Out Of Time

Февраль пролетел незаметно. Сынмин ненавидел зиму. Холод и хандра въедались в его кости ежегодно, оставляя после себя неприятный привкус всепоглощающей тоски по чему-то светлому и далекому. Еще один год подошел к концу, а ты все так же топчешься на одном месте. Ежегодно эти мысли съедали Кима изнутри, доводя до полубредового состояния к началу марта. Однако, в этом году все прошло чуточку иначе. Интервалы между звонками и смс, поступающими от Хёнджина с каждым разом сокращались все больше. Ким быстро открыл для себя привычку парня просто созваниваться по вечерам и болтать до глубокой ночи, тем самым скрашивая и свое и чужое одиночество. И как бы Сынмин не отрицал, факт того, что появление Хвана в его жизни помогло ему пережить промозглый февраль без больших ментальных потерь, оставался фактом. Приветик, это Хёнджин~ просто решил написать тебе, пока жду друзей, мне скучно

Я на работе.

Вам нельзя пользоваться телефонами?

Можно, если босс не видит.

Ну вот и не гунди Ты любишь собак?

Возможно, а что?

[Изображение] Это мой Кками Сынмин расплылся в непрошенной улыбке при взгляде на лохматую крошечную собаку на фотографии. Парень был без ума от животных, так что подобное поразило его сердце напрямик.

Ну и недовольная же рожа, что с ним не так?

Эй, он старенький, прояви уважение! Будешь оскорблять мою собаку - я найду тебя и заставлю поесть земли... [2 изображения] Это мы с ним на пляже этим летом На фото был счастливый пёс с языком, выпавшим чуть ли не на плечо, он лениво развалился на чужой груди, явно утомившийся после пляжной пробежки. Но внимание Кима привлекло столь же довольное лицо незнакомого парня, обрамленное угольно-черными волосами. Неужели это Хёнджин? В животе что-то сжалось, не то, чтобы неприятно, но настораживающе и в то же время тепло. Глаза парня забегали по плавным чертам, изучая красивые линии чужого лица, пухлые губы, счастливый прищур больших глаз идеальной формы, подчеркнутых густыми ресницами. Маленькая родинка под одним из них вызвала у Сынмина особенный восторг, на чем парень себя тут же поймал и мысленно принялся отчитывать. Но этот небольшой спор с самим собой он проиграл практически моментально.

Красивый.

Надеюсь, ты про меня :'D

Про собаку. Я тебя и не заметил, пока ты не сказал.

[Изображение] Не смей игнорировать моё лицо! Ким расплылся в ещё более идиотской улыбке, открывая фотографию надутого, но не менее притягательного Хвана. Волосы его были намного длиннее, чем на фото с пляжа и почти доходили до плеч, что делало его внешность ещё более неземной. По обстановке тот находился на открытой террасе какого-то кафе и выглядел неподобающе шикарно для этого заведения, как заключил про себя Ким.

Не удивительно, что ты стал моделью.

Фу, ненавижу это выражение, никогда больше так не говори!

Прости. Отлично выглядишь.

Ким Сынмин сейчас сделал что? Он никогда в своей жизни не отвешивал столь неприкрытых комплиментов. Не то, чтобы ему никогда никто не нравился, наоборот, он обожал смотреть на людей и подмечать их красоту, но только про себя. Да он даже своей девушке в старшей школе не говорил "отлично выглядишь"! А тут парень, которого он увидел впервые в жизни и вот так запросто получил от него похвалу? Матрица этого мира явно сбоила сегодня. Ух ты, доброе слово от Сынмина, я что, выиграл в лотерею? Хаха

Хаха. 🖕 Почему твои друзья вечно опаздывают или динамят тебя?

Они вовсе не такие! Ну, может быть Чонин и динамит меня последнее время, но я его прощаю, малыш впервые влюблен, пусть себе играется А сегодня я просто пришёл раньше всех случайно вот и торчу тут теперь

Твои друзья тоже модели?

Нет, только двое из них, а Чонин просто наш... Общий сын??? Не знаю, мы просто как-то подобрали его где-то и решили, что он теперь наш

А я думал, что я единственный, кому ты навязываешь свое общество..

Не единственный, но безусловно уникальный! — Ким, что такого интересного в вашем телефоне, что заставило вас игнорировать мой факс на протяжении пяти минут? – до дрожи противный баритон вторгся в личное пространство Сынмина, лопая образовавшийся вокруг него пузырь, внутри которого мир на мгновенье засиял яркими красками от лёгкого флирта по переписке, которого в серой жизни парня не было уже много лет. — Прошу прощения, мама приболела, – пробормотал он, уже заблокировав телефон и схватившись за листок бумаги, который его факс бесшумно выплюнул пару минут назад. Он быстро пробежался взглядом по документу и тяжело вздохнул, поднимая глаза на начальника, принявшего выжидающую позу. Их взгляды встретились и мгновение оба просто сверлили ими друг друга, Сынмин с бешенством, а старший – с надменным самодовольством. — Вы не можете лишать меня премии, основываясь на квартальном отчёте всего отдела, – процедил парень, стискивая злосчастный листок в покалывающих от разливающейся по телу ярости пальцах. – Я отработал кучу часов сверхурочно и не допускал оши... — Свои сверхурочные ты получишь, – грубо прервал его начальник, – А вот квартальный отчёт откровенно говеный, это какая-то прямо нездоровая хуйня, Ким, ты видишь эти цифры? — Но я никоим образом не могу повлиять на эту статистику, при всем уважении! – на последних словах он едва сдержал свой голос от повышения. Он не привык кричать и придерживался тактики "говори спокойно и доведи этим оппонента до белого каления", но от подобной несправедливости крышу снесло бы любому.

***

— Забей на этого сукиного сына, – Чан сочувственно похлопал друга по плечу, когда Ким наконец закончил свою десятиминутную тираду и теперь чуть не плакал от злости, – Ему просто нужен был кто-то, до кого дое... Докопаться. — Фу, это что щас было? – поморщился Чанбин. — Сурён попросила меня исключить мат из речи, мы вроде как планируем ребёнка и это входит в её список подготовки... — Чувак, я тебя поздравляю! – Хан широко улыбнулся, подскакивая со своего места и обрушиваясь на старшего друга с крепкими объятиями. – Охренеть, наш Чанни станет папочкой! Ты и без того папочка, но типа... Реальным отцом! Боже, я так счастлив, я стану дядей! — Во-первых, мы с тобой не родня... — Брат... Как ты можешь такое говорить после всего... — А во-вторых это только пред-пред-подготовка, это произойдёт не раньше, чем через год. Я про само зачатие, а ребёнка моего вы получите не раньше, чем через десять! — Черт, это реально крутая новость, но, чел, ты ж матюкаешься больше всех нас вместе взятых, это буквально часть тебя, полное кощунство с её стороны вот так просто брать и вырывать частичку Чана из Чана! – Чанбин возмущённо нахмурился, скрестив руки на груди. — Это называется жертва во благо, – вздохнул Крис. — Это называется "токсичные отношения", – себе под нос пробубнил Сынмин. — Что ты в телефон уткнулся, Мин!? – тут же накинулся на него Джисон, – Приём, твой друг готовится стать папашей, а ты чатишься там во всю непонятно с кем! — Оставь его в покое, – хохотнул Чан, – у него впервые за долгое время появился друг по переписке. — Ты что-то знаешь? Эй, Ким Сынмин, ты рассказал Чану, но не рассказал лучшему другу, который стирал твои носки в тяжёлые времена? — А ты ничего и не спрашивал, – вздохнул Ким, явно удрученный тем, что речевой поток вновь переключился на него, он был абсолютно вымотан нервными переживаниями на сегодня, – Чану стоило просто поинтересоваться, с кем я переписываюсь. Как и Чанбину. — И ты!? – глаза Хана округлились, когда он вперил их в самодовольно хихикающего Со, – Предатели, а что сразу из общего чата не удалили? Может ещё повесите на двери студии табличку "Добро пожаловать все, кроме Хан Джисона"!? — Да закройся ты уже, нас щас погонят отсюда ссаными тряпками, – заозирался Чанбин, чувствуя неловкость перед людьми за соседними столиками. – Просто расскажи ему, Мин, а то он на твоей могиле это припоминать будет. — Если не помрёт первым по своей тупости, – хмыкнул Ким, – Это тот парень, про которого я говорил. Который номером ошибся. Он позвонил мне снова через пару дней после того случая. А потом мы просто... Не знаю, начали переписываться и иногда созваниваться, он скинул мне несколько своих фоток. — А я сразу почуял, что это твоя судьба! Показывай, не томи. Сынмин помешкал, решая для себя, тактично ли делиться с кем-то фотографиями, которые были отправлены лично ему. Решив, что на фотках нет ничего интимного и, скорее всего, Хван обязательно постил их где-то в соцсетях, Сынмин разблокировал телефон, открыл последнее полученное фото и устроил телефон на середине стола, чтобы всем было видно. — Ты... Это... Как!? – Джисон в исступлении пялился на экран, не в силах держать рот закрытым. Потеря способности связать и двух слов Хан Джисона очень красноречиво передала общие эмоции по поводу новоиспеченного друга Сынмина. — Ахуеть не встать, – выдохнул Чан и все молча согласились. Компания ещё какое-то время пребывала в ступоре, разглядывая фотографии Хвана. Наконец трое друзей одновременно подняли взгляды на Сынмина и по их лицам парень уже мог предугадать последующий ход разговора. — Так вы с ним... — Нет. — Но вы флиртуете? — Возможно. — Вы встречались в реале? — Нет. — А хотите? — Исключено. — Боже, ну ты и зануда, – протянул Джисон, закидывая руки за голову и откидываясь на спинку своего стула. — Мин, не будь идиотом, парень просто бомба, и следуя из того, что ты мне успел рассказать, я могу сделать выводы, что ты ему вполне симпатичен, – Чан был явно обеспокоен и заинтересован личной жизнью младшего. — Он меня даже не видел. — Ты не скидывал ему фотки в ответ!? — Это очень эгоистично с твоей стороны! — Вы его видели? А меня? Я вне его лиги и это я ещё мягко выразился. — Помнишь я говорил, что угандошу любого, кто будет гнать на тебя? - Чанбин нахмурился, сверля Кима взглядом. - Иди сюда, я тебя раскатаю в один приём, я за базар отвечаю. — Твои комплексы меня в могилу сведут, – простонал Хан, придерживая Чанбина за плечо – он знал, что старший не полезет на Кима с кулаками, но просто на всякий случай... — Дело даже не в комплексах, просто он... А я... Он модель, ребят! А на меня ж без слез не взглянешь. — Я его щас точно убью, держи меня, Сон, – Чанбин вцепился в руку друга, чтобы тот удерживал его посильнее. — Послушай, – мягко начал Чан, – Этот парень действительно заинтересован тобой, и не потому, что рассчитывает получить сногсшибательного двухметрового культуриста с идеальными волосами и кожей младенца, а потому что ты интересен ему как личность. У тебя столько талантов, столько... Доброты. Ты прекрасный человек, Мини, с тобой легко общаться на любые темы и приятно просто молчать. Ты думаешь он стал бы тратить на тебя время, если бы ты был "вне его лиги"? — Да в задницу это все пойдёт, как только он мою рожу увидит. — Он невыносим, – простонал Чанбин, закатывая глаза. — Неисправимый кретин, – закивал Хан. — Перестаньте, его можно понять, – вступился за парня Крис, – как будто вас не булили в школе из-за внешности. И не надо говорить, что нет, я видел ваши фотки из выпускного альбома! Но сейчас все изменилось, ты вырос и превратился в прекрасного лебедя, Сынмини. — Щас блевану, – Ким потёр воспаленные глаза и, глянув на время, стал подниматься из-за стола. – Обед окончен, пора в офис, иначе босс меня с дерьмом сожрёт, настроен он сегодня на это решительно. — Обещай, что скинешь ему фотку! Сынмин выдержал взгляд Чана, полный мольбы и сочувствия, не поведя и бровью. — Увидимся. — Ты все просрешь! – хором крикнули Джисон и Чанбин в спину младшего, все ещё крепко держась друг за друга.

***

Сынмин уже ненавидел себя за то, что поделился с друзьями информацией о новом знакомом. Теперь он чувствовал себя обязанным отправить Хвану какую-то фотографию в ответ на кучу селфи и просто эстетичных фотографий, которыми так непринуждённо делился с ним старший с тех пор, как решил продемонстрировать своего пса. Складывалось впечатление, что для Хёнджина это было чем-то столь будничным, что иногда он мог прислать фотку без какого-либо контекста. А Сынмина в дрожь бросало от одной лишь мысли о том, чтобы включить фронтальную камеру. Он никогда не фотографировался. Просто терпеть этого не мог, ненавидел быть под прицелом объектива. Его даже на выпускной альбом пришлось тащить силой и в итоге его кислая мина на века запечатлелась в истории его старшей школы. Альбом он выкинул в помойку в тот же день, как получил на руки (мама, разумеется, достала его из ведра и до сих пор трепетно хранила в тайне от сына). Поэтому Ким с каждым днем боялся все больше и больше. Боялся, что Хёнджин мог в любой момент потребовать от него взаимности в этом спаме фотографиями. Но Хван до сих пор ни разу не заикнулся об этом. Разве ему не было любопытно, как выглядит его безликий собеседник? Он лишь единожды спросил какие у Кима волосы и глаза, когда один из их вечерних разговоров по телефону невзначай коснулся причёсок и контактных линз. Сухое "коричневые" вполне устроило Хёнджина и больше никаких вопросов о внешности Сынмина не поступало. — Слушай... Как-то после работы Сынмин решил выйти на одну станцию раньше и пройтись до дома пешком, чтобы проветриться после особенно душного дня в офисе. Весна только-только начала оттеснять промозглый февраль, но Киму нравилась эта прохлада и запах приближающегося весеннего солнца. Он сам позвонил Хёнджину. Мрачные мысли давили на черепную коробку последнюю неделю и парень уже просто не мог держать это в себе. Убедившись, что Хван не занят и готов уделить ему внимание, Ким какое-то время потупил в трубку, собираясь с мыслями, а после тяжело выдохнул: — Тебе разве не обидно, что я не делюсь с тобой своими фотографиями? — М? О чем это ты? – Хёнджин звучал расслабленно, младший знал, что тот только недавно вернулся с очередного кастинга и сейчас отлеживался в кровати, стараясь избавиться от пережитого стресса. — Ну... Знаешь, обычно, когда человек скидывает фотку кому-то, он, наверное, ждёт того же от собеседника? По крайней мере так было у меня с бывшей. Она терроризировала меня своими селфи, а потом устраивала скандалы из-за того, что я не скидываю ей что-то подобное в ответ. — Я тебя терроризирую? Если тебе не нравится получать мои фотки – только скажи, я буду отправлять их пореже. — Нет! – слишком быстро и слишком эмоционально ответил Сынмин, тут же одергивая себя. – Я хочу сказать... Мне нравятся твои фотографии, так я узнаю тебя лучше и все такое. Я имею ввиду... Разве ты не хочешь, чтобы и я тебе что-то отправлял? Тебе не интересно, как я выгляжу? — Конечно интересно, но я стараюсь не придумывать тебе внешность, а держать тебя в своей голове в виде яркого пятна света, чтобы... Не знаю, как описать, не обесценивать твою внешность, что ли? И я не стану требовать с тебя фотки, это какая-то нездоровая хуйня. Я просто подожду, когда тебе будет достаточно комфортно со мной, чтобы показать себя. А если этого никогда не произойдёт, то не страшно. По телу Сынмина разлилось приятное тепло. Он никогда не слышал ничего подобного от собеседников. Ещё со старшей школы парень был достаточно замкнут в себе и предпочитал онлайн-общение живому (он все ещё сам не понимает, как тот зашуганный старшеклассник сумел обзавестись девушкой, хоть и странноватой, но реальной). И весь его опыт любых отношений в интернете, будь то дружеские или романтические, упирался в проклятый деанон, которого рано или поздно требовал любой человек в его интернет-жизни. Одна эта просьба и общение тут же пресекалось со стороны Сынмина. — Спасибо, – на лице Кима расплылась тёплая улыбка. — Хм, да не за что, – мягко хохотнул Хёнджин, – Что ты сегодня ел на обед? — Ох, кстати об обеде, мои друзья...

***

— Не хочешь созвониться по видео? Субботний вечер. Ким выспался, сходил на прогулку с самим собой, пообедал в любимом кафе, сделал уборку и посмотрел несколько серий дорамы в полном одиночестве, зарядив свою социальную батарею достаточно, чтобы его мозг сгенерировал бредовую идею о том, что он готов на огромный, по его мнению, шаг в их с Хваном неопределенных отношениях. Прошло уже два месяца с их неожиданного знакомства. Сближение шло с катастрофической скоростью, Сынмин и не заметил, когда они успели перейти от легкого флирта к уменьшительно-ласкательным формам имен и обмену такими милыми фразами, от которых парня еще полгода назад вывернуло бы наизнанку. — Ты созрел? – парень на том конце провода звучал очень воодушевленно. — Не задавай вопросов. Соглашайся, пока я не передумал. — Да, да, конечно же да! Сынмин нервно сглотнул, тревога окатила его с ног до головы, кипятком разливаясь по макушке на плечи и ниже, скручивая живот. Сомнения тут же заполнили мысли, а мерзкий голосок, взращенный в нем ещё с малых лет, стал нашептывать разные гадости, перекрикивая голос здравого смысла. Ким никогда не считал себя красивым. В школе его часто дразнили из-за кривых зубов, косоватых глаз и большого лба. С тех пор прошла куча времени, пропорции его лица выровнялись, пару лет назад он избавился от ненавистных брекетов, кожа стала в разы лучше, а глаза приобрели симпатичный блеск. Но комплексы не убрать правильным уходом и визитами к ортодонту. Они проели само существо Сынмина, впитавшись в его личность и став неотъемлемой её частью. Друзья делали ему комплименты, не часто, но все же. Ким редко жаловался при них на внешность, на самом деле, их первый за долгие годы разговор об этом состоялся именно по вине Хвана. Поэтому фраза "брось, ты красавчик" не входила в привычки его компании. В основном Чан был тем, кто делал остальным комплименты, будучи выращенным в любви и восхищении окружающих, и не считающий это чем-то сверхъестественным. Их старший любил время от времени напомнить своим младшим об их красоте и прочих достоинствах, что, разумеется, всегда встречалось хоровым "фу". И все же Ким был благодарен за эти крошечные напоминания о том, что на него все же можно взглянуть без слез. — Ладно, – вздохнул парень после продолжительного молчания, – Предупреждаю сразу, вероятность того, что ты разочаруешься крайне велика. — Я разочаруюсь только в том случае, если у тебя окажется три глаза, – хохотнул Хван, но встретив гробовую тишину шумно ахнул, – Только не говори мне, что я угадал! — Замолкни... — Эй, внешность не имеет никакого значения, тебе уже не пятнадцать, чтобы париться по этому поводу. Ты прекрасен внутри, а это для меня самое главное. К тому же, я считаю, что некрасивых людей не существует, не забывай, я ведь художник... — Да-да, мистер Вселенная, внешность не имеет значение, когда ты был рождён идеалом, – фыркнул Сынмин, бубнеж динамика никак не помогал ему собраться с силами и включить эту чертову камеру. — Не говори так, – внезапные нотки грусти и злости в голосе собеседника прошлись неприятными мурашками по рукам Кима, – Если бы я мог, я бы обменял свою внешность на что-то более полезное. Какой прок в смазливом личике, когда это все, что видят в тебе окружающие? Ты думаешь, это принесло мне любовь или счастье? Да нихрена, я прорыдал всю старшую школу и универ, мучаясь от разбитого сердца, потому что я мог заполучить любого, но им не нужен был Я, лишь моя "обёртка". Ты хоть представляешь, каково это, когда одноклассники из какой-то абсурдно-ублюдской зависти за твоей спиной распускают о тебе слухи, будто бы тебя перетрахала чуть ли не вся школа? Не удивительно, ведь ты такой красивый, вокруг тебя вечно вьются "поклонники", а значит ты доступный. А ты – долбанный интроверт-девственник – даже пискнуть не можешь, потому что в лицо тебе они такие все из себя добрые и услужливые! Да никто бы и не послушал, даже если бы ты попытался развеять эти слухи, потому что они укоренились настолько глубоко, что даже в соседней школе о тебе говорят, как о "том самом Хване, которого поимел весь 3-А"! — Джини, прости, я не это имел ввиду. То есть... – Сынмин был растоптан внезапным потоком откровений, стыд за собственную неосторожность в выражениях и жалость к Хёнджину подступили к горлу комом. – Черт, я сказал не подумав. Просто пойми, ты и правда красив, а я всю жизнь получал лишь насмешки над своей рожей, вот и вспылил от твоей тирады про "внешность не важна". Терпеть не могу это выражение... — Извини, я тоже не должен был говорить что-то такое, да и выливать на тебя все свои переживания вот так, когда ты, похоже, реально в затруднительном положении... — Нет-нет, прошу, выливай! Я готов стать резервуаром для твоих переживаний, пользуйся мной в любое время! — Звучит омерзительно, – тихий смешок тёплым мёдом разлился в сознании Кима, – Ну что, включим камеры? Я не давлю, если ты передумал, то все в порядке. Несколько мгновений Ким колебался, кусая ноготь большого пальца и глядя на иконку перечеркнутой камеры на экране своего смартфона. Он сделал три резких выдоха и нажал на неё, неосознанно жмурясь изо всех сил от подступившего страха. Молчание с того конца линии оглушало его. — Вау, – наконец выдохнул Хёнджин, – Если бы ты не скукожил свое лицо так сильно, то я бы разглядел побольше, но из того, что мне доступно сейчас... Ты такой щеночек, Мини! – он стал издавать звуки, какие человек непроизвольно издаёт, повстречавшись с милым псом на улице. — Ща блевану, это что за звуки, – простонал Ким и приоткрыл один глаз, глядя на все ещё чёрный экран телефона и видя уменьшенную копию себя в нижнем углу, краснеющую от смущения. — О Боже, он открыл глазки! – новая порция стонов и вздохов взорвала динамик Сынмина, отчего того передернуло, а от очередной волны жара, подступившей к лицу, он почувствовал, что вот-вот рухнет в обморок. — Прекрати, иначе я вешаю трубку. — Нет! Все, я закончил, прости! Я подозревал, что ты очарователен, судя по твоему голосу. Но ты... — Что? — Красивый, – тихо выдохнул Хван, отчего в горле Сынмина резко пересохло. – Чёрт, твои глаза такие... Мини, я не прощу тебе это предательство. Как ты мог так долго скрывать от меня такое сокровище!? Мама часто говорила что-то подобное Сынмину. Редко, но и друзья делали комплименты каким-то частям его лица, но никогда ещё парень не чувствовал ничего подобного, услышав отзыв о своей внешности. Отчего-то именно эти слова стали отправной точкой в росте его самооценки. — Включай камеру, мне становится неловко... Он поставил телефон на кофейный столик, чтобы освободить вспотевшие ладони и вцепиться в шнурки своей домашней кофты, нервно перебирая и подергивая их. Наконец чёрный экран ослепительно загорелся и перед взором предстал домашний, слегка растрепанный Хван в пижаме. Сынмин видел Хёнджина каждый божий день, когда тот присылал фотоотчеты. По правде сказать, последнюю пару недель Ким никак не мог выбросить образ брюнета из головы, он время от времени возвращался во вложения их чата, чтобы стыдливо взглянуть на некоторые особенно красивые фотографии, сделанные, казалось бы, небрежно и впопыхах, и все же хранящие в себе что-то столь чарующее, что не давало отвести от себя взгляд. Но сейчас, видя Хвана на своём экране, подвижного и живого... — Эй, Мини, у тебя картинка подвисла, похоже инет залагал. — Не инет, только я, – выдохнул Сынмин, пялясь в экран с таким выражением лица, будто увидел чек своей зарплаты, в котором босс по ошибке нарисовал лишний ноль.