Out Of Time

Их лето вспыхнуло и прогорело самым ярким пламенем, обогрев Хёнджина и опалив его кожу мягким загаром. Они провели незабываемый месяц отпуска Сынмина только вдвоем, на скопленные за год упорной работы деньги Ким уехал из шумного Сеула в тихий пригород Пусана, сняв там домик, чтобы подзарядить свою социальную батарейку в гордом одиночестве. Разумеется, его одиночество подразумевало присутствие Хёнджина на экране его телефона каждую минуту, когда тот был свободен и готов к общению. А Хван готов был всегда. Он с трепетом ждал конца рабочего дня, брал такси и на всех парах мчался домой, дозваниваясь до Сынмина еще по пути к лифту. Он скучал по младшему, пара часов, проведенных без какого-либо контакта с ним приносили с собой тоску, портя настроение. Это походило на первую, совсем юную влюбленность, какая случалась с Хваном в старшей школе, или на сильную зависимость. Факт расстояния лишь усиливал эффект "ломки", Хёнджин никогда не мог в полной мере насытиться Сынмином, сколько бы часов они не проводили, переписываясь или болтая. Поэтому жаркий июль, ставший отпускным для Сынмина и плодотворным на работу в сфере моделинга, отнявший кучу сил и времени Хвана, был особенно дорог парню. Выспавшийся, румяный и сияющий улыбкой Ким, в растянутой майке встречавший его после долгого, душного дня съемок. Их шумная совместная готовка ужина, когда Сынмин горланил песни, стоя у плиты, а Хёнджин пытался расслышать голосовые сообщения, которыми его заспамил Феликс, одной рукой выкручивая громкость на полную в надежде, что Ли перекричит разошедшегося Кима, а второй - выкручивая колесико пароварки, настраивая режим. Порой они даже душ принимали вместе, Хван постоянно заливался смехом, когда, выйдя из своей душевой кабинки спустя час тщательного ухода за телом, обнаруживал на экране телефона скучающего и уже почти высохшего Кима, все еще торчащего в своей ванной в ожидании парня. Перед сном они смотрели фильмы, Сынмин показывал ему все новинки из будущего, чтобы Хван потом мог шантажировать ненавидящего спойлеры Минхо. Сынмин пел для него, пока Хёнджин не засыпал под голос, вызывавший бурю эмоций и волнение в районе солнечного сплетения. Они часто занимались сексом - вернее, так они это называли, наплевав на принятые в обществе нормы, дающие определение половому акту, как непосредственному контакту тел двух или более людей. Хёнджин растворялся в Сынмине с головой, даже находясь за несколько тысяч километров и лет от него, он физически ощущал горячие губы на своей шее и ласковые руки, касающиеся его так, как никто прежде не мог коснуться. Ему хватало одного взгляда в горящие, полуприкрытые глаза Кима, чтобы знать, что тот получает столько же удовольствия в моменты их интимной близости. Это лето стало лучшим в жизни Хёнджина. Он напрочь забыл обо всем, что еще предстояло пережить, с головой окунувшись в любовь и тепло летнего солнца. — Привеееееет! Тихий шелест гравия под колёсами автомобиля, запах салона, за которым тщательно ухаживают, мерное сопения дремлющего на заднем сидении Феликса. Хёнджин обожал их совместные поездки. Впервые за долгое время у всех четверых совпали даты отпуска, который они тщательно планировали ещё задолго до того, как стало известно расписание на второе полугодие. Минхо был единственным, кто сумел справиться с экзаменом по вождению, поэтому на плечи старшего выпала ноша в виде трех бесправных друзей, которых тот должен был катать на своей новенькой чёрной ауди, которую он любил едва ли не сильнее, чем кошек, живших в доме его родителей. Хёнджин всегда ездил на переднем сидении, оставляя задние младшим, чтобы те могли вздремнуть по дороге, а Хван, в свою очередь, наслаждался поездкой, попутно действуя на нервы водителя. — Убери эту хреновину с панели, – спокойно выдохнул Минхо, не отрывая взгляда от дороги, – Нет, не смей снимать мой навигатор! Я запрещаю использовать эту подставку для твоего телефона! Пропустив все просьбы и угрозы мимо ушей Хван уже водрузил свой телефон на постамент, открывая фронтальной камере вид на всех четверых пассажиров. — Скажи привет, Минхо! – протянул он, одаривая Ли своей самой сладкой улыбкой. — Привет, Минхооо! – из динамиков телефона по салону разлился воркующий голос Джисона. Компания Сынмина, по счастливой случайности – которых в их с Хёнджином жизни было хоть отбавляй – в это воскресное августовское утро тоже сидела в машине и направлялась в пригород Сеула порыбачить и разгрузить нервы. Накануне поездки Ким проел Хёнджину плешь своими протестами и жалобами – он ненавидел рыбалку, а еще больше ненавидел дикую природу со всеми ее комарами, палящим солнцем и сырыми кроссовками. — Джисон, а ну засунь свою рожу обратно на место! – прикрикнул на младшего Чанбин, ведущий машину одной рукой, а свободной пытаясь отпихнуть почти залезшего на передние сидения Хана, который был уж очень рад видеть Ли. Чонин и проснувшийся от чужих криков Феликс рассмеялись, приветственно маша руками и выглядывая из-за кресел Хёнджина и Минхо. С экрана телефона им отвечали Чан и Сынмин. Все выглядели счастливыми, предвкушая отдых и хорошую компанию. — Не думаю, что мы сможем долго говорить, скоро выедем за город, а там связи нет, – вздохнул Сынмин, прижавшийся щекой к спинке кресла Чанбина, чтобы лучше видеть происходящее на небольшом экране своего телефона, который заботливо держал Чан, используя свою руку в качестве импровизированного штатива. Хёнджин с упоением смотрел на своего парня, такого домашнего и расслабленного в кругу его друзей. Он обожал видеть Сынмина таким непринуждённым, когда того ничего не тревожило, не злило и не расстраивало. "Домашний" Ким в растянутой худи Доджерс, с растрепанными волосами и милыми круглыми очками, дающими его глазам отдохнуть от линз – это была эстетика Хвана. Он был готов развешать фотографии такого младшего по картиной галерее, но, так как такой возможности пока не представлялось, он ограничивался галереей своего телефона, под завязку набив ее фотками, полученными от Сынмина лично и скринами, сделанными собственноручно в моменты их вечерних посиделок. — Сука, вернись на свое место! – не унимался Чанбин практически полностью развернувшийся к Джисону и уже двумя руками запихивающий того на место. — Я просто хотел быть поближе к нашим дру... — Руки на руль! – заорал Чан, уже самостоятельно хватающийся за оставленный без внимания руль едущей машины. – Господи, мы точно поумираем ещё до того, как доберёмся до реки... — Храни нас Бог, – вздохнул Сынмин, морщась от шума, создаваемого его друзьями. — Эй, прекратите, довезите моего Мини в целости и сохранности! – смеялся Хван, наблюдая за балаганом на экране смартфона. — Нет-нет, не останавливай их, – хохотнул Минхо, то и дело поглядывающий за происходящим по ту сторону, – Мы вот-вот станем свидетелями страшной аварии. — Прошу, пощадите мою психику, я не готов такое видеть, – взмолился Феликс, которого, похоже, происходящее ни капли не веселило, он сидел на самом краю сидения, вцепившись в него пальцами, – Чанбин, просто следи за дорогой. — Будет сделано, – усмехнулся Со и тут же оставил свои попытки угомонить разбушевавшегося Хана. — Серьёзно!? – воскликнули чуть ли не все разом. — Что? – вскинул брови Чанбин, не скрывая смущённой ухмылки, – Одно его слово и я хоть на Луну, вы же знаете, я обожаю Ликси. — Буэ, – скорчился Минхо, отворачивая подставку для навигатора так, чтобы не видеть экрана телефона. — Хорошо вам порыбачить, ребята, – Хёнджин улыбался, откинувшись на кресло и просто наслаждаясь моментом. – А мы едем в парк развлечений, Чонин никак не унимался, пока... — Эй! Я просто подал идею, а вы поддержали, ничего я не "не унимался"! – встрепенулся самый младший, отрываясь от энимал кроссинга на своем смартфоне и прожигая взглядом профиль Хёнджина. — Ага, а как же: если мы не поедем туда, я устрою вам такую... — Не было такого! – пискнул Ян, толкая подначивающего его Минхо в плечо. — И вам хорошо повеселиться, – улыбнулся Сынмин, – Жду фоток. — Мы все ждём! — И мы ваших! — Говорите за себя, – фыркнул Минхо, – я уже подустал от этих физиономий. — Он шутит, он вас просто обожает! – тут же заверил всех Феликс. — Ага, особенно тебя, Джисон, – Чонин многозначительно пошевелил бровями в камеру с ехидной ухмылкой, – Ты бы знал, сколько раз он заставил нас пересмотреть тот видос из аквапарка, где... Машина резко затормозила, швыряя всех пассажиров вперёд и вызывая всеобщий вскрик ужаса. — Ты что творишь!? – завопил Хёнджин, вцепляясь в руку Минхо. — Простите, нога дрогнула, – Ли сверкнул глазами в зеркало заднего вида на Чонина, который теперь вцепился в свой ремень безопасности, как в спасательный круг, ехидности на его лице как не бывало – она сменилась искренним страхом за собственную жизнь. — Мы все обречены, – хором нервно выдохнули Феликс и Сынмин.

***

— Ох, детка! Что же ты со мной творишь... – стонал Джисон, вцепившись в край стола. – Я так долго не протяну... — Можешь начать умолять меня, возможно мне это даже понравится, – усмехнулся Минхо, не сводя с младшего хищного взгляда. — Я как будто порнуху смотрю в реальном времени, – брезгливо скривился Чонин. Это был последний вечер накануне дня смерти Хёнджина. Обе компании договорились собраться, чтобы сыграть в монополию по видеосвязи. Сынмин разместил друзей на полу своей крохотной студии, подключил лэптоп кабелем к небольшой плазме, чтобы хорошо видеть оппонентов и приготовил несколько закусок. На экране его телевизора смеялись и болтали друзья Хёнджина, расположившиеся в доме родителей Хвана в Пусане. Организовать онлайн-игру в монополию оказалось куда сложнее, когда связь была лишь между двумя девайсами – Сынмин ни раз предпринимал тщетные попытки дозвониться кому-то из друзей Хёнджина, а Джисон постоянно слал смски на номер Минхо, но результат всегда был один – неверно набранный номер. Поэтому было решено распотрошить древнюю монополию Сынмина, расставить на доске восемь фигур и выбрать ведущего, который будет двигать фигуры и считать деньги четырех игроков, находящихся по ту сторону экрана. Сперва подобное "извращение" не пришлось Минхо по вкусу, но со временем и он втянулся в процесс. И вот теперь готовился растоптать Джисона, с которым они успели стать двумя единственными землевладельцами, вытеснив остальных с рынка. — Я знаю, что ты там прячешь, – хохотнул Минхо, перекатывая в пальцах два кубика, которые они откопали в завалах детских игрушек Хёнджина, и готовясь к финальному броску, – Думаешь, я не заметил, как ты припрятал кое-что в рукав, когда отдавал Чану свой завод, м? — Просто сходи уже, вы тут этот спектакль битый час разыгрываете, – закатил глаза Сынмин. Минхо и правда тянул, дразня свою "жертву", а Джисон с радостью подыгрывал старшему. Эти двое хорошенько спелись за последние полгода плотного общения обеих компаний между собой, даже не смотря на вечные попытки Ли отвадить от себя назойливого младшего. С тех пор, как план по спасению жизней пассажиров злосчастного автобуса был утверждён и ребятам оставалось только ждать, они периодически стали устраивать подобные вечера. Разумеется, не всегда каждый мог на них присутствовать в силу занятости графика тех из них, кто был занял моделингом или написанием музыки, но ребята выбрали дни месяца, в которые присутствие было обязательным, а отсутствие каралось по принятым ими законам. Последнее время Чонин присоединялся к посиделкам Хёнджина и Сынмина практически каждый вечер – он расстался со своей девушкой, чему Хван был несказанно рад, заполучив своего драгоценного младшего в полное распоряжение. Разумеется, ему было ужасно жаль Яна, когда тот прибежал к нему в слезах и прорыдал на его груди несколько часов кряду, пока Хван обнимал его и старался всячески утешить. Он тогда накормил младшего мороженым и усадил смотреть фильм вместе с Сынмином, который без вопросов согласился разделить их кинотрадицию с кем-то ещё. Чонину Сынмин очень нравился. Каждую их онлайн-встречу младший буквально светился, болтая с Сынмином обо всем на свете, пока Хёнджин обсуждал с Феликсом новости мира моды, от души перемывал косточки и поливал благим матом всех, кто не нравился им с Минхо, или просто молча сидел и любовался этими двумя, если Ли и Ли не имели возможности присутствовать. По мере приближения "дня Икс" Хёнджин все больше и больше ценил эти драгоценные минуты единения, не забывая уделять время Киму и наедине, выпихнув друзей из своей квартиры. Они с Сынмином практически никогда не расставались, насколько это вообще было возможно в их ситуации. Они стали практически одним целым. Хёнджин чувствовал себя как дома, просто болтая с Кимом о чем-нибудь, лёжа в постели с телефоном, на экране которого Сынмин о чем-то задумчиво рассуждал или с широкой улыбкой пересказывал последние новости его друзей, которые, к слову, тоже временами вторгались в их уединение, завалившись к Киму в гости. Хёнджин обожал, когда Сынмин временами забывался и начинал тихо петь что-то себе под нос, готовя ужин, отставив телефон в сторону так, чтобы Хван мог видеть все, что тот делает. Такой онлайн-быт был по душе Хёнджину, он любил возвращаться домой, звонить своему бойфренду и просто оставаться с ним вот так, занимаясь каждый своими делами. И все же колючие щетинки одиночества и чувства незавершенности постоянно впивались в загривок. Хван тосковал. Он тонул в своей тоске день ото дня, не в силах справляться с разделяющим их расстоянием. Он так и не сумел в полной мере осознать, что их разделяют не просто километры и забитые графики, а сотни дней, которые Хван, будто, забыл прожить, не успел, отстал. Мысль о том, что Сынмин опережает его на несколько лет не давала сомкнуть глаз по ночам. С каждым днем он чувствовал, как Ким становится все дальше и дальше, ускользает, просачивается сквозь пальцы, как придонный песок, который ты тщетно пытаешься зачерпнуть ладонями, стоя по колено в тёплой реке. — Ха! Ты думал, что я тебя не переиграю? Что я тебя не уничтожу? – Хан победоносно швырнул несколько крупных фальшивых купюр на доску, тем самым выкупая оставшиеся предприятия Минхо и становясь монополистом. – Я тебя уничтожил! — Эй! Откуда ты взял столько бабок?! Я ведь видел, как ты засунул в рукав куда меньшую сумму! – завопил Ли, глаза его полыхнули и он вцепился в колено попавшего под горячую руку Хёнджина, вызывая жалобный писк младшего. — Ты видел только то, что я позволил тебе увидеть, детка, – Джисон самодовольно выпятил грудь. — Вот гнида, тебе повезло, что мы сейчас не находимся в одной комнате! — Повезло? О чем ты, это мое самое огромное сожаление в жизни, – жалобно пропел Хан, сгребая все свои заработанные миллионы. — Поверь, тебе повезло, он серьезно, – заверил парня Хёнджин, держась за ноющую коленку, по которой Минхо успел еще пару раз ударить в приступе гнева. Спустя еще полчаса хозяевам удалось, наконец, выпроводить разыгравшиеся компании. Они отключили телефоны, давая технике остынуть и подзарядиться. Хёнджин наскоро принял душ, пока Сынмин тщательно прочищал зубы щеткой и зубной нитью после кучи вечерних закусок - эта привычка осталась у него после многих лет ношения брекетов. А после устроились на диване и решили просто говорить, пока оба не уснут. — Почему ты вообще продолжил общение со мной после того, как я наорал на тебя за звонок в то воскресное утро? — Не знаю, в первый раз я так разозлился на тебя за грубость, – Хван никогда раньше даже не задумывался о собственных мотивах, так что вопрос Сынмина загнал его в тупик, – Во второй раз... Что ж, мне и правда просто было одиноко. Знаешь, иногда накатывает такое мерзкое одиночество, когда ты на стену лезешь и готов даже просто присесть к какому-нибудь бездомному на улице в поиске компании. — Часто с бомжами болтаешь? – голос Кима звучал насмешливо, но мягко, как и всегда в разговорах с Хёнджином. — Нет, – тихо хохотнул Хван, перебирая пальцами свои волосы у самых корней, – Мне казалось, что тот раз будет последним. Но что-то заставило меня написать тебе ещё раз. Мне было интересно. Любопытно. Знаешь, обычно все мои знакомства – даже в интернете – сопровождались потоком лести и двуличия. В интернете всегда есть аватарка или фотки в профиле, а в реальности лица не спрятать, как ни пытайся. Люди видели мою внешность и превращались в роботов, желающих угодить и подлизать мне. А ты не видел меня и общался на равных. Даже не так, ты позволял себе несусветные гадости в мой адрес! И мне это, признаться честно, очень нравилось. — Не удивительно, судя по твоему лучшему другу Минхо, ты тот ещё извращенец... Хёнджин рассмеялся, прижимая телефон к уху. Он редко включал громкую связь. Ему казалось, что она отдаляет его от Кима, когда они не пользовались видеочатом. Он любил стискивать свой телефон, прижимаясь к нему щекой, как будто он прижимается к самому Сынмину. — Короче говоря, меня зацепил твой острый язык и способность высказать свое мнение. А потом я решил продвинуться в своих "исследованиях" чуть дальше и посмотреть, как изменится наше общение после того, как ты увидишь мою фотку. Но оно не изменилось ни на грам. Ты остался все тем же занудой и грубияном, каким и заинтересовал меня. Тебе как будто было абсолютно плевать на то, как я выгляжу. И это было именно то, чего я искал в людях всю свою жизнь. Никакого притворства и подхалимства, никакой фальши, чтобы понравится мне. — Я не пытался тебе понравится, я пытался избавиться от тебя, – смех Кима отдался парой тёплых ударов сердца в груди Хвана. — Вот именно! Никто в жизни ещё не позволял подобной дерзости по отношению ко мне! – драматично всплеснул свободной рукой Хёнджин, ударяя диван, на котором лежал. – Минхо не в счёт, он со всеми прямолинеен и хочет избавиться ото всех вокруг. Но ты... Я все ждал, когда же ты проколешься, в чем-то должен был быть подвох! — Ты чёртов параноик, ты в курсе? — Побывай в моей шкуре и поймёшь, что я не зря с трудом доверяю людям, – фыркнул Хван, – Ты никогда не изменял своему эго. Так и остался Ким Сынмином, который понравился мне с первого грубого слова. Оба рассмеялись, а после повисла непродолжительная и комфортная тишина. — А что насчёт тебя? Почему ты просто не заблокал мой номер в первый же день? — Да я просто забывал о тебе после каждого твоего звонка, я человек занятой... — Грубиян! – воскликнул Хёнджин, вновь шлепая диван от возмущения. — Ладно-ладно, шучу, – хохотнул Сынмин, – В тот раз, когда ты сказал, что тебе одиноко и встал на колени... Кстати, ты реально тогда встал на колени? Хенджин залился громким смехом, воспоминания о том времени заполнили его тело радостным теплом. — Реально. — Насколько же ты был в отчаянии... — Не осуждай! Мне правда было одиноко! — Как и мне. Именно поэтому я и отвечал тебе. Первое время я не понимал, что вообще творю и зачем болтаю с незнакомцем по телефону, никогда не занимался подобным. Точнее, я знакомился с людьми на форумах и все такое, но чтобы познакомиться по телефонному звонку, это было чем-то новым. А потом... Это стало казаться мне таким правильным, ты стал частью моей ежедневной рутины и я с нетерпением стал ждать каждого твоего звонка. — А когда ты увидел меня, – после нескольких мгновений молчания начал Хёнджин, – правда ничего не поменялось или ты тщательно это скрывал? — Ну, – Ким тяжело вздохнул, – Если честно, то я был в ужасе. На тот момент я уже действительно втюрился в тебя по уши, хоть еще даже и не подозревал об этом. А когда увидел твою фотку, то решил, что я обречён. Я все уши прожужжал ребятам о том, какой ты, а какой я и все такое... — Дать бы тебе по лбу как следует за такое, – простонал Хван. Ему было физически больно от осознания, что парень на том конце провода так низко ценил себя. – Если бы ты только мог взглянуть на себя моими глазами... — Что тогда? — Ты бы понял, что ты произведение искусства, придурок. Смущенный смешок Сынмина стал окончанием их не начавшегося спора. Хёнджин подумал, что тот действительно изменился со времен их первых разговоров, наконец принял себя таким, каким Хван полюбил его. Раньше младший наотрез отказывался принимать малейшие комплименты, злился и опровергал слова Хвана, ввергая того в отчаяние в попытке доказать что-то этому придурку с невероятной улыбкой и щенячьим взглядом. Но в последние полгода тот все реже стал ершиться, а совсем недавно и вовсе начал просто благодарить и отвечать на комплименты взаимностью. И это была целиком заслуга Хёнджина. Эта мысль согревала сердце парня. — Включишь камеру? – Хёнджин перевернулся набок, устраиваясь щекой на мягкой подушке и держа телефон в десяти сантиметрах от лица. Когда чёрный экран сменился изображением расслабленного Сынмина, Хван не смог сдержать улыбки, видя, что тот сейчас лежит точно в такой же позе. — Я так горжусь тобой, Мини, – вздохнул старший, невесомо водя подушечкой указательного пальца по экрану, силясь физически ощутить воображаемую мягкость кожи щеки парня. – Ты так вырос с нашей первой встречи. — Это все только благодаря тебе, – лениво улыбнулся Ким, лицо его было таким, будто он чувствовал прикосновения другого, слегка покачивая головой, словно ластясь к невидимой руке. — Обещай, что впредь будешь только расти. Будешь уверен в себе, что бы ни случилось... — Прекрати, ты как будто толкаешь прощальную речь, – Ким на экране растерял всю расслабленность, озабоченно нахмурившись. — У меня такое ощущение... Будто другого шанса попрощаться у нас не будет, Мини, – непрошенный комок слез подступил к горлу, душа последнее слово, – Я не знаю, что случится завтра, но предчувствие... Хёнджин не сумел сморгнуть стремительно заполнившие его глаза слезы и они потекли по щекам ещё до того, как парень осознал, что плачет. — Нет, эй, не плачь, Джини, – глаза Сынмина заблестели от слез, которые тот сдерживал, собрав всю свою силу воли. – Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Клянусь. — Как думаешь, есть вселенная, в которой мы с тобой не разделены вот так по-скотски и счастливы? – судорожно выдохнул Хван, не в силах остановить рвущуюся наружу скорбь. — Конечно, – кивнул Ким, – Есть тысячи вселенных, в которых мы с тобой вместе. В каких-то из них мы женаты и у нас дети, а в каких-то мы путешествуем по миру в доме на колёсах и у нас две сладкие собачки... — Ты делаешь только хуже! – проревел Хёнджин и залился слезами пуще прежнего. Всё его нутро было стиснуто обжигающей внутренности болью. Почему они? Почему именно им выпало познакомиться вот так. Абсурдно, несправедливо. Разве у Вселенной совсем нет человечности? Скорее всего нет. Всю свою жизнь Хёнджин искал недостающий кусочек, способный заполнить кромешную пустоту в его душе. И он нашёл его. Сынмин склеил Хвана, превратив его жизнь в фейерверк красок, наполнив смыслом и банальной радостью. А теперь Хёнджину предстояло вырвать этот кусок и вернуть Вселенной. И это будет чертовски больно. — Я люблю тебя, Джини, – прохрипел Сынмин, проигравший в борьбе со слезами и утирающий их рукавом серой худи. — Я люблю тебя, Ким Сынмин, – Хёнджин прижал телефон ко лбу, мягко касаясь экрана губами. Он знал, что Сынмин целует его в ответ. Он чувствовал это.

***

— Что это за дерьмо у тебя на ухе? – скривился Чонин, сдерживая подступающий приступ смеха при виде Минхо. В восемь утра все четверо собрались у ворот пригородного вокзала в Пусане, с которого Хёнджин должен был отправиться в Сеул и попасть в автокатастрофу. Хван взял на себя инициативу приобрести билеты на нужный рейс, заверив букера, что не ребенок и вполне способен справиться с этой задачей. Разумеется, никаких билетов покупать парень не стал, объявив об этом за пару часов до посадки и доведя букера до белого каления. Минхо, Феликс и Чонин заверили друга, что остальную часть плана возьмут на себя и отправили Хёнджина в безопасность зала ожидания, вновь собравшись в половине девятого у касс вокзала. — Блютуз-гарнитура, неуч, так мои руки будут свободны и я смогу всегда быть на связи, – закатил глаза Ли. – Это намного удобнее наушников, микрофон в новых эирподсах хуйня на постном масле, есть вероятность, что вы можете не расслышать какую-то важную информацию. — Ты где это вообще взял? В комиссионке? – Ян все же расхохотался, подойдя к старшему вплотную и с любопытством рассматривая прибор, канувший в лету прошлого десятилетия. — Полегче с ним, чел родился в прошлом веке, ему трудно адаптироваться к новым технологиям, – хохотнул Феликс и тут же поджал губы, ловя на себе испепеляющий взгляд Минхо. — Заткнитесь и найдите автобус, я разузнаю про водителя.

***

— Ты должен быть благодарен мне за то, что я сопровождаю тебя! На кой черт я вообще приперся сюда из Сеула, чтобы просто пересесть на другой автобус и поехать снова в Сеул? Хёнджин и его букер уже полчаса сидели в зале ожидания. Хван нервно теребил мягкие подлокотники своего кресла и тряс ногой с такой силой и продолжительностью, что мышцы её уже в конец одеревенели от напряжения. — Да угомонись ты уже, автобусов боишься? — Какого хрена ты вообще мне высказываешь свое недовольство сейчас? Я что ли тебя просил приезжать и вести меня за ручку? Ты сам приперся, мог бы и такси нам организовать! – огрызнулся Хёнджин, стискивая пальцами телефон. Ему сейчас хотелось лишь одного – позвонить Сынмину, чтобы просто прийти в себя. Но Ким физически не мог ответить, отчитываясь на квартальном совещании перед всем отделом. Парень до бесконечности извинялся и предлагал пропустить проклятое совещание, но Хван настоял на том, чтобы тот пошел – на кону стояла карьера его бойфренда. Они договорились, что тот позвонит сам, как только освободится. Время поджимало. От вибрации телефона, электрическим разрядом прошедшейся по руке, Хвана чуть было не подбросило в воздух. Он тут же поднёс телефон к уху, вскочил и отошёл подальше от любопытных ушей. — Ну как ты, малыш? Как все прошло? – нервно пробормотал он, облегчённо выдыхая. — Всё супер, кажется, меня ждёт повышение, – голос Сынмина не звучал так, как должен был звучать голос человека, поднимающегося по карьерной лестнице. Он был полон страха и волнения. – А ты как? Где ты сейчас? — На вокзале. Ребята притихли, я понятия не имею, чем они заняты. Не стал влезать в групповой звонок, хотел дождаться тебя. — Не нервничай, – выдохнул Сынмин, но его голос предательски дрогнул, – Ты в безопасности, это главное. Если ничего не выйдет – это не ваша вина. Прошлое не любит, когда его пытаются изменить, оно будет противиться этому изо всех сил, это я у Кинга вычитал. Так что просто оставайся там, хорошо? Что бы ни случилось, просто сиди и... Последние слова парня съели помехи. Хёнджин изо всех сил прижал телефон к уху и стал передвигаться по залу ожидания, ища места с лучшим сигналом. — Эй, ты пропадаешь, – он повысил голос, пытаясь перекричать нарастающий в динамике белый шум. — Похоже, вот оно, – голос Кима звучал все дальше с каждым звуком, – У вас получилось, Джини! Ваша вселенная дает новую ветку, ты будешь жить! — Нет! – он должен был испытать облегчение, избежав страшной участи, но вместо этого страх парализовал Хёнджина. – Умоляю, только не сейчас! Мини, не оставляй меня! — Я... Тебя очень плохо слышно, Джини, – голос Кима уже казался совсем безликим, Хван едва улавливал слова, – Я так счастлив, что мы встретились. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, я никогда тебя не забуду. Я лю... Извините, связь прервалась. Хвану потребовались все силы, чтобы не швырнуть свой телефон о стену. Он рухнул на корточки прямо посреди зала и схватился за голову, судорожно кликая по экрану и пытаясь перезвонить. Номер набран неправильно. — Блять! Непрошенные слезы градом покатились по его щекам. Он сжался, обхватывая себя руками и крепко зажмуриваясь, не в силах справиться с резкой болью, окутавшей его с головой. — Нет, нет, нет, только не так... — Эй, Хван, ты в порядке? – звон в ушах едва пропустил к мечущемуся в отрицании сознанию Хёнджина голос его букера. – Мне вызвать врача? Что с тобой такое? Телефон вновь завибрировал и Хёнджин подскочил на ноги, отвечая на него в ту же секунду. — Мини? — У нас огромная проблема! – заорал в трубку Минхо. – Пиздецки гигантская, я бы сказал! — Хо, – сдавленно выдохнул Хёнджин, пошатываясь от повторной волны разочарования, которая вдребезги разбила тонкое кружево надежды, которое подарил ему этот звонок. — Ликса и Нини загребли легавые, – затараторил Ли, игнорируя всхлипы младшего, – Блять, охрана вызвала долбанную полицию, они сказали, что впаяют им статью за нарушение общественного порядка и чего-то там ещё! Чонин сопротивлялся при аресте, ему полный пиздец, Джин! Я должен поехать с ними, как понятой или что они там говорили, я нихуя не понял, все случилось так быстро. Но не в этом соль, слушай внимательно! Рыдания прекратились так же резко, как начались. Хван застыл, сосредоточенно слушая взволнованный голос Минхо в трубке. — Эти кретины перепутали номера автобусов. Нам нужен был 582, а эти додики полезли к 582А! Мы все проебали, я задержал водителя, насколько мог, пока за мной не пришли копы и не попросили "сопроводить моих друзей до участка". Но это ещё не все. Ким долбанный Сынмин какого-то черта не соблаговолил сообщить тебе, что 17 марта 2016 года он будет ехать из Пусана в Сеул. И угадай, вот просто, блять, угадай, на какой автобус он сейчас сел!? Я смотрю на это из полицейской машины прямо сейчас, они уже отъезжают от платформы. Я не знаю, что ты собираешься делать с этим, но тебе лучше... Кладу, кладу, господин офицер полицейский, – огрызнулся Минхо, обращаясь к кому-то на той стороне линии, - Я пошёл. Позвоню тебе позже. Три коротких гудка шумом отдались в черепной коробке Хёнджина. Паника ледяной рукой придушила его, он тут же рванул к выходу, но чьи-то пальцы остановили его, стиснув запястье. — Куда ты собрался? Наш автобус объявил посадку. — Мне срочно нужно уйти, – Хван обернулся и бросил бешеный взгляд на своего букера. — Ты в своём уме!? По твоей милости мы проебали последний билет на наш рейс, я чудом выкупил билеты на другой! Если мы не сядем на него сейчас, то опоздаем на показ. — Да в жопу твой показ! И тебя в задницу! Есть вещи поважнее... Пусти меня! — Да что может быть важнее твоей карьеры!? — Ким, мать твою, Сынмин! Хёнджин вырвался из хватки и помчался, что было мочи, пропуская мимо ушей гневные крики букера. Он несся сквозь толпу, сломя голову, распихивая всех, кто не расступался перед ним сам. Выбежав к платформам он увидел, как 582 автобус медленно сворачивает к воротам автовокзала, ведущим прямиком на злополучную магистраль. Как он собирался преодолеть это расстояние? Глаза в панике заметались, мозг закипел, ища хоть какое-то решение. Хван, не отдавая себе отчёта, подлетел к подростку, пытающемуся пристегнуть свой велосипед к раме велосипедной стоянки. — Прости, могу я взять твой велик? — Чо? Нет, конечно. — Спасибо, – Хван отпихнул паренька, взялся за ручки и запрыгнул на двухколесный транспорт, тут же начиная с остервенением крутить педали. Он несколько раз чуть не сбил прохожих, еле увернулся от ограничительного "буйка", запрещающего проезд автомобиля, руки дрожали, из-за чего руль угрожающе вилял в разные стороны. Но страха не было. Как и слез. Воспаленный мозг пульсировал лишь одной мыслью. Ким Сынмин. Ким Сынмин. Ким Сынмин. Он должен был остановить этот проклятый автобус. Хёнджин мчался на всех парах, привстав с сидушки и навалившись вперёд, чтобы придать велосипеду максимальную скорость. Автобус тем временем уже выехал на магистраль. Гнаться за ним было бессмысленно, поэтому парень рванул к небольшому подъему неасфальтированной обочины наперерез. Прошлое не любит, когда его пытаются изменить, оно будет сопротивляться. Тихий хлопок и свист сдувающегося колеса отвлекли Хвана от суматохи, происходящей в его сознании. Он успел только чертыхнуться, прежде чем велосипед клюнул носом и перевернулся, выкидывая парня на проезжую часть. Хёнджин больно приложился об асфальт, проезжаясь в перед на добрых полметра и чувствуя, как горит лицо в тех местах, где гравий ободрал кожу. — Блять, – простонал он, с трудом поднимаясь на ноги. Автобус, набравший скорость, приближался. Что же делать? От ноющей боли во всем теле мозг наотрез отказывался работать. Не придумав иного выхода, Хёнджин просто кинулся навстречу движущемуся транспорту, раскидывая руки в стороны и жмурясь. Визг тормозов, а после – нестерпимый грохот. Перед глазами темнота. Хёнджин судорожно выдохнул. Ещё дышит. Он открыл глаза и тут же вновь зажмурился, вскрикивая от страха, когда огромная фура пронеслась в полуметре от него по встречной, виляя так, будто водитель был пьян. Он и был. Это была та самая фура, по чьей вине Хван сейчас и стоял посреди магистрали с расцарапанным лицом и бешено колотящимся сердцем. — Какого лешего ты творишь, ублюдок!? – донёсся до него голос. Хёнджин вновь открыл глаза. Автобус лежал на обочине. Похоже, водителю не хватило места для полного торможения и, поняв это, тот решил свернуть в кювет, что стало роковой ошибкой. Автобус накренился и завалился набок, ныряя с небольшого склона обочины, окна его полопались и теперь из них доносились крики страха и возмущения. Водитель уже вылез, открыл аварийные двери и сейчас помогал вылезти пострадавшим. — Простите, – просипел Хёнджин, полностью дезориентированный произошедшим. Он рванул к автобусу, в панике осматривая покидающих его людей. Кажется, все были живы и отделались мелкими травмами. До боли знакомое лицо, искаженное гримасой боли, бросилось в глаза Хвана. Сынмина вынесли на руках двое пассажиров и уложили на гравий обочины. Кто-то уже звонил в скорую, требуя немедленной помощи, а водитель продолжал орать благим матом, обвиняя Хвана в том, что тот только что лишил его прав и чуть не поубивал кучу людей. Благо, все обошлось. — Боже, Мини, ты цел!? – он опустился на колени, помогая явно страдающему Киму опереться о себя. Тот с первого взгляда выглядел целым, но скулил и держался за ногу, из чего Хёнджин мог сделать только один вывод. — Прости меня, но по-другому не получилось бы, – сердце парня сжалось при виде сверкающих карих глаз, которые он прежде видел лишь на экране. – Наконец-то, – он выдохнул, мягко касаясь влажной от ледяного постстрессового пота щеки Сынмина, легко оглаживая ее и неприкрыто любуясь корчащимся от боли Кимом. – Это правда ты? — Чо? – просипел тот, жмуря один глаз, а вторым силясь рассмотреть Хёнджина и припомнить, знакомы ли они. Хван расплылся в самой глупой улыбке, на какую только был способен. По телу прошлись горячие мурашки. Он настоящий. Из плоти и крови, в его руках. Сынмин, его Сынмин, со сломанной ногой и невероятно красивыми глазами. Смотрит на него с полным непониманием и отвращением. Хван был готов разрыдаться от счастья, но был слишком заворажен лицом перед собой. Взгляд скользнул по тонким губам, о которых Хёнджин мечтал последний год каждую минуту своего существования. Он увереннее накрыл ладонью щеку Сынмина и потянулся, чтобы наконец поцеловать его. Звонкий шлепок, боль обожгла щеку и Хван отпрянул, ошеломленно уставившись на хмурое лицо Кима. — Какого хрена ты творишь, полоумный!? Это я тут головой ударился или ты, а? Руки убрал, урод, – Сынмин стал яростно вырываться, но тут же вскрикнул от боли и притих. — Блять, – выдохнул Хёнджин и вдруг звонко рассмеялся. Он смеялся долго, почти истерично. Весь стресс этого дня вдруг разом отхлынул от него, а осознание накрыло с головой, принося с собой приступ смеха. Он ведь его не знает. Ещё. Как он мог забыть? Хёнджин изначально не понял теорий, о которых толковал его парень, но эта пощечина расставила все по своим местам. — Черт, я забыл, что мы ещё не знакомы, прости! — Да что ты такое несешь? Моя гребаная нога сломана, я должен вернуться из командировки к вечеру, иначе босс меня точно уволит! А какой-то местный сумасшедший пытается засосать меня посреди места катастрофы! Сынмин продолжал вопить, а Хёнджин смеяться, пока первого не забрали на карете скорой помощи в ближайшее отделение травматологии, а второго – на полицейской машине в ближайший участок.

***

— Полный пиздец, – констатировал Минхо, глядя на троих своих лучших друзей, сидящих за решёткой обезьянника. – Господи, говорила мне матушка не водиться с маргиналами... — Просто внеси чёртов залог, – шипел Чонин, вцепившийся в прутья, – Мама прикончит меня, если узнает, что я отсидел пятнадцать суток за хулиганство! — А мне кажется, что лучше бы тебе посидеть тут и подумать над своим поведением, – гаденькая ухмылка расплылась на лице старшего, – А я пока отдохну от вас, полоумных. — Сбрендил!? – вспыхнул Чонин, – Ты был с нами в сговоре, это была общая миссия, забыл!? — Да, но почему же я тогда по эту сторону обезьянника, мелкий? — Брось Минхо, ты не можешь так поступить с нами! – взмолился Хёнджин. Его лицо было залеплено пластырями и болело от любой эмоции, которых сейчас на нем было хоть отбавляй. — Да не станет он... – начал было Феликс, но глаза его тут же округлились от ужаса, когда Минхо с милой улыбкой помахал им рукой и стал удаляться в направлении двери. — Приятно оставаться, – мелодично пропел он напоследок. — Вот ведь хрен моржовый, – плюнул Чонин, бессильно опускаясь на скамью к своим друзьям. — Что ни говори, а это было лучшее, что происходило со мной в жизни, – выдохнул Феликс. – Приключение на уровне Нолана, не меньше... — Ага, кому расскажешь – не поверят... А что там с Сынмином? — О, я подслушал номер его телефона, когда врач скорой собирал у него общую инфу, – Хван заговорщески улыбнулся. – Звякну ему, когда выберемся отсюда, никуда он от меня теперь не денется. А ещё... Кажется, я послал своего букера и теперь мне либо найдут нового, либо я уволен к чёртовой матери. — Они не идиоты, чтобы лишать себя такого алмаза... Их прервал лязг открывающейся решётки. Все трое подскочили на ноги при виде офицера, который часом ранее затолкнул сюда Чонина и Феликса. — На выход, – буркнул он, – Залог внесён. — Что? Но кто... — Испугались? – завернув за угол ребята увидели Минхо, расслабленно сидящего в кресле напротив места дежурного офицера, лицо его светилось таким счастьем, какого ребята не наблюдали давненько. — Обосрались, – кивнул Феликс, хватая свой телефон из лотка с конфискованными вещами и тут же звоня кому-то. — Ходи теперь и оглядывайся, Ли Минхо, я тебе этого не забуду, – злобно зыркнул на старшего Чонин, тут же кривясь и пытаясь избежать объятий, с которыми на него попытался напасть Ли. Ещё через пять минут они уже стояли на улице перед участком. Минхо расслабленно курил, то и дело давая все ещё нервному Чонину украсть затяжку. Хёнджин смотрел на обновленный контакт Сынмина в своём телефоне. — Как думаешь, у него... Ну, в этой вселенной у него те же друзья? – как бы невзначай поинтересовался Минхо. — О, не переживай, Джисон примет тебя с распростертыми руками, – Ян ехидно захихикал, за что получил по ноге и тут же прикрыл рот. — Эй, не волнуйся, звони, – Феликс мягко похлопал друга по плечу и одарил его улыбкой, – ты понравишься ему, как и в первый раз. — Да уж, у нас с ним что ни знакомство – то сплошной цирк, – нервно хохотнул Хван и нажал кнопку вызова.