Cuore sporco

            С первых дней безудержного веселья, крови и трупов Юнги мечтает вернуть свою прежнюю жизнь. Раньше, да и в принципе сейчас, он не особо любил пышные оживленные места, где общество надоедливых людей так и просит прописать им по морде. Шумные компании вызывали отвращение и никак не привлекали молодого парня, поэтому он в скором времени уехал из города ближе к пристани, где в дальнейшем спрятался на одном из кораблей, подготовленных для экспедиции на неизвестные ранее острова с берегов Австралии, где он родился и долгое время жил вместе с родителями, пока те не погибли в результате неудачной охоты. Он отправился вместе с командой на острова Фиджи, разорив немного склады с вооружением и необходимыми припасами и инструментами. К счастью, ему удалось выбраться незамеченным и отправившись на поиски убежища, он очутился рядом с небольшой деревней.       Местные жители не особо отличались дружелюбностью, кроме одного белокожего омеги, пару лет назад прибывшего сюда по ссылке за многочисленные кражи. Мужчина средних лет был рад встретить кого-то, кто был не местным, поэтому сразу же предложил альфе ночлег, а в дальнейшем разрешил даже остаться с ним, чтобы не было так скучно. Мин согласился: уж очень ему симпатизировал этот мужичок. Дом был просторным, оснащённым всем необходимым и, как потом узнал Юнги, часть из посуды и прочей утвари была повзаимствована (украдена) у различных торговцев, путешественников и путников. "Привычки остаются, я даже не замечаю этого" - объяснил хозяин дома.       Весь интерьер мужчина разработал сам, построил тоже, а после их встречи только усерднее стралася улучшить апартаменты, естественно вместе с гостем, который вскоре стал ближе, чем кто-либо. Юнги чувствовал себя в качестве сына, и им обоим это было на руку. Парень часто бегал на охоту, изучал военное дело по книгам, спрятанным на чердаке, разбирал устройство оружия и прочих устройств. Помогал в хозяйстве и заботился о том, кто приютил его безвозмездно. Жизнь постепенно налаживалась: их никто не беспокоил, в том числе и местные аборигены. Через пару лет омега умер от инфекции, пропавшей в открытую рану при обработке земли плугом.       Мин долго горевал, ведь чересчур привязался к мужчине, но привыкнуть к одиночеству смог. Он не закрылся в себе, просто стал больше времени уделять наукам, книгам, охоте и домоустройству для комфортного проживания. Мин не любитель проявлять эмоции, по большей части старается их вообще не показывать их, кроме моментов, где невозможно не пустить слезу или, наоборот, не улыбнуться. Парню было почти двадцать пять лет, когда с ним случилась трагедия. Это произошло спустя два года после того, как он остался один.       Каждый день в новом обличии он вспоминал о своем прошлом, где его ничего не заботило, не мучило и не дарило всплеск головокружительных эмоций после новой порции пищи, а нынче он вынужден быть предводителем. Для него долгое время оставалось загадкой, каким образом его выбрали и что в нем такого, раз его не тронули эти кровожадные чудовища, десятки лет скитаний и поисков информации, которую он чередовал с охотой и борьбой с потускнением разума, привели его к ответам: оказалось, что отец Юнги был родом из древнего клана ведьм, о корнях своих он не упоминал никогда, поэтому Мин и не знал, пока сам не обнаружил свод древних рукописей, где он обнаружил имя отца в списках.       Получилось так, что у альфы была предрасположенность к магии, превращениям и прочим вещам, касающихся мистики, а после похищения и попытки убить парня, в его теле пробудились способности, поэтому вождь кейнибов закопал его земляную воронку, дабы дать нечистой силе окрепнуть и разжечь огонь внутри Юнги, что собственно и получилось. Лишь одно оставалось недостижимым - самоконтроль: альфа никак не мог добиться полной свободы в своих действиях, постоянно зависел от перепадов настроения, гнусных мыслей и дикой жажды смерти. Желание убивать росло ежеминутно, а справиться с ним ничего не помогало. Он плакал и уничтожал, царапал себе шею и ключицы, оставляя шрамы, но никак не мог остановить себя.       Со временем, боль притихла, сердце охладело и безразличием покрылась душа. На счету уже были сотни невинных жертв, часть из них была съедена, остальные убиты просто так, ради удовольствия, которое начал испытывать Юнги с окрепшими силами и возможностями. "Если жизнь не дает права выбора, нужно наслаждаться моментом" – твердил себе Мин каждое утро, пока это не вошло в привычку. И ведь правда, зачем гнобить себя страданиями и назойливыми мыслями о том, как все ничтожно, если можно получать наслаждение от того, кто ты есть и что делаешь. Вечная жизнь на то и была дана, чтобы сполна опробовать все то, что раньше было недоступно. Но так было не всегда.       В моменты истерики и безумной лихорадки, когда зубы сводило от горячей крови, а тело насквозь пропиталось запахом чужих людей, Юнги горел, в прямом смысле этого слова, в адском багровом пламени, причинял себе максимальную боль, чтобы заглушить душевную. Пока в его судьбе не появился крохотный омега, способный оживить давно увядший бутон: Ким Тэхен действительно отличался от других. Его бездонные глаза манили утонуть в них без остатка, его присутствие успокаивало и дарило то, к чему альфа стремился и чего безвозвратно хотел. Рядом с ним он чувствовал себя живым.       По-началу альфа не понимал, почему этот странный и противный паренёк так влияет на него: его это лишь раздражало, а моментами даже выводило из себя. Убить его и в мыслях не было, он желал его, но в другой интерпретации, о которой не догадывался первые дни. Юнги никогда не любил именно человека: да, любовь к родителям, симпатия или привязанность к месту была, но это что-то другое, не поддающееся научным и прочим объяснениям, знаниями которых владел Мин. Его и пугала, и тянула эта магия чувств, а вскоре он и вовсе потерял контроль, позволяя любви завладеть его сердцем. Он принял для себя одно из самых важных решений: во что бы то ни стало, чтобы не произошло, он никогда не простит себе, если с его омегой что-нибудь случится. И неважно, будет ли Тэ за или против, он все равно будет рядом, он подчинит себе его волю и влюбит в себя всеми способами, в том числе и меткой, которую он вырезал на мягкой коже омеги.

Дьявол влюбился в человека, бросая к его ногам целую вселенную, лишь бы тот улыбнулся. Человек влюбился в дьявола, идя наперекор ненависти и здравому смыслу, отдавая себя всего без остатка.

      Судьба свела их и подарила возможность наслаждаться вечностью, но это было не то, чего желали молодые люди. Свобода терзала их сознание, проносилась мимо, не позволяя схватить себя и привязать, потому что они стали проклятыми, они нарушили законы природы и волшебного мира, когда Тэ постепенно стал перевоплощаться в демона нетрадиционным способом. Юнги навлек беду и на себя: он стал замечать, как теряет контроль над тварями, раз они действуют самостоятельно, он заметил и то, что его силы ослабли, в то время как у Тэхена росли каждодневно. Он переступил через черту, а теперь поплатился за это потерей всего, что у него было, в том числе и Тэ, держащимся из последних сил, из-за которого альфа хватается за спасательный круг, предпринимает все, что угодно, лишь бы успеть вытащить любимого с того света, куда он сам завел его и оставил сидеть в уголку.

***

– Чимин, принеси мне морфий из второго снизу ящика и захвати настойку рябины вместе с эвкалиптом, она должна стоять на стеклянной полке чуть выше. И быстрее! – торопит альфу Чонгук, осматривающий поврежденное тело Кима. – Твою мать… – Что происходит, к чему спешка и паника? – впопыхах ищет нужные лекарства Пак. – Юнги в отключке уже третий день. Я не могу его привести в чувства, но я знаю, как смогу его разбудить, а именно лёгким ожогом, а вот Тэхену срочно нужна помощь. Это удивительно, что он прожил ещё три дня, потому что по моим показаниям он должен был умереть ещё два дня назад, но его сердце бьётся, – тараторит Чон, укладывая омегу на кушетку. – Я поставлю ему сильнейший обезбол и попробую прооперировать, потому что его сверхспособности исцеляться на нуле, а значит боль, которую он сейчас испытывает, находясь без сознания, сожрёт его до того момента, как мы успеем привести сюда того альфу. Не томи, капитан, шустрее, – когда Чонгук занят делом, погружаясь в процесс, он полностью меняется в лице и в характере, отчего Паку становится не по себе, но в тоже время дикое возбуждение накрывает с головой.       Альфа отдал шприц с морфием псевдо хирургу, а сам убежал в его покои, дабы привести в чувства Юнги. Мин лежал на кровати и стонал, дергая ногами: в этот момент ему снились кошмары, но он никак не мог проснуться, чтобы избавиться от них. Сильнейший ураган прошедших дней высосал из него все силы, но разум оставил нетронутым: такие перепады пытали тело электрическими импульсами. Капитан подбежал к телу и вылил полфлакона на его оголенную руку, ибо если это была грудь, яд задел бы сердце, что категорически не следовало сейчас делать, как бы этого не хотел Чимин.       Юнги резко подскочил от пронзившей его боли, громко зарычав, отчего Чимин аж отскочил за раз метра на три. На коже альфы появлялись волдыри, мигом затягивающиеся, а зрачки парня окрасились в чёрный, после чего взгляд упал на упавшего на зад Пака. – Ты что творишь? – шипит демон. – Тэхен умирает… – Вы обещали его спасти! – хватает парня за горло, сильно сдавливая так, что тот начинает хрипеть. – Какого… Сердце Мина пропустил удар: от мысли, что омеги вот-вот не станет, рецепторы направили все свои силы на испепеление внутренностей. Хватка ослабла, и альфа согнулся пополам, в то время как Чимин, не обращая внимание на только что произошедшее покушение, вновь встал, тихо матерясь, и усадил парня на свою спину, кряхтя: – Поздно сдаешься, чертеныш. Не забывай, что именно ты должен его вылечить, – выбегает из шатра Пак, со всей возможной скоростью мчась в медпункт, где Чонгук уже стоял в халате, маске и перчатках, вводя аккуратно препарат в область груди Тэхена, оглянувшись на грохот у входа. – Быстрее, время на исходе, – рычит Чон, подзывая к себе опустошенного Юнги. – Чимин, надень защитные очки и мне подай, и подойди сюда, будешь помогать держать его, – взглядом указывая на тело, говорит парень.       Пак выполнил все указания и подошёл ближе к кушетке, прикрепляя запястья Кима ремнями. Мину не особо нравилось то, что они вытворяли, но деваться было некуда. Словно в тумане, он подошёл к любимому и положил раскрытую ладонь на его сердце, закрывая глаза. – Что мне делать? – Юнги, послушай меня. Я точно не уверен, как это сработает, но постарайся сосредоточить всю свою силу в одной точке. Благодаря этому частицы твоей крови столкнутся с частицами крови Тэ и оживят их от поглощающего некроза. Чимин тебя придержит, если ты начнешь падать от потери равновесия, но ни в коем случае не смей отпускать ладонь. Жизнь твоего омеги зависит только от тебя в данный момент. Не вздумай убрать руку, – строго произнёс Чон и дал волю альфе сделать свое дело.       Мин прежде практиковал этот способ, когда пытался залечить себе шрамы. Но это были лишь затянувшиеся раны, и то лишь на теле самого демона, но никак не спасение жизни. За сотни лет он не научился основному, а ведь он знает о себе и кейнибах намного больше, чем кто-либо. Альфа зажмурил глаза и в голове нарисовал картинку, как поток энергии сужается в тонкую полоску и струится по руке и пальцам, внедряясь в кожу умирающего. Страх навредить помешал ему и процедура оборвалась. Чонгук прикрикнул: – Снова, попробуй ещё раз. У тебя есть ещё одна и только одна попытка. Юнги, соберись, не мне учть дьявола верить жизни!       Мин плотнее прижал свою ладонь и вновь зажмурился, громко выдыхая. В воздухе внезапно запахло гарью, а ожоги на теле Кима начали кровоточить чёрной кровью. "Это яд выходит, спокойно!" - успокаивал Чон, сам не веря своим словам, но надеясь, что это действительно так. Вокруг сердца Тэхена молнией вырисовывались знаки бесконечности, вспышками исчезающие и появляющиеся вновь. Омега прогнулся, выпячивая грудь, но Юн прижал её обратно с помощью Гука. Кима трясло, его глаза распахнулись, а на губах застыл немой вопль, зрачки танцевали вальс в радужных красках, а вытекающая кровь стала превращаться в тёмный дым, от чего все, кроме демона, начали задыхаться от удушающего ядовитого газа.       У альфы тряслись ноги, ослабевало все тело, поэтому Чонгук, под громкие крики Чимина о том, что не стоит этого делать, положил свою руку на ладонь Юнги, чувствуя как электрический ток пробирается к его клеткам. Стиснув зубы, он лишь крепче нажал на грудь Тэ. Мин поднял на него удивлённый взгляд и благодарно кивнул, выпуская ещё более мощнейший разряд энергии, теряя сознание. Пак успел его подхватить прежде, чем в помещении стало темнее, чем было, от лопнувших лампочек. В мгновение раны на Киме начали заживать и исчезать, будто их и не было вовсе, его лицо приобретало приятный розовый оттенок, что нельзя сказать о Юнги.       Альфа, не выдержав напряжения, упал на землю, придавив собой капитана и начал биться в истерике и жалобном крике от того, как его лёгкие наполнилось кислородом. Сердце забилось в бешенном темпе, а клыки и когти, которые он выпустил по инерции, начали медленно с ноющей болью врастать обратно в кости, скелет менял строение, вызывая судороги, желудок скрутило от безумного голода, но при этом вся желчь, пропитанная кровью, и сгустки плоти, сгнившие десятки лет назад, рвотой беспощадно выходили из Мина, раздирая горло от постоянных порывов тошноты. – Капитан Пак, присмотрите за омегой, я помогу ему, – подходит к шокированному парню омега и кладёт ладонь на плечо. – Тэхен в безопасности, Юнги справился. Теперь мы просто обязаны помочь ему. – Что с ним такое?? Его рвёт человечексими глазами и мясом! – Я думаю, его тело оторгает то, что парализовало его давным-давно, выходит вся гадость, чтобы организм очистился и полноценно позволил стать человеком. – Ты хочешь сказать, он будет одним из нас? – Да, я это и имею в виду, – Чон с нежностью посмотрел на своего парня и поцеловал того в щеку, шепча на ухо. – Мы спасли больше жизней, чем потеряли. – Ты прав, хорошо, я останусь с Тэхеном. – Юнги, Юнги, посомтри на меня, – просит альфу Чон, на что тот лишь вновь хватается за грудь и блюет. – Нам нужно перейти в другое место, тут рядом, – под внимательный взгляд Чимина, омега поднимает Мина, пачкаясь в рвоте и грязи, и тащит его прочь из медпункта в шатер Тэ, где он когда-то жил: это место переделали под склад, поэтому оно могло стать лучшим убежищем для альфы. – Держи, выпей это, – протягивает бутылку воды, стоящую на рядом расположившемся ящике с припасами, Чон. – Это обычная вода, она поможет прочистить желудок и побыстрее избавиться от неприятных ощущений. Ты - герой, Тэ в порядке, и ты тоже будешь. Давай я обработаю тебе руку, – тянется за бинтами и мазями в кармане халата. – Твоя рука… – прикасается неповрежденной кистью к ранкам на запястье и тыльной стороне ладони омеги Мин. – Это пустяки, небольшие царапины, твоя приняла весь удар на себя. – Почему появились искры? – Ты слишком сильно надавил на грудную клетку, выпуская заряд энергии, но она оттолкнулась, отчего произошло трение. Но ты вовремя и незаметно все вернул на место. Скажи, как ты себя чувствуешь? – Как будто вот-вот умру. Кости ломает, почему мне так больно? – Сколько тебе лет? – Четыреста семьдесят восемь и сто тринадцать дней, но зачем тебе это? – Сколько тебе было, когда ты стал… кейнибом? – Почти двадцать пять. – Твой организм перестраивается на новый этап жизни. По нашим меркам, ты давно должен уже лежать в могиле и гнить, но ты жил. Но для всех тебе сейчас будет двадцать пять, ну почти, – улыбнулся Чон. – Твой организм ещё несколько недель будет привыкать к новому состоянию и смертной жизни. Некоторые раны и вовсе не заживут, что уже касается памяти. Ты будешь помнить абсолютно все, но со временем весь промежуток времени в другой личности испарится, и ты станешь тем самым Юнги, как тогда. – Я забуду Тэхена? – все, что сейчас волнует альфу. – Я не знаю, но навряд ли. Ты должен будешь его вспомнить, потому что он будет тебя помнить. – Спасибо… – Тебе спасибо, отдохни пока. Когда мы перенесём Тэ в мой шатер, я отведу тебя обратно. Будем обследовать тебя. – Я, правда, человек? – Да, и могу сказать, что у тебя очень приятная внешность и голос, ты очень даже милый, – альфа лишь улыбнулся и прикрыл глаза, дабы уснуть.

Мин Юнги не забудет Ким Тэхена, ведь лишь его улыбка помогла выжить среди сумрака смерти...