Стримерские будни

      Стрим заканчивается слишком поздно: кто ж знал, что в гаче будет настолько интересный сюжет? К тому времени, как он начал прощаться, Тарталья успевает зевнуть три раза за минуту. В чате помимо прощаний тут же всплывают пожелания хорошо отоспаться и отдохнуть в субботу.       — Спасибо-спасибо, — усталый смешок звучит слишком уж вымученным. Поэтому он просто оставляет ссылку на рейд к хорошему другу и выключает веб-камеру, завершая стрим.       Как бы ему ни хотелось упасть лицом в подушку и заснуть, Тарталья не может. Сначала надо предъявить претензии одному очень наглому модератору. Он заходит в дискорд и пролистывает вниз до нужной конфы.

***

      childe: frozenbite ну и зачем ты это сделал?       frozenbite: что сделал?)       childe: намекнул что я прячу не девушку       dolly molly: АХАХАХАХАХАХ       dolly molly: жаль я не мог сегодня быть на потоке       enka: это было как минимум не этично       frozenbite: они всё равно рано или поздно бы догадались       childe: . . .       frozenbite: ты что злишься..?       childe: не то чтобы       childe: я разочарован и расстроен       frozenbite: эй ну ты чего       dolly molly: да уж       childe: я слишком устал для всего этого дерьма       childe: спасибо за модерацию, frozenbite, enka, QUL, unknown, rusty

***

      Чайльд не следит за дальнейшей перепиской. И зачем спросил? Только паршивее стало. Выключив аппаратуру и вымыв посуду, его успокаивает мысль о Чжун Ли.       Во время перерыва он успел поесть домашних голубцов с грибами и получить поцелуй в макушку. Тарталья жалобно заныл, ведь ласки оказалось слишком мало за целый день разлуки. Но Чжун Ли только усмехнулся и прошмыгнул в кровать: в спальных штанах и с оголённым торсом, без макияжа, с распущенными волосами. У Чайльда от такого заскреблось под ложечкой, но работа — есть работа, а он привык доделывать её до конца.       В темноте он пробирается под одеяло к тёплому телу. Касается холодными руками горячей спины, обхватывает хорошо сложенные грудь и пресс — и как только такой чопорный книжный червь успевает поддерживать тело в тонусе? — и прижимается губами к затылку. Чжун Ли придвигается ближе, и хриплый ото сна голос разрывает тишину:       — Закончил?       — Закончил. — Чайльд утыкается в шею, вдыхая естественный землистый запах Чжун Ли в перемешку с ароматом шелковицы и глазурных лилий.       — Как прошло?       — М-м-м, — неопределённо мычит Тарталья, предпочитая не поддаваться отрицательным эмоциям, а сосредоточиться на ощущении Чжун Ли рядом.       — Аякс, — но Чжун Ли, похоже, это не устраивает, и он переворачивается в объятиях Чайльда к нему лицом. Даже в темноте он видит плещущееся беспокойство в янтарных глазах.       Архонты, он такой красивый.       — Что случилось? — тёплая изящная рука ласково ложится на щёку, а большой палец почти невесомо выводит круги.       — Возможно, кое-кто намекнул моим зрителям, что я скрываю от них не девушку, — нехотя начинает Чайльд, упорно избегая взгляда Чжун Ли, и изучающе, — словно бы ещё не знал каждый миллиметр этого тела, — проводит по ключицам и бокам, очерчивая линии скрытых под одеялом золотых татуировок.       — Ты так подавлен из-за этого? — Аккуратно спрашивает Чжун Ли, поднимается в кровати повыше, утыкаясь носом в копну рыжих волос. — Не хочешь, чтобы они знали?       — Я...       Чайльд не знает. Эмоции слишком перемешались, а Чжун Ли такой домашний и родной, что он готов расплакаться от веса его рук на своей талии и мягких губ на лбу, от нежности в каждом мягком и по-сонному ленивом, но уверенном движении.       — Я хочу им сказать... но я не готов. Как они к этому отнесутся? — Признаётся Чайльд, вновь утыкаясь в шею, пока ноги под одеялом переплетаются. — И, если тебя узнают, не повлияет ли это на твою репутацию? Хоть и не на много, но я всё же моложе тебя. В прошлом году только выпустился... пойдут ли слухи?        Чайльд и сам не знает почему это так беспокоит. Все эти мысли одна за одной наваливались в течение последних двух лет как они начали встречаться. Чайльд игнорировал их, а потом и вовсе было не до этого. Они оставались где-то там, на задворках, так что же произошло сегодня? Почему он чувствует себя настолько уставшим и потерянным? Из-за невинной шутки?       — Мой милый Аякс, любимый, — горячо шепчет Чжун Ли в шею Чайльда, вырывая из омута хаотичных мыслей, — посмотри на меня.       Чайльд поднимает взгляд и задыхается. В глазах Чжун Ли — всё. Всё, о чём он когда-либо мог мечтать. Сердце приятно набухает, грозя взорваться от переполняющей его любви и заботы.       — Всё будет хорошо, — и почему-то Чжун Ли хочется верить, — Я понимаю твой страх и не скажу, что мне тоже не страшно. — Тонкая линия губ несмело касается уголка его рта, — Как только ты будешь готов, мы расскажем им. И что бы ни произошло в будущем, знай, я тебя не брошу. Мы всё преодолеем. Вместе.       — Спасибо, — только и может вымолвить Чайльд, пока в уголках глаз скапливаются непонятно откуда взявшиеся слёзы, которые тут же сцеловывают, — Я люблю тебя.       — И я люблю тебя.       Чайльд сам тянется за поцелуем, желая раствориться в нём. Твёрдые руки заземляют, утешают и наполняют нутро спокойствием. И Чайльд старается ответить так же, передать через одни лишь прикосновения благодарность и заверения о всех тех вещах, которые не может сформулировать до конца. Но он уверен, что Чжун Ли поймёт и так.       Чайльд засыпает в тёплых объятиях, полностью уверенный в завтрашнем дне.