан на том конце, а затем до слуха Сынмина донесся звонкий шлепок и шипение парня, − Прости, милая, но тут такое… Нет, это не может подождать до утра. Я пойду и поговорю в другой комнате, отдыхай, − раздались приглушенные шаги и звук закрывающейся двери, − Извини, так заорал, что разбудил Рёни. Так о чем это мы… Ах, да. Что он сказал?! — Я не знаю, что это было! Он сказал это так быстро и тут же сбросил! Я не… Я в панике, Чан! Я должен ему перезвонить? Написать? Послать букет цветов? Как заказать цветы человеку, будучи в другой стране? — Так, спокойно. Как он это сказал? Типа, как Джисон: «люблю тебя, детка», когда ты покупаешь ему американо или как Джисон: «люблю тебя, детка!» каждое утро, когда он приходит в студию и здоровается с нашим микшером? Это огромная разница! — Я в душе не ебу как он там здоровается с вашим микшером! − нервы Кима не выдерживали потока информации, − Но это не звучало, как дружеское «я люблю тебя, приятель», скорее как… Ну, как когда ты прощаешься с Сурён по телефону при нас. — Ебать мой… — Бан Кристофер Чан, следи за языком! − из динамика раздался далекий женский крик. — Прости, дорогая! − крикнул Чан в ответ. − Чувак, я тебя поздравляю! Это было признание! — Ты уверен? — Ты сомневаешься в моей компетентности? Я вообще-то женатый человек! — Не будем поднимать тему того, что я сомневаюсь в прочности и здоровости твоего брака, при всем уважении, но… Ты уверен? — Да, черт возьми, напиши ему! — И что я должен ему написать? «Спасибо, что любишь меня»? — Ты идиот? — «Прости»? — Идиот. После непродолжительной дружеской перебранки Сынмин откинул телефон на диван и зарылся лицом в подушки, протяжно воя в них на протяжении минуты, чтобы хоть немного сбавить собственное нервное напряжение. Затем он перевернулся на спину, проделал дыхательную гимнастику, которой научился за просмотром АСМР видео, взял телефон и открыл чат с Хёнджином. Зеленый огонек у его имени свидетельствовал о том, что парень еще был в сети. Сынмин наскоро настрочил пару слов, перечитал их, наверное, раз сто, стер и вновь написал то же самое перед тем, как отправить, а после заблокировал телефон и отшвырнул его от себя, вновь утыкаясь лицом в подушку в надежде отключиться ежесекундно.

Я тоже тебя люблю.

***

Они условились встретиться на главной площади Сеула в три часа дня. Самолет Хёнджина прилетал ранним утром в Пусан, где он планировал пробыть пару часов с семьей, которую давно не навещал, а после взять такси до столицы. Киму оставалось лишь позавидовать гонорару моделей, раз старший мог себе позволить подобную роскошь. — Я уже приехал, где тебя искать? Тут такая толпа туристов, − протянул Хван. Голос его был уставший, но радостный, Сынмин мог сказать, что тот чуть ли не из штанов выпрыгивает от предвкушения. — Я у стенда Президента, решил не ходить к воротам, там и правда сегодня слишком людно. — О, я его вижу, секунду! − сердце Сынмина ушло в пятки, пока он слушал чуть запыхавшееся дыхание парня, вглядываясь в проходящих мимо него прохожих в поисках знакомого лица. − Хм, что-то я тебя не вижу… — Я прям под фоткой Президента стою. — Ну так и я смотрю на фотку Хвана во всей его красе, но не наблюдаю тебя, Мини. — Какого к черту Хвана, Джини? Ты перепутал билборд с твоим лицом с фоткой Президента? Постой, ты что, не знаешь, кто правит Республикой Кореей сейчас? — Хван Гёан, мать твою, дед мой родной! — Очень смешно, − закатил глаза Сынмин, − Ты, видимо, выход Мстителей и выборы Президента одновременно решил проспать. — Выборы будут только через два года, не пудри мне мозги, Ким Сынмин! − с напускным раздражением воскликнул Хёнджин в трубке. — Ты либо шизик, либо звонишь мне из прошлого, и я не знаю, чему я удивлюсь больше, − нервно хохотнул Сынмин, − Ну все, кончай дурить, где ты? — Стою у гребаного портрета гребаного Хван Гёана… — Да нет тут никакого Гёана в помине, уже как пару месяцев! Прием, Мун Чжэин сменил его на посту в начале мая! На несколько мгновений повисла гробовая тишина, нарушаемая нарастающим стуком сердца, отдающимся в ушах Кима. Весь их разговор не имел никакого смысла и казался полным абсурдом. — О чем ты говоришь, Мини? − голос Хёнджина слегка дрогнул, казалось, тот изо всех сил старался сохранять веселость, но его слова так и сквозили нотками подступающего испуга, − Срок Хвана еще не истек, выборы назначены на май две тысячи семнадцатого года… — Джини, − какое-то неприятное предчувствие острыми занозами впилось под кожу Кима, он сглотнул, замедляя дыхание, − Какой… Какой сейчас год? — Две тысячи пятнадцатый. Ты меня пугаешь, Мини… — Нет же, − Сынмин в исступлении замотал головой, в груди все похолодело, он уставился расширенными глазами на фото действующего президента, прижимая телефон к уху и слушая оглушительный грохот сердца, подступивший к горлу, − Хёнджин, сейчас две тысячи семнадцатый.