Out Of Time

— Ну, за будущего папочку Чана! Мягкий стук льда о бокалы заглушили радостные крики компании. Прошло по меньшей мере полтора года с тех пор, как Чан оповестил ребят о зарождающихся планах завести ребёнка. И вот теперь, спустя месяцы тщательного планирования, бесконечных походов к врачам и сдачи всевозможных анализов, Сурён была в положении. Эту радостную новость Крис просто не мог держать в себе, тут же создал групповой видеочат и потребовал отметить самое счастливое событие в его жизни, собравшись в их излюбленном баре. — Ох, расти большой и сильный, малыш, – ворковал Джисон, поглаживая живот старшего. — Ты же в курсе, что детей вынашивают женщины? – скептически фыркнул Чанбин, глядя на своего горе-друга, как на полного кретина, а после присоединяясь к поглаживаниям живота Чана, – Вылезай скорее, дядя Бини научит тебя хорошо кушать и заниматься спортом! Будем делать с тобой планочку три по двадцать, а потом жим лежа. — Отвалите, – смеялся Чан, безуспешно отпихивая от себя друзей, – Я ведь сказал, что вы получите моего ребёнка минимум через десять лет после его рождения! Ещё мне не хватало, чтобы он от вас понабрался чего хорошего. Сынмин наблюдал за этой картиной с лёгкой улыбкой. Голова гудела после очередного душного дня в офисе. Эти полтора года для него, казалось, слились в один долгий, мучительный день. Он не следил за датами, редко знал, какой сейчас день недели, да его это и не особо волновало. С уходом Хёнджина его жизнь поблекла, потеряла те краски, которыми Хван так старательно расписывал её изо дня в день, наполняя существование смыслом. Первые полгода дались ему особенно тяжело. Его ломало с непередаваемой силой, он просыпался в холодном поту и тут же хватался за телефон, чтобы услышать все то же бездушное "номер набран неправильно". Эти слова въедались в его подкорку ржавым осадком, вызывающим тошнотворную тоску. С каждым днем он все глубже увязал в чувстве одиночества, которое раньше для него было спасительным. Самыми болезненными моментами для него были те, когда он, в порыве радости или гнева, хватался за телефон, по привычке желая поделиться случившимся с Хваном и замирал, когда осознание окатывало его ушатом ледяной обиды. Он до сих пор время от времени забывал, что Хёнджина больше нет и тянулся к телефону. Но теперь этот жест, ставший таким привычным, будто на уровне рефлекса, вызывал лишь снисходительный смешок. Дурак. В компании друзей его меланхолия постепенно отступала, те всегда были рядом с того дня, когда телефон Кима потерял связь с прошлым. Чан заезжал за Сынмином по утрам, отвозя на работу, все трое ни разу не пропустили общего обеда, а Чанбин, живя в соседнем жилом комплексе, часто наведывался к младшему по вечерам с закусками, составляя тому компанию. Сынмин был бесконечно благодарен за это внимание, изо всех сил стараясь держать себя в форме и не раскисать. Трое музыкантов, пригубив несколько бокалов, ударились в рьяное обсуждение трека, над которым работали в данный момент. Джисон и Чанбин перешли на повышенные тона, пытаясь переспорить друг друга и доказать, чьим флоу должен начинаться второй куплет. — Вы просто можете зачитать вместе, – выдохнул Кристофер, нервно посмеиваясь и потирая воспаленные глаза. — Да не можем мы вместе, это порушит весь концепт! – переключился на старшего Чанбин, шлепая того по плечу. — Но если подумать, то... Ярко-красная макушка не могла не привлечь к себе внимание скучавшего от разговоров о работе Сынмина. Он напряг зрение, силясь разглядеть между сновавшими по бару силуэтами это броское пятно. Какое-то вязкое чувство вдруг засосало под ложечкой, Кима чуть ли не подсознательно потянуло в ту сторону, внутренний голос стал бесноваться в сознании, требуя пойти и развеять возникший в воображении мираж. — Я ненадолго, – Ким поднялся со своего места, взгляд его был прикован к, как ему казалось, до боли знакомым плечам и шевелюре, мелькавшей у бара. Он медленно продвигался через освещенный жёлтыми лампами зал, и с каждым шагом его сердце стучало все громче. Это не мог быть он. Вселенная не меняется, во вселенной Сынмина Хван был мёртв окончательно и бесповоротно. Могло ли что-то в его теории дать сбой? Мог ли Хёнджин быть каким-то межвселенным перебежчиком? Ким отмахивался от пустых надежд всю дорогу до бара, казавшуюся бесконечной. Красноволосый вдруг повернулся в профиль и Кима обдало ледяным жаром, стиснувшим желудок в тиски. Это был он. — Хёнджин? – робко позвал парень севшим от волнения голосом, добравшись до объекта своих наблюдений и оперевшись на свободный высокий стул рядом с тем, не доверяя опору собственным ногам, предательски начавшим подгибаться. — М? Мы знакомы? – пара карих глаз с любопытством встретила взгляд младшего, в них отражались жёлтые лампы, создавая эффект бездонности. Пухлые губы не оставляли в покое трубочку давно опустевшего коктейля. — Хван Хёнджин, – сипло выдавил из себя Сынмин, судорожно пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому, зачем он подошёл к незнакомцу и откуда знает его полное имя, – Ты ведь модель, да? Кажется, я видел тебя в каком-то журнале... — Боже, а менее избитого подката не нашлось? – мягкий смешок сорвался с таких знакомых губ, врезаясь в сердце и бередя память Кима, в нем не было ни капли злобы или надменности, лишь веселое удивление, – Нет, я не модель, и "спасибо за комплимент" говорить не стану. — Я не... Я вовсе не хотел подкатить, правда! – щеки Кима начали пылать задолго до того, как он сумел открыть рот. — Ещё и подкатывать не хотел? Продолжай оскорблять меня, симпатяжка, такой тактикой ещё никто не пользовался, – голос сквозил насмешливым сарказмом, но, заметив полное смятение и откровенный стыд, отразившийся на лице оппонента, Хван вдруг расплылся в ласковой улыбке, посмеиваясь, – Я шучу, расслабься. Так откуда ты знаешь моё имя? — Что ж, это будет трудно объяснить, позволь сперва угостить тебя? — Валяй.