То, ради чего стоит жить

Нил сыграл свою последнюю игру в экси в пятницу днем в Миллпорте, штат Аризона. Нил знал, что ничто не длится вечно, ни его детство, ни его псевдонимы, ни даже его непобедимая мама. Тем не менее, Нил все еще испытывал то же тяжелое разочарование, что и тогда, когда ему предстояло получить новое удостоверение личности. Он был один на скамейке запасных, когда подошел Эрнандес и сказал, что его кто-то ищет. Страх, так глубоко укоренившийся в его матери, длился до тех пор, пока он не увидел Дэвида Ваймака из штата Пальметто, подошедшего к Эрнандесу. Нет. Они не могли быть здесь ради него. Как бы они вообще нашли его в «Нигде», в США. Если не… Нил посмотрел на Эрнандеса, который широко улыбался, как будто он делал что-то полезное, а не потенциально приводил его к гибели. Нил знал только об одном игроке «Лис», и это был Кевин Дэй. Нил знал, что это Рико сломал Кевину руку. Вероятно, потому, что он не мог смириться с тем, что не соответствовал №1 на своем лице. Нилу Кевин всегда нравился больше. Он был мягче. В ту ночь, когда им было по двенадцать, Кевина чуть не вырвало рядом с Натаниэлем, когда у них впервые взяли кровь, но Рико.. Рико выглядел почти таким же радостным, как и его отец. Он знал, что Кевин Дэй был в черном внедорожнике на школьной парковке, прямо за Ваймаком. Итак, Нил сделал то, что у него получается лучше всего. Он побежал. Побежал так быстро, как только мог, к своему шкафчику, в котором лежала сумка, в которой были все. Бац! У Нила перехватило дыхание. Сгорбившись, упершись коленями в пол и не в силах подняться, Нил позволил осознанию утонуть, что его только что ударили ракеткой экси. И он получил сильный удар. Нил медленно поднял голову, готовя свое тело к бегу, чтобы оправиться от удара и убежать как можно дальше от нападавшего из Аризоны. Черные армейские ботинки. Черные джинсы. Черная рубашка. Бледная кожа. Вот как много Нил смог увидеть, прежде чем стеснение в животе заставило его снова сгорбиться. — Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей. — Раздался голос Ваймака входящего в раздевалку. От Эндрю ответа не последовало. Ни на мгновение, а потом, буквально, голос сверху. — Давненько не виделись, Наркоман. × × × Впервые два мальчика встретились по-настоящему в первую неделю сентября. Мэри все еще не была уверена, что они пробудут в Окленде, штат Калифорния, достаточно долго, чтобы найти квартиру и отдать сына в государственную среднюю школу. В течение той первой недели, до того, как Стефан поступил в среднюю школу Окленда Ист, брюнет просто бродил вокруг, запоминая все хорошие укромные места в городе и находя новые тропы, которые можно было использовать для быстрого побега из города. × × × Стефан в настоящее время исследовал лес за каким-то старым центром отдыха для молодежи. Он нашел заброшенную вывеску с надписью «Природный парк Джостена» и это было слишком заманчиво, чтобы не прогуляться по высокой траве. Он шел примерно десять минут, прежде чем нашел просвет в деревьях. Ничего, кроме короткой травы, коричневой земли и подсолнухов. Отвлекшись на этот маленький момент красоты, Стефан чуть не пропустил звук падающей на землю ветки. Он резко повернул голову вправо, где увидел огромное дерево, которое казалось почти неуместным. Оно было широким, пять человек должны были бы обойти его и обнять по окружности, и к тому же высоким. Достаточно высокий, чтобы он не мог смотреть вверх без того, чтобы солнце не жгло ему глаза. Он не видел такого красивого и большого дерева со времен Монреаля. Несмотря на то, насколько красивым было дерево, что-то настолько неожиданное привлекло внимание Стефана к толстым ветвям в десяти футах над землей. Мальчик примерно его возраста, со светлыми, почти платиновыми, волосами сидел на одной из веток. Он хмурился прямо на Стефана, как будто это он был неправ, прервав занятие по лазанию по деревьям. Стефан не знал, что сказать, он был во многих немыслимых ситуациях, и все же мальчик на дереве, в глуши, был одним из самых странных. — Ммм, привет? — Это было все, что он смог придумать. — Ты в порядке там, наверху? — Боже мой, он должен просто заниматься своим делом, кого волнует какой-то парень на дереве? Блондин, знает, что конечно, с мальчиком там все в порядке. Все, что Стефан получил в ответ, было то же хмурое лицо, на этот раз было поднятие левой брови в дополнение к свирепому взгляду и молчанию. — Я просто посижу здесь немного, хорошо? Расслабься немного. Ходил весь день, понимаешь? — Боже милостивый, останови эту бессвязную болтовню. Стефан никогда не был из тех, кто так много говорит, но Абрам был, и прямо сейчас, когда был только один свидетель и много красивых цветов, Стефан становился все менее и менее реальным, а Абрам выходил на поверхность. Абрам сел, прислонившись к дереву прямо перед большим, лицом к светловолосой голове, и наклонил голову, чтобы заглянуть в то, что казалось карими глазами. Солнце делало их похожими на мед и серединку подсолнуха. Двое парней просидели в странной тишине полчаса, просто наслаждаясь свободой и одиночеством (ну, теперь общим одиночеством), пока блондин не начал ерзать, спускаясь к ветке под той, на которой он сидел. На едва заметных дрожащих ногах он добрался до следующего, более низкого, но немного пошатнулся и вслепую ухватился за ветку, чтобы сохранить равновесие. Абраму потребовалось много усилий, чтобы скрыть ухмылку, но он чувствовал, что это только сделает другого мальчика еще более раздражительным. — Знаешь, если ты поднимешь левую руку чуть выше, ты сможешь дотянуться до ветки и– — Отвали. Ну, тогда ладно. Абрам просто держал бы рот на замке. Но потом очень грубый блондин снова споткнулся, пробормотав что-то невнятное. — Ты уверен, что все еще хочешь, чтобы я отвалил? — На этот раз Абрам не смог сдержать ухмылку, появившуюся на его лице. И, о боже, блондину все это не понравилось, если судить по его убийственному взгляду. Эх, Абрам видел более суровые взгляды и более смертоносные глаза. — Как я уже говорил – до того, как ты так грубо прервал меня, – если ты просто поднесешь руку немного левее, то сможешь лучше ухватиться, чтобы стабилизировать себя, а затем добраться до следующей ветки. — Отвали, что именно тебе непонятно в этих шести буквах? — Слушай, придурок, я просто пытаюсь помочь, тебе не нужно быть таким– А потом блондин упал с высоты шести футов. Здорово. Как раз то, что было нужно Абраму. Еще больше крови на его руках. Он быстро подбежал к мальчику, который на самом деле оказался гораздо ниже ростом, чем ожидалось, и опустился на колени. Когда он потянулся к мальчику, который сжимал его правую лодыжку, чья-то рука быстро схватила его за запястье и притянула к себе. — Не прикасайся ко мне. Никогда. — Затем блондин рывком отпустил его запястье. Это было все, что Абраму нужно было услышать, и он отступил, чтобы вместо этого сесть перед мальчиком. Абрам кивнул, установив зрительный контакт, чтобы убедиться, что мальчик напротив него понял, что он больше не будет пытаться сделать что-то подобное. Вместо этого Абрам просто осмотрел лодыжку, о которой шла речь, отметив, что кость не вылезла наружу, а синяки пока были минимальными. — Из того, что я могу сказать, это небольшое растяжение связок. Самое большее искривлено, ничего не сломано... — Ты что, идиот? Разве ты не слышал, как я уже не раз говорил тебе «Отвали»? — Я просто хотел убедиться, что ты не раскроил себе голову о землю, блядь, подай на меня в суд. — Хорошо. — Что? — Я подам на тебя в суд. — Сказал блондин, как всегда, стоически, но Абрам знал, что он самодовольный. С этого момента это была игра в гляделки. Просто тишина, и еще раз тишина. Ни один из них не хотел говорить первым, и ни один из них также не хотел прерывать зрительный контакт. Солнце садилось, и карие глаза стали похожи на оттенок виски, которое мама Абрама заставляла его пить всякий раз, когда ей нужно было наложить швы. Он ничего не добился с этим упрямым мальчиком, и, несмотря на то, каким упрямым он мог быть, Абрам знал, что Мэри начнет впадать в паранойю, если он скоро не вернется. Глубоко вздохнув и закатив глаза, Абрам разогнул ноги и медленно встал, надеясь на самом деле не напугать раненого мальчика. Он не был таким уж придурком. Он отошел от блондина, все еще опасаясь, что подставляет спину совершенно незнакомому человеку, который уже проявил себя довольно враждебно. — Ты бездомный? — Спросил новый, но уже знакомый голос. — Ты выглядишь дерьмово. — Ирония судьбы, подумал Абрам. Он повернулся, чтобы посмотреть на фигуру, все еще лежащую на земле, и нахмурился. — Нет, я не бездомный, почему, черт возьми, ты так думаешь? Ты тот, кто живет на деревьях. Мудак только закатил глаза, а затем оглядел Абрама с ног до головы взглядом, который говорил: «Ты серьезно тот, кого нужно критиковать прямо сейчас?» Как бы то ни было, Абраму не нужен был совет по одежде от человека, который выглядел так, словно сошел с гранжевого шпионского фильма 90-х. Ну и что с того, что его одежда была мешковатой и непримечательной, она позволяла ему сливаться с толпой, и этого ему было достаточно. Абрам снова начал уходить, на этот раз без колебаний, он просто хотел убраться оттуда как можно скорее. — Подожди. Боже мой, неужели этот парень уже не мог оставить его в покое, Абраму сейчас не нужно было еще одно оскорбление, ему просто нужна была теплая постель. Последние несколько дней спешки с переездом из Индианы в Калифорнию наконец-то настигли его. — Что теперь, придурок? Ну и что с того, что он огрызался, не похоже, что другой мальчик заслуживал большего. Он снова обернулся и обнаружил, что на него смотрит тот же самый хмурый взгляд, но на этот раз в этих глазах цвета виски была какая-то уязвимость, которая была так хорошо спрятана, что Абрам почти не заметил ее. Как вспышка, оно исчезло, и снова появились эти почти мертвые глаза. Все, что сделал блондин, это поднял руку в сторону Абрама. Черт, ему действительно нужно было узнать имя, потому что он действительно устал называть его блондин. Но он все равно постарался не показать своего самодовольства. Этому засранцу нужна была помощь, чтобы встать, но он был слишком горд, чтобы сказать об этом вслух. Итак, как и любой добрый самаритянин, Абрам подошел к мальчику и наклонился, чтобы схватить его за запястье и локоть, чтобы поднять его. — Могу я прикоснуться к тебе? — спросил Абрам, прежде чем положить руки на другого мальчика, вспомнив, как быстро его запястье было схвачено, когда он попытался в первый раз. У блондина были очевидные проблемы, и Абрам не собирался давить или осуждать. Он, меньше, чем кто-либо другой, был в том положении, чтобы судить о чьем-то багаже. Карие глаза метнулись к нему, и хмурый взгляд стал еще гуще. Абрам даже не знал, что у кого-то брови могут так близко сойтись. И все же, когда их глаза встретились, обычная пустота сменилась легким шоком; как будто эти глаза никогда раньше не видели доброты, даже если эта доброта была в форме простого вопроса. В ответ он получил грубое — «да». Итак, Абрам схватил его за запястье и локоть обеими руками и медленно, но твердо помог мальчику встать. Теперь, находясь в вертикальном положении, незнакомец явно предпочитал левый бок, пытаясь снять нагрузку с поврежденной лодыжки. — Давай, пойдем, моя мама будет интересоваться, где я. — Солгал Абрам. Не получив ответа, двое мальчиков поспешно пересекли поляну, прошли по каменистой тропинке и оказались сразу за Центром отдыха. — Остановись. — Сказал блондин. Я уйду здесь. — Он кивнул в сторону лестницы в Рек. Бетонная серая лестница, которая вела к металлической задней двери такого же серого и холодного бетонного здания Рек. — Ты уверен? — спросил Абрам. — Я не против помочь тебя добраться домой. Боже, что делал Абрам, он никогда никому не предлагал помощи, он был привязан только к себе и своей матери. Вот как они выжили. — Брось. Меня. Здесь. — Повторил мальчик, как всегда резко. Ладно, тогда это был последний раз, когда Абрам был добрым самаритянином. Абрам медленно опустил другого мальчика на землю, и как только мальчик твердо встал на вторую ступеньку, Абрам начал поворачиваться, готовый, наконец, оставить другого позади. Затем голос позвал. — Эндрю. Не Мудак… Мудак. Абрам ухмыльнулся, понимая, что измотал мальчика. — Стефан. Затем, отсалютовав двумя пальцами, Абрам, Стефан попрощался с мальчиком, которого он даже не был уверен, что увидит или пообщается с ним снова. × × × «Давненько не виделись, наркоман.» Этот голос. Тот, который преследовал Нила и Абрама одинаково. О ком Нил думал всякий раз, когда кошмары становились слишком сильными. Этот голос и эти глаза. Тот же цвет виски, который Нил видел, когда закрывал глаза и позволял себе отправиться в далекое место, где были только он, большое дерево и обладатель этих глаз. Но этого не могло быть. Первое, что сделал Нил после того, как сжег свою мать на пляже — это поискал Эндрю. Он вломился в офис CPS в Окленде, что оказалось намного проще, чем ожидал Нил, но досье Эндрю было закрыто. Там ничего не было. Никакой истории о домах, через которые прошел его блондин. Текущего адреса нет. Эндрю Доу был призраком, преследующим разум Нила воспоминаниями о лучшем году его несчастной жизни. Кроме того, Нил помнил, как сильно Эндрю ненавидел Экси. Какого черта ему подвергать себя студенческому экси’зму, когда он едва ли хотел играть в течение часа в неделю? Но это был он. Это был Эндрю. Святое дерьмо, это был Эндрю.