Золото, уголь и кости

      Разделенный горный проход был намертво засыпан снегом. Страж Горного монастыря Акарус говорил, что такое происходит каждую зиму и удивляться, в общем, нечему, но Альто все равно удивился. Еще никогда в своей жизни он не видел таких злых метелей, настолько глубоких сугробов и столь ужасающей изморози на стенах собственной комнаты, в которой он проснулся одним недобрым промозглым утром и осознал: они тут надолго.       Вот и жаждущему выступить на Кабаэт Наратзулу пришлось повременить — как уверил его Калисто, «буквально пару седмиц».       — Сколько? — с недоверием переспросил Наратзул тогда, и Альто, грустно вгрызающийся в жесткую сырную корку рядом с мирно трапезничающими магами монастыря, навострил уши.       — Пара недель, — повторил Калисто без тени сомнения. — Уверяю вас, Арантеаль, при некоторой… гхм… сноровке…       — …и везении, — тихо вставил Акарус.       — …мы окажемся в Кабаэте совсем скоро.       — Это правда? — Альто тихонько толкнул локтем Акаруса.       — Конечно, нет, — фыркнул тот. — Луну нам здесь торчать — не меньше.       Дни тянулись долго.       Альто, казалось, успел допечь буквально каждого из насельников монастыря, кроме Калисто, который решительно не хотел иметь с ним никаких дел, Константина, с которым всегда было приятно пропустить по паре стаканчиков под хмельные воспоминания об ушедшей молодости, и Наратзула.       Вот с ним как раз было проще всего. Время пролетало незаметно, приятно и с несомненной пользой, поэтому Альто каждый день с нетерпением ждал вечера, когда можно будет незаметно проскользнуть наверх, в покои Наратзула, и…       — Так, только никому ни слова, понял? — стращал Наратзул под утро. — Ни единой живой душе. Если кто-то узнает, это повредит моей репутации, и я тебя, Альто…       — Не беспокойся, — отмахивался тот. — Я нем, как мертвая рыба.       Хотя, конечно, хранить секреты в столь замкнутом пространстве, как переживающий зимовку монастырь, было тем еще испытанием.       Акарус был первым, кто заметил искусанные губы Альто, поэтому пришлось наплести невозможной ерунды про нападение крыс и героическое спасение припасов в подвале.       Однажды Калисто, чье присутствие Альто в потемках и не заметил, застукал его поднимающимся наверх с украденной у Константина бутылкой, поэтому пришлось солгать про странно сработавшее заклинание, разбросавшее вещи по монастырю. На это Калисто, помнится, ничего не ответил — лишь удивленно поднял брови и неслышно удалился в свою келью, оставив Альто наедине со жгучим стыдом.       Константин же…       — Ну чтоб тебя, мы ж только начали! — разочарованно вздыхал старик, отставляя в сторону бутылку, из которой только что собирался долить в опустевший стакан Альто. — Куда ты все время торопишься, Альберт? Зиме конца и края не видать, да и ночь впереди.       — Вот именно, — отвечал Альто, отводя глаза. — Мне пора.       — Серьезно? Опять ловить крыс на чердаке? Ой, прекрати, за кого ты меня принимаешь. Ты думаешь, никто не видит, куда ты шастаешь каждый вечер?       — Эммм… А кто и что видит?       — Калим, к примеру, видел тебя под утро. У него, знаешь ли, бессонница, а еще — комната ну прямо на том же этаже, где ты, хе-хе, «ловишь крыс». Слух у него тоже хороший, если что. Калим рассказал Луши, она — мне. Я…       — Не может быть, — обмирая от ужаса, проговорил Альто. — Так все знают?! Мне конец.       — А эти ваши разговорчики в трапезной? — продолжал потешаться Константин, которого, казалось, не брала ни перцовка, ни сивуха, ни тирматральский бренди. — Только слепой и глухой не заметил бы!       «Во всем виноват Наратзул, — подумал Альто. — Это точно виноват он!»       «Я придумал кто-что новенькое, — заглядывая ему в глаза, говорил сегодня в трапезной сияющий ехидством Наратзул. — Уверяю, ты изрядно удивишься, но тебе понравится».       «Ха, быть может, это ты удивишься, — усмехался Альто, видя краем глаза явно подслушивающего их шепотки Акаруса. — Ты меня еще плохо знаешь и не видел в деле».       «Вот еще, против моего опыта тебе поставить нечего».       «Кто тебе сказал, что у меня мало опыта? Как-то раз в Тирине с нашим охотником… Впрочем, вечером расскажу. Даже покажу».       «У меня есть одна идея, которая пришла мне еще во время заключения, — продолжал Наратзул, — и поверь, я обдумал все очень хорошо. Представлял в деталях, как это будет, тысячи раз смаковал каждый момент! Готовься, это будет потрясающе».       Альто и так был готов буквально ко всему — кроме пересудов, которые вдруг заняли праздные умы насельников монастыря. Каждый смешок, каждый косой взгляд вызывали в Альто бурю ужаса и стыда, пусть даже и выяснялось, что смеются не над ним и обсуждают не его. Однако он ничего не мог поделать со своей мнительностью, боясь, что рано или поздно Наратзул просто обвинит его в неумении хранить секреты и больше никогда, никогда не доверится ему.       Эта мысль была тяжела, как привязанный к ногам якорь, и вот уже следующим вечером после того разговора с Константином, Альто не смог не спросить Наратзула:       — И все же, а если кто-нибудь вдруг узнает?       — Это будет очень, очень плохо, — ответил тот, наполняя свой бокал белым вином, украденным Альто из шкафчика Калисто. — Я действительно не хотел бы, чтобы меня уличили в подобном. Ну, знаешь… Когда мы освободим Нерим, я свергну канцлера Баратеона и, возможно, стану королем, меньше всего мне будут нужны слухи обо всем этом. Надеюсь, ты помалкиваешь, Альто?       — Да, — нерешительно ответил тот, глядя мимо Наратзула на потрескивающий огонь в очаге. Это, наверное, была самая теплая комната в промозглом монастыре, поэтому он без тени сомнений, как обычно, стянул с себя шерстяную накидку.       — Вот и хорошо, — заключил Наратзул. — Давай, ты сегодня первый.       Утром в трапезной, конечно, Альто снова услышал эти шепотки. Лишари с ухмылкой что-то твердила Калиму, тот едва сдерживал смех и сверлил Альто развеселым взглядом.       — Ну что, — на плечо Альто вдруг опустилась чья-то ладонь, и он вздрогнул, — всех крыс поймал?       Константин сел прямо напротив него и с аппетитом принялся за кашу.       — Нет, — замялся Альто, отведя глаза и случайно встретившись с взглядом с Акарусом, который жевал растерянно и взирал с ужасом.       — А зря! — ехидно крякнул Константин. — Надо ловить всех. Поверь моему немалому опыту — если хоть одна крыса уцелеет, быть беде! В этом деле главное — чтобы все были довольны, смекаешь?       — Ох, Константин, — выдохнул Альто, — я так и знал. Всё, поползли слухи, верно? Мне конец. Сегодня же вечером он меня…       — Хе!       — Он и так меня выжал досуха, — продолжил Альто, понимая, что дальше отпираться бессмысленно. — Конечно, он намного старше и наверняка опытнее в этих делах, но я просто не понимаю, как он это делает!       — Ну, — ехидно протянул Константин, — у каждого свои таланты, верно?       — Но это переходит всякие границы! Я сначала думал, это магия, но я бы почувствовал, если бы он использовал какие-то заклинания. Он делает это сам! Просто руками!       Константин всхохотнул на всю трапезную и со скабрезной ухмылочкой подбодрил задумавшегося было Альто:       — Ну а ты?       — А что я? Что я могу этому противопоставить? Я знаю, на что он намекает и чего именно он от меня хочет, но… Я не готов! Это… Это просто выше моих сил!       — Все когда-то бывает в первый раз!       — Ну уж нет, — решительно помотал головой Альто. — Я сразу ему сказал, что этого не будет, у меня есть принципы, я ему не какой-нибудь там Мерзул, который поддавался на его уловки и в итоге лишился последнего самоуважения.       — Мерзул?! Я так и знал! — торжествующе воскликнул Константин. — Ох, если ты сейчас мне еще расскажешь, прав ли я насчет Калисто…       — Да, с Калисто они тоже это делали, — подтвердил Альто. — Но у Калисто хватило ума вовремя остановиться. А вот я… Я влип. Не могу ему сопротивляться. Думал даже, что это псионика, но нет. Это просто Наратзул и его гребаное очарование: он просит, ты сомневаешься, а потом и сам не замечаешь, как делаешь для него все, что угодно.       — Ахахахах!       — Но я решил, что буду сопротивляться, настолько, насколько смогу. Да, это очень сложно, но я вырабатываю стратегию.       — Правильно! — со всем ехидством одобрил Константин. — Наратзулу тоже полезно иногда испытывать на себе превратности судьбы… Ты понимаешь.       — Вот-вот! Только это очень сложно. Я уже и считал, и на бумажечке записывал…       — Прости, что?       — И даже принес другие кости! Но! Он постоянно! Выигрывает!       Улыбка соскользнула с лица Константина. Акарус лишь вскинул брови. Лишари произнесла нечто нецензурное.       — В каком смысле? — переспросил Константин.       — В прямом — он все время выигрывает, и дошло до того, что мне абсолютно нечего ставить! — обреченно продолжал Альто. — Понимаю, он намекает на щит Эродана, и вся эта заварушка с кубиками Моралы именно для того и задумана, но во имя солнца! Я скорее спою святую литанию, чем отдам ему щит, который я с таким трудом отнял у нежити!       — Вы всего лишь играете в кости?.. — упавшим голосом спросил Константин.       — «Всего лишь»? Он просил никому об этом не говорить, потому что стесняется этой своей страстишки, но… Постой, вы ведь именно о кубиках Моралы и думали, верно?       — Ну, в целом, да, — ответил Константин, обреченно жуя кашу.       — Но теперь, когда все стало известно, — вздохнул Альто, — даже не представляю, что он со мной сделает.       — Надеюсь, именно то, о чем мы подумали! — проходя мимо их стола, фыркнула Лишари. — Не зря же мы…       — Я же говорил, у нас скучно, — улыбаясь, вмешался Акарус. — Кстати, Альто, если захочешь сыграть без ставок…       — Эй, в очередь! — одернул его Константин. — Я тоже буду играть.