Shōjo to ishi.

Тёплые солнечные лучи освещали землю. Играли светом в каплях дождя, лужах; подсвечивали яркую зелень листвы деревьев и травы. Чириканье воробьёв, стрекот цикад, жужжание жуков и тихий шум крон деревьев. — Там ясная погода, — вампир мельком взглянул в окно через щель в задёрнутых шторах. Девушка даже не взглянула в ту сторону, продолжая листать каналы телевизора. Он дождался от неё лишь слабую тень кивка. Этого было достаточно. Вампир вздохнул и отправился на кухню. За то время, что он провёл в этом доме, он успел перестать быть гостем. Теперь он как будто чувствовал, что дом воспринимает его как часть себя. У вампира есть своя комната. Своя кружка, которую изначально ему протянула Ёруко. Своё место за столом. Он чувствовал, что получил место, которое дала ему девушка. Вернувшись с кухни, вампир устроился на диване рядом с хозяйкой дома, протянув ей открытую пачку чипсов. Девушка же только отрицательно покачала головой, нажимая очередную кнопку и переключая канал. Он не обратил на это внимания. Она и раньше временами отказывалась от чего-то. А потом она просто сначала перестала ужинать. Затем обедать. Она всё так же разогревала в микроволновке по две упаковки рамена. Всё так же на обед время от времени у них появлялись сосиски и она отдавала свою ему. Она так же наливала каждое утро большую кружку кофе, делая из неё всего один глоток, а потом доставая из холодильника пиво или содовую. Она так же молчала, произнося лишь по паре слов, по одной фразе, иногда, когда без неё нельзя было обойтись (как когда она сказала ему, что её дедушка не сможет приехать, она сказала «он не приедет»). Она так же молчала в трубку. Так же забирала коробки с едой раз в неделю и время от времени ходила в свою комнату на втором этаже, предпочитая находиться в гостиной перед телевизором. Вот только она перестала есть не только сосиски. Перестала пить кофе, вливая в себя только то, что хранили внутри себя холодные жестяные банки. Она всё меньше брала в руки пульт, доверяя выбор каналов вампиру. Он всё чаще находил её стоящей возле окна, выходящего на внутренний двор, а не ворота. Это окно находилось в коридоре, в почти пустом тупичке, который архитекторы дома оставили для диванчика, которого уже давно не было. А потом вампир мельком заметил, как её рука непроизвольно сжалась, как будто она держала что-то не слишком большое, но увесистое. Раньше такого не было. Но и на это он не обратил бы внимания, если бы не… — Ты куда-то идёшь? — спросил вампир, смотря как хозяйка дома стоит перед открытой дверью на внутренний двор. — Я… не хочу выходить туда, — она обернулась. Вампир приподнял бровь — она протянула ему руку. — Пойдёшь? Казалось бы: что такого страшного? Просто солнечная тропинка с полосками белого морского песка вместо бордюра. Просто какой-то декоративный кустарник, подстриженный под пирамидки. Просто беседка неподалёку и солнце на чистом небе. Люди ведь должны любить такое? Но вампир знает. За всё это время он успел понять — ей нравится дождь, темнота и тишина. — Хорошо, — он подходит и берёт её за руку, выводя на солнце. Он тут же превращается в кота. Она смотрит на чёрного котёнка у своих ног и сглатывает, смотря вперёд, на ту самую беседку. Тёплые солнечные лучи освещают землю, играют бликами на стёклах окон и просвечивают сквозь яркую-яркую листву. Но она видит этот день совершенно иным. В тот день бушевала гроза.