Золото, уголь и кости

-1-

      — Заберите у него добычу! Он член Ордена, а значит, у него орденское имущество.       Несколько паладинов, явно побоявшись перечить сурово сдвинувшему брови Маннорату, наскоро скрутили запыхавшегося парнишку и, невзирая на сопротивление, стали выворачивать его рюкзак. Там нашлись: волшебный камешек, вилка, амулет Светоносных («Ага!» — победно крикнул один из паладинов, но тут же сник под взглядом Маннората), разрисованная неприличными каракулями «Поэзия Фальяса», обломок кинжала, еще кинжал, тупой кинжал, зачарованный кинжал, ржавый и мерзко пованивающий рыбой кинжал, а также кинжал с искусной гравировкой.       — Больше ничего нет! — отрапортовал паладин.       — Славно, — пожевал губами Маннорат. — Теперь ты идешь на важное задание, мальчик мой. Тебе предстоит плыть в Эрторат…       — Опять?! — взвыл пришедший. — Но я ведь только оттуда!       — …разыскать женщину по имени Индар Мелдос и заставить ее рассказать все, что ей известно.       — Вообще все?       — Желательно. Но если не получится, пусть расскажет хотя бы о том, что ей удалось выяснить о Зорасе. Видишь ли, — Маннорат прокашлялся, — она намекнула Ордену на то, что сведения у нее имеются, однако запросила за них две тысячи золотых монет.       — И как я смогу тогда с ней распла…       — Ты ведь достаточно умен, — хлопнул парнишку по плечу Маннорат, — вот и придумай что-нибудь. И поторопись — корабль в столицу отходит с минуты на минуту.       Именно так, Мериан был достаточно умен. Настолько, чтобы после первой встречи с сиятельным предводителем Святого Ордена, наставником Зораса и по совместительству сильнейшим чародеем Фальяса устроить себе маленький схрон в палисаднике столичного храма. Больше своих ошибок он не повторит — отнятый Манноратом в первую их встречу магический посох Мериан забудет еще нескоро!       В схроне было немного монет, хорошенький меч с огненным зачарованием, а также несколько алхимических компонентов для самых необходимых зелий. С тяжелым сердцем Мериан пересчитал монеты: их было ровно триста три.       — Не хватит мне на эту Индар, — пробормотал он. — Но что же делать?       Продавать меч было бы обидно, да и никто из торговцев в здравом уме тысячу семьсот за него не заплатит. А кроме того, нужно было приберечь немного денег на переправу до замка Ролан, в любящие объятия Маннората, к теплой, воняющей плесенью постели и кислой орденской капусте.       Зачем он только согласился вступить в Орден? Ну зачем?! Оставался бы в Дранассе, с Калерисом. Хотя… Помнится, именно Калерис заливался восторгами, рассказывая о самоотверженности Ордена и могуществе Маннората.       «Они тебя не подведут, Мериан!»       «Они славные ребята, Мериан!»       «Орден служит Творцу, господу Мальфасу и всем богам, Мериан! Они по определению не могут быть… как ты выразился… мудаками, Мериан!»       — Я все помню, Калерис, — цокнул языком парнишка.       Найти пресловутую Индар было нетрудно — оказалось достаточно поспрашивать у служек в храме. В дом ее войти тоже удалось почти без проблем. А вот разыскать саму женщину…       Напрасно Мериан окликал ее из прихожей, на лестнице никто не появлялся. Поэтому Мериан решил подождать хозяйку внизу и заодно осмотреть гостиную. Вот остывающий камин, книжная полка, ровные ряды запыленных винных бутылок, череп…       Череп?       Череп!       Мериан зачем-то сунул палец между разинутыми челюстями. Вдруг вспомнилось, как совсем недавно он рыскал по побережью Каллидара в поисках могилы лорда-демона Тирны, борясь одновременно и с внезапно набежавшим штормом, и с хрупкой лодчонкой, которую посчастливилось зафрахтовать в Аулирендиле. Чисто случайно разглядел в пелене серый каменистый берег. Разбил лодчонку — и чисто случайно остался жив, хоть и пролежал на берегу без чувств какое-то время. Затем, разбуженный кусающим его за ухо крабом, Мериан все-таки нашел в себе силы прорваться в гробницу, а там…       Что было там, он помнил смутно. Кажется, он все время проверял, на месте ли амулет Светоносных, дрожа от каждого шороха и молясь невесть кому, чтобы выйти оттуда невредимым. Коридоры были темными, пыльными и страшными, и даже магический огонек Мериана не совладал со мраком и гнетущим ощущением притаившегося потустороннего ужаса. «Ну конечно, это же место гибели лорда-демона! Каким еще это место должно быть? Именно здесь Зорас нашел Рунный клинок, именно здесь обезумел, напал на Маннората… Интересно, Маннорат пытался отнять Рунный клинок у Зораса? Хм… Если нет, то досадно!» — рассуждал про себя пробирающийся по гробнице Мериан. Было бы намного проще — для всего Вина, а не только для Каллидара! — если бы именно в тот момент у старика хватило наглости поживиться чужими вещами и оборвать нить грядущих событий! Или же… Маннорат стал бы для мира участью гораздо более страшной, чем стал в итоге Зорас?       На постаменте под монструозной каменной фигурой демона было оглушительно пусто. Мериан растерянно провел ладонью по постаменту, стирая пыль и ловя странное ощущение смятения. Пройти такой путь и остаться ни с чем? Ну уж нет! Отгоняя навязчиво призывающий покинуть гробницу ужас, Мериан стал рыскать по погребальному залу в поисках какой-нибудь ниши или потайного прохода, где мог мы находиться искомый предмет, однако помещение было именно тем, чем выглядело: самым настоящим тупиком. В какой-то момент Мериану даже показалось, что ужасная статуя следит за каждым его шагом — а еще чуть позже, когда он бессильно уселся на пол и стал размышлять, как быть, послышался странный жутковатый шепот.       — Кто здесь? — вскинулся Мериан.       Дух Тирны? Но бывают ли духи у лордов-демонов? Или… возможно, побежденный и обессилевший демон все эти долгие столетия ожидал свою новую жертву в этой статуе?       Шепот явно усиливался, но сказать, что он исходил именно от статуи, было невозможно.       — Выходи! — грозно прорычал Мериан, все еще не понимая, как он примет бой с неизвестной нечистью. — Я не боюсь тебя!       А вот это точно было враньем! Мериан дрожал, как лист на ветру, и решимости его хватало лишь на то, чтобы бессильно наблюдать. Из воздуха — или вовсе ниоткуда — соткалась фигура в черных одеждах, которая постепенно принимала очертания черноволосого юноши, чьи глаза отчетливо светились в темноте серебряным и желтым. Одеяние его струилось, как дым, одно плечо было обнажено, а легкая поступь его по направлению к обмершему от страха Мериану распространила по залу едва уловимый запах непента.       — Что вы делаете в моем доме? — строго вопросил тихий голос, и погрузившийся в воспоминания Мериан вздрогнул.       Судя по всему, это Индар Мелдос вернулась к себе. Она была нестарой, но совершенно седой. В руках ее была корзина с продуктами, и можно было видеть, как корзина дрожит в такт дрожи самой женщины.       — Я… Я… Меня прислал Святой Орден! — нашелся Мериан, с готовностью протягивая женщине засаленное рекомендательное письмо Маннората, однако она не взяла его. — Дело касается сведений о Зорасе, мадам. Вы обещались рассказать что-то.       — Я озвучила цену, — отрезала Индар. — И если блистательный Маннорат не понимает, что это минимальная плата за все непомерные риски, которые я понесу в случае его вмешательства в этом дело, то вы тем более не поймете. Две тысячи. Не меньше.       — Но зачем вам столько? — вспылил Мериан. — Это же…       — Огромные деньги? — продолжила за него женщина. — О да. Но так вышло, что именно столько стоит билет на корабль до Эндерала.       — Эндерал… — растерялся Мериан. Это название не было знакомо ему.       — Эта страна — новая штаб-квартира Святого Ордена, — скривила губы Индар. — Разве вы как член Ордена ничего не слышали о благословенной земле Мальфаса, куда доблестный светорожденный владыка сбежал от воинства лорда-демона Армонаарта? Я тоже хочу отправиться туда. Знаете… То, что оскверненный демонами Фальяс умирает, не видит только слепой. Мне хотелось бы оказаться подальше отсюда до того, как последствия вторжения Армонаарта в эти земли станут необратимыми.       — Но разве чужбина приветит вас? — рискнул Мериан. — Судя по всему, вы не преклоняетесь перед Мальфасом, ведь вы… полуэтерна, судя по облику…       — На четверть этерна.       — Все равно. К чему стремиться в земли Мальфаса, если там вы будете чужая и по крови, и по вероисповеданию? Да, в Фальясе людям сейчас нелегко, Армонаарт оставил большие разрушения, но я уверен, что лучшие времена Мьяра Араната еще впереди!       — Вы говорите как политик, — вздохнула женщина. Она наконец поставила на пол свою увесистую корзину. — К сожалению, политики лгут. Королева Тарнри говорит нечто схожее: мол, потерпите, впереди нас ждет рассвет после страшной ночи, однако каковы признаки надвигающегося рассвета? Их просто нет! Она, беглянка из Каллидара, и королевой-то стала лишь потому, что иных претендентов сожрал Армонаарт.       — Она победила Армонаарта, — перебил Мериан.       — Она ли? — повела бровью Индар. — Люди говорят, Армонаарта победил Зорас, встав на защиту Тарнри и вонзив в лорда-демона Рунный клинок. Впрочем… важно ли это? Мертв Армонаарт или нет, но земля, отравленная им, уже почти погибла, вне зависимости от того, кто сидит на троне в Эрторате. Передайте Маннорату, чтобы раскошеливался. В противном случае…       — Я понял, — ответил Мериан. — Доброго дня.       — Прощайте, — пожала плечами Индар.       Когда он вышел из ее дома, то обнаружил, что с хмурого неба стал срываться холодный дождь. Лето подходило к излому, а значит, морозы начнутся со дня на день. Дороги заметет, море Молний вскипятят суровые шторма, а добираться по воде до замка Ролан станет не только неприятно, но и рискованно.       — Гадкий Зорас, — буркнул Мериан. Он смутно припоминал детство, в котором лето бывало теплым. — Надо ведь было тебе так испортить климат! Повелитель льда! Тьфу!       Но что же делать? Задание Маннората не выполнено, сведения Индар остались при ней. Где достать две тысячи? Занять у кого-либо? Но в Эрторате Мериан почти никого не знал, если не считать стража Тавилона, предводителя Светоносных. Хм… А ведь это вправду неплохая идея! Исполненный надежд, Мериан поскорее двинулся в квартал гильдий.       Перед штабом Светоносных, как обычно, чернел прикованный к столбу гигантский скелет Армонаарта, а парочка часовых грустно переглядывалась да сетовала на мерзкий ледяной дождь. Когда Мериан подошел к штабу, часовые без энтузиазма, но все же легко пропустили его — «Рожу твою здесь каждая собака знает… ой… То есть приветствую, член братства!».       К чести Тавилона, страж не замедлил организовать для мокрого насквозь члена братства камин и горячий чай, поэтому уже через четверть часа зубы Мериана перестали стучать от холода и он смог поведать стражу о своей беде.       — Две тысячи… — Тавилон задумчиво потер свой поросший черной щетиной подбородок. — Нет, не выйдет. За череп Тирны тебе уже уплачено, член братства, а на большее, не обессудь, финансирования нет. К тому же…       — Я прошу тебя, — взмолился Мериан, — я что угодно сделаю! Надо, быть может, пойти к королеве?       — Нет!!!       — Но череп ведь у нее? Я могу договориться. Сказать, что до сих пор не могу оправиться после случившегося в гробнице и на восстановление душевного здоровья мне нужно две тысячи.       — Чего удумал! — пророкотал Тавилон. — К королеве? Деньги просить? С ума сошел, член братства!       — Вот! — подхватил Мериан. — Я сошел с ума, потому что вылазка в гробницу Тирны… — Он запнулся, и будто бы вновь откуда-то повеяло непентом. — Словом, я с вас слишком мало взял, дорогие члены дорогого братства, от шока не сообразил. Но теперь…       — Ладно, — сквозь зубы проговорил Тавилон. — Схожу я к королеве. А ты тут сиди, горе горемычное. Душевное здоровье… Пфф… Чего только не придумают!       Через пару часов от Тавилона передали короткую записку: «Жду тебя в часовне во дворце. Поторопись!», поэтому Мериан с радостью сорвался с места. Он ожидал не только увидеть наконец легендарную победительницу демонов Тарнри, но покончить с этим бестолковым заданием Маннората. Пришлось, конечно, пару кварталов пробежать под проливным дождем и снова вымокнуть насквозь, но небывалое воодушевление как будто окрылило Мериана. То, что его зовут на аудиенцию, — хороший знак! Возможно, стоит попросить три тысячи! Хотя… Маннорат наверняка отберет излишки, невзирая на то, что братство по разбазариванию средств приказов не давало. Быть может, стоит попросить королеву хоть немного приструнить старика, охочего до чужих бесценных вещей, а то так жить уже невозможно. А еще…       Открыв дверь монументальной часовни, что располагалась во внутреннем дворе, Мериан замер на месте в ожидании увидеть королеву, однако в тусклом свечном свете разглядеть ее не смог. Сверкнувшая молния озарила часовню: действительно, кроме жреца в черно-серебристой робе и поникшего Тавилона, здесь никого не было. Ну что за неудача!       — Входите, юноша, — призвал жрец, поманив Мериана рукой. — Вы, должно быть, продрогли. Вот так, подходите к алтарю, здесь всегда тепло. Немного просушите одежду… Что за погода! Ах, что за погода!       — Проклятый Зорас, — машинально отозвался Мериан, как делали все жители Фальяса всякий раз, когда речь заходила о погоде.       — Прошу, не нужно резких слов, — улыбнулся жрец. — Ближе, юноша. Не бойтесь, это лишь алтарь, он не укусит вас.       — Я, признаться, не религиозен.       — О, наше божество, истинный Алтиссими, не разделяет верующих и неверующих, опекая всех этерна. Его алтари всегда теплые, потому что здесь слышен отзвук его милости. Милости, что разрушает границы, возведенные злом. Вы, верно, знаете, ведь вы тоже этерна…       Камень алтаря действительно источал тепло, да такое сильное, словно здесь минуту назад горел костер. Подумав, что это явно уловка жреца-колдуна, Мериан стал греть об алтарь замерзшие руки и заодно осматривать часовню. На алтаре россыпью лежали алые цветы и белые ленты, а по краям дымились маленькие кадильницы, распространяя тяжелый смоляной аромат. Дым от них восходил вверх, к статуе, изображавшей старое этернийское божество, которому поклонялись еще в Каллидаре. Мериан никогда особенно не жаждал заходить в этернийские святилища, как и в храмы Творца, поэтому вид этой статуи был для него в новинку — да что там, статуя повергла его в настоящий ужас, ведь изображала она юношу в струящемся одеянии, обнажавшем одно плечо.       — Я говорил с королевой, — подал голос молчавший доселе Тавилон. — Она согласна. Полчаса назад от нее принесли этот кошель.       — Великолепно, — пробормотал все еще разглядывающий статую Мериан.       — Она долго молилась здесь, — кивнул жрец, — зажгла кадильницы, выслушала рассказ уважаемого стража. Я, по правде, тоже заинтересовался, потому и попросил вызвать вас сюда. Надеюсь, вы не в обиде. Не могли бы вы сами рассказать мне, милый юноша, кого именно вы повстречали в гробнице Тирны?       Мериан перевел на него взгляд, затем вновь посмотрел на статую, а затем на какое-то время затих.       Шепот, разносившийся по гробнице, становился все более громким, запах непента все более густым, а облик невесть откуда взявшегося юноши все более и более осязаемым. Он приблизился ко вжавшемуся в стену Мериану и склонился, внимательно заглядывая в его глаза.       — Ну надо же, — проговорил юноша приятным голосом, полным легкомысленных интонаций, — ты все-таки доплыл сюда! Когда я увидел, как разбилась твоя лодка, мне стало не по себе, честно-честно! Я даже вспомнил, как чуть не подорвался в трюмах галеона во время восстания в Остиане — это было очень страшно. Но, наверное, не так страшно, как скала, несущаяся прямо на тебя.       — Ты кто? — хрипло спросил Мериан, стараясь отпрянуть подальше от этих разноцветных светящихся глаз, но стена не пускала его дальше. — Хранитель гробниц?       — Почти, — уклончиво ответил юноша. — А ты Мериан, на данный момент — член гвардии, получивший по голове от безвольного, очнувшийся в лазарете форта Терас и забывший половину своей жизни. Или — бóльшую часть жизни? Потому что иначе трудно объяснить твою приверженность людям из Ордена, которые с самого начала крутили тобой, как хотели. Калерис, Маннорат, Светоносные, а скоро и королева считают тебя услужливой собачкой на побегушках, с которой можно ободрать шкуру и заставить отплясывать на площади, а она только рада будет.       — Чего тебе надо? — не выдержал Мериан.       — Хочу показать тебе, где лежит череп Тирны. Ты ведь за ним сюда приплыл? За ним, знаю. Потому что Рунный клинок давно забрал Зорас, а больше здесь поживиться нечем. Ну, кроме мудрости, начертанной на постаменте под статуей Тирны. Видел ее? Это язык демонов Ратшека. Говорят, он сводит с ума. Говорят также, что демоны бессмертны и Тарнри не убивала Армонаарта.       — Так просто отведи меня к черепу! К чему все эти слова?       — Хочу предостеречь. — Юноша выпрямился во весь рост и небрежно махнул в сторону коридора, которого минуту назад еще не было. — Сила и могущество не всегда идут в комплекте с мудростью, дорогой мой друг, — кому, как не мне, знать это! Я Темный бог и Странник, подчинивший себе время, но дало ли мне это хоть каплю мудрости? Нет, скорее раскололо мой и без того скорбный разум еще больше. С тобой случится то же самое, если ты впустишь в себя могущество, а сострадание не впустишь.       Мериан зажмурился, стараясь отогнать наваждение. Не то этот странный облик, не то аромат непента, не то все сразу начало сводить его с ума. В голове загудела боль, понуждая открыть глаза. В отдалении послышался чей-то легкий смешок.       Оказалось, Мериан находился в совершенно другом помещении гробницы — низеньком потайном зале. Он огляделся: прямо перед ним на небольшом постаменте под горящей красной свечой лежал череп. Обыкновенный желтоватый череп, ничем не примечательный и совершенно не подходящий под описание черепа грозного лорда-демона, о котором говорили Светоносные. Один из клыков у черепа отсутствовал — и Мериан непроизвольно тронул языком непривычное пустое пространство, где еще недавно был его собственный клык, выбитый одним из премерзких безвольных. Отгоняя дурацкую, болезненную, случайно посетившую его догадку, он осторожно протянул руки к черепу.       — Тебе не кажется, что это не Тирна? — насмешливо произнесли за его спиной.       Оглянулся. Юноша в черном откровенно ухмылялся.       — Так кто ты такой? — переспросил Мериан.       — Можешь звать меня Альто, можешь — Темным богом, Странником, да кем угодно! — ответил юноша. — Я не обижаюсь ни на одно из наименований, более того — я тот, у кого никогда не было своего имени. Видишь ли, я его не помню. Мои родители погибли в Ледуре, когда я был совсем мал, оттуда меня увезли в Штайнфельд, и просто некому было запоминать, как зовут маленького пугливого сироту. Имя мне дали позже. Как и многочисленные именования.       — Штайнфельд, — пробормотал Мериан, — Ледур… Никогда не слышал о таких поселениях.       — И не услышишь, — осклабился юноша, — ибо эти города не будут заложены еще сотни лет.       — Но… — Мериан решил, что это уже попахивает безумием, поэтому вновь оглянулся на череп. — Ладно, мне плевать. Если это даже не Тирна, не мои проблемы, верно? Светоносные прислали меня сюда, здесь было это, я это принес — вот пусть и платят.       Он протянул было руки к черепу, но насмешливый голос юноши предостерег его:       — Светоносным нужен череп Тирны для того, чтобы снять с Мьяра проклятие некроса. Подделка не подойдет. Я имею в виду, нужен череп именно лорда-демона, а не, скажем, последнего короля и сына прекрасной Тарнри.       — Чего? — Мериан определенно ничего не слышал о погибшем наследнике королевы. — А что он здесь делает?       — Наверное, кто-то специально положил сюда череп. Чтобы его нашли. Оказали почести сей знатной особе, вздохнули об упокоении мятежной его души. Вспомнили о его жизни. Извлекли урок из истории о его смерти.       — Ничего не понимаю. Да и не хочу, если честно.       С этими словами Мериан решительно схватил череп.       — Ясно, — прокашлялся жрец, с опаской бросив взгляд на прислушивающегося Тавилона. — Вы уверены, что больше ничего не помните, Мериан?       Он нерешительно пожал плечами.       — Я помню, как усилился запах непента, — ответил он жрецу, — и разум мой, так сказать, поплыл. Как будто я упал на дно вязкого кошмара, какие бывают при лихорадке. Образы, люди, голоса, комнаты — какое-то невообразимое переплетение комнат, в которых я заблудился. Не знаю точно, что происходило в тот момент, но… Помню лишь, лежу в своей лодке, которую, как вы помните, разбил, — а она целехонькая, на волнах легко качается. Я наскоро поставил парус и пошел в сторону Аулирендила, а после уже там… ну, обнаружил в рюкзаке настоящий череп Тирны. Возможно… ну, возможно в той гробнице я надышался каким-то ядовитым газом и навоображал себе все это. Или… Словом, иного объяснения у меня нет.       — Но оно есть! — запротестовал жрец. — Вам являлся Алтиссими!       Как бы в подтверждение своих слов жрец указал на статую. Мериан поднял голову и вымученно хохотнул:       — Не, не думаю.       — Вам явилось божественное откровение, и впору бы задать вопрос, почему!       — Бред собачий. На что я этернийскому божеству? Просто всучить мне череп? Чего ради?       — Вот! Вы уже задаете вопросы, Мериан, это правильно! Теперь нужно просто сделать верные выводы!       — Самый верный вывод, — процедил Мериан, — это впредь надевать на лицо мокрую ткань перед заходом в гробницу. Мне повезло, что я вообще вышел.       — Но кто починил вашу лодку? — не унимался жрец.       — Наверное, она была не настолько сильно разбита, как мне казалось вначале.       — А непент? Откуда в гробнице непент? Этот аромат испокон веков приписывался появлению Алтиссими!       — Я понятия не имею, как пахнет непент! Просто в тот момент… ну, наверное, под воздействием газа я почему-то подумал о непенте.       — Ну а что насчет черепа наследника Тарнри? — мрачно спросил Тавилон. — Когда я передал ей эти твои слова, она весьма опечалилась.       — Но ведь у нее нет детей! — вспылил Мериан. — Мне все это приснилось, как вы не поймете! Это гребаное место гибели лорда-демона! Там и не такое могло произойти!       — Безверие не есть мудрость! — наставительно изрек жрец.       — Плевать, — ответил Мериан и, без церемоний подхватив приготовленный для него кошель, направился прочь из часовни.

-2-

      Утром невесть какого по счету дня Мериан с трудом разлепил глаза, привстал со своей жесткой, сырой от моря лежанки и огляделся. Проклятый слепяще-белый солончак на Костяном побережье все еще не исчез — какая досада! Остов корабля, что служил сегодня Мериану ночлегом, по-прежнему поскрипывал на слабом ветру и вонял старыми просоленными водорослями. Сизое небо стыдливо пряталось за обрывками облаков, то и дело проливая на солончак скупые искрящиеся слезы солнца.       Снова в путь. Снова — по зову Маннората, который на этот раз по-настоящему встрял.       Мериан тяжело вздохнул и полез в свою сумку в поисках фляги. Уже пару дней он знал, где находится форт Торак, но какое-то странное предчувствие отчаянно заставляло Мериана медлить. Вчера он, помнится, долго бродил по солончаку, нашел кучу костей, изломанную телегу, брошенные ящики с гнилыми припасами. Чуть подальше была павшая лошадь, изъеденная, скорее всего, мартами, а подле нее лежал полуобглоданный мужик в орденском нагруднике. При виде этого любой догадался бы, что дела в форте плохи, а генерал Дарвин, засевший там со своими солдатами, либо невозможный болван, либо Святому Ордену он уже не служит.       Но Рунный клинок, столь необходимый для спасения старины Маннората, находился именно у него. Что делать с Дарвином и его гарнизоном, Мериан пока не знал. Мысль же о Маннорате, горькая, как здешний ветер, обожгла ему сердце.       Все было не так.       Ведь все-таки тот момент, когда Маннорат поплатился за пристрастие к чужим вещам, неизбежно настал. Только теперь это был не старый кинжал из покинутой пещеры и не пригоршня серебра, а слава человека, прорвавшегося в ледяную цитадель Зораса, наконец-то найденную, благодаря сведениям от Индар Мелдос.       А ведь наивный Мериан до последнего считал, что задание «разведать» подступы к цитадели в компании небольшого орденского отряда — сущая ерунда!       — Атакуем эти ворота! — Маннорат, чьи черные магические крылья всколыхнули снег и подняли нешуточную метель, мягко опустился рядом с опешившим Мерианом и указал на ледяную преграду, пред которой покоились останки ледяных прислужников Зораса.       — Да, владыка, да господин, — суетливо залебезил орденский капитан.       — Но подождите, — помотал головой Мериан, — это же самоубийство! Да, мы разведали этот проход, но кто знает, что скрывается за…       — Я не могу упустить такой момент для нападения, — отрезал глава Ордена. — Выполнять.       — Но вдруг там Зорас?       Этот бессильный вопрос Мериана потонул в гуле огненных заклятий, которые усердно плавили ледяную стену. Что оставалось, кроме как идти за отрядом, вырезáть прислужников да слушать бодрые воззвания Маннората? Вот и Мериан, не придумал ничего иного. Зал за залом они продвигались вглубь цитадели, встречаясь то с одиночками, то с несколькими разрозненными группами слабых врагов, и это все очень походило на то, что нападения вправду никто не ожидал. Шло довольно легко и даже весело. В какой-то момент Мериан допустил мысль о том, что Маннорат догадывался о чем-то важном либо узнал нечто новое, помимо сведений Индар, вот и предпринял эту безрассудную вылазку в логово своего злейшего врага.       Жаль, что мысль о лютом тщеславии наставника Мериан как-то не допустил.       Король Льда спокойно ожидал в тронном зале, и лишь бесстрастно усмехнулся, когда толпа воинственных орденцев, дрожащий от холода Мериан и крылатый Маннорат в ужасе замерли, осознавая, что хозяин цитадели и не думал отлучаться. Зорас рвано вздохнул и наколдовал себе магический шлем. Встал с ледяного трона. Тяжело прошествовал к своим оппонентам, волоча заиндевевший двуручник и не выказав ни тени тревоги.       Орденцы прянули к воротам. Мериан запутался в ногах и, пятясь, чуть не споткнулся через ледяную глыбу. Маннорат, взмахнув крыльями, преградил было Зорасу путь, но ледяная магическая волна, повинуясь легкому кивку Зораса, тут же смела его к стене.       — Что же, сын мой, — голос Зораса под шлемом звучал глухо и печально, — ты выбрал себе наставника?       К кому он обращался? Мериан заозирался, но острие тяжелого меча Зораса недвусмысленно уперлось в его собственный нагрудник, как бы намекая на то, что разговаривают здесь не с Манноратом и не с кем-либо из отряда.       — Вы это мне? — тем не менее, переспросил Мериан, и голос его дрогнул.       — Кому же еще, — прозвучал приглушенный голос. — Как ни старалась твоя матушка Тарнри спрятать тебя от меня, дражайший Маннорат все равно привел тебя сюда. Королева наверняка будет разочарована в нашем старом маге. Но… скажи мне, сын. Что ты чувствуешь теперь, оказавшись здесь, рядом со мною?       Меч его опустился. Мериан с облегчением попытался вдохнуть, но захлебнулся ледяным воздухом, который рядом с Зорасом, казалось, был еще холоднее.       — Вы называете меня сыном? — наконец сумел вымолвить он.       — Да. Ты мой сын. Мой — и возлюбленной Тарнри. Разве ты не знал?       — У меня была потеря памяти. Я не помню ничего, что было до… до форта Терас.       — Жалкие попытки, — бесстрастно произнес Зорас. Он отошел на несколько шагов, словно углубившись в размышления. — Но раз уж ты здесь, то, быть может, ты выслушаешь меня, сын мой…       — Он не будет тебя слушать, исчадие! — вскрикнул Маннорат, чьи черные крылья затмили блеск обледеневших стен. — Мериан, беги! Ты не в силах противостоять ему!       По-прежнему с трудом осознавая происходящее, Мериан рванул к выходу. Он не знал, куда бежит, поскольку перед глазами его стоял туман, а сердце колотилось в неистовой панике, не давая мыслить рационально, — только бег сквозь промерзшие залы, только собственный ужас, только череда ужасных воспоминаний, которые он давно мнил старыми снами, беспощадно гнали его вперед.       Вот и свет. Густой морозный воздух, крики солдат, сцепившихся с ледяным элементалем. Ворота тяжело сомкнулись за спиной Мериана, тем самым словно пробудив его ото сна.       Он — сын Зораса. Он — наследник Тарнри.       Он — тот череп в гробнице Тирны.       Фляга была уже почти пустой — несколько капель, кажущихся солеными, как и все на этом проклятом солончаке, не утолили жажду, а напротив, сделали ее сильней. Мериан с досадой заткнул флягу пробкой и, нехотя оглядев сизую громаду скалы вдалеке, прикинул, сколько времени уйдет на путь до пристанища вероломного генерала. По всему выходило, что часов пять или шесть, если считать затяжной подъем. Нужно раздобыть воды.       — В форте вода наверняка есть, — вслух предположил Мериан. — Вряд ли им из Дранасса возят. Да и не видно было на той телеге водяных бочек.       — Ага, — ответил Мериан сам себе, — Дарвин тебе лично вынесет пару стаканов воды да удар под дых в придачу!       — Ну что поделать, — возразил своим же словам Мериан, — если он предатель, то генералишка и так, и так не жилец. Старика Маннората надо спасать, спасти его можно, лишь убив Зораса, а Зораса… — Он откашлялся, захлебнувшись собственными словами. — Зораса сразит лишь Рунный клинок, который сейчас у Дарвина. Выходит, даже если он мне не вынесет стаканчик, я сам найду себе воды.       — А если, — прозвучал насмешливый голос, — его люди тебя числом задавят, принц?       Мериан вздрогнул и заозирался. Белый, бесконечный солончак был нем, остов корабля скрипел все так же, а ветер… Хм, возможно, и вправду всего лишь ветер. Ветер, принесший откуда-то со стороны моря нездешний пряный непент…       Мериан помотал головой. Наскоро собрал рюкзак и уверенно зашагал в сторону далекой скалы, на которой покоился форт Торак. Лишь бы скорее уйти подальше от этого места. И от этого запаха.       Правда от собственных мыслей он уйти уже не мог. Маннората надо спасать, это да. «Святой Орден рассчитывает на тебя!» — слезно молил Харкон. «Эй, — подбодрил бы Калерис, — никто, кроме тебя, не в силах сделать это».       Это — убить отца? О такой святости просит его Орден? Этого ли ждет от него Тарнри? Это ли начертано на скрижалях его судьбы?       — Судьба, — беззаботно пропел ветер, вновь принесший тошнотворный запах непента. — Судьба мертва, я лично позаботился об этом, принц.       — Отстань от меня! — прошипел сквозь зубы Мериан и прибавил шагу.       — Ты сам создаешь свою судьбу, — скрипела под его ногами соль. — Твой выбор вершит будущее, ибо предопределений нет — об этом я тоже позаботился лично. Боги не повелевают тобой, богам не нужна безмолвная марионетка, ведь это так скучно! Боги хотят, чтобы мир ковылял в свою могилу по собственной воле, и никак иначе, ведь что есть выбор человека пред лавиной смерти! Что есть воля богов пред свободой выбрать смерть! Что есть судьба, если не навязанное свыше желание тех, кто видит твою смерть лишь как очередной этап на пути к цели.       — Я не слушаю тебя! — твердил Мериан. — Тебя не существует. А я…       — А ты? — усмехнулась скрипнувшая под его ногой сухая доска от корабельной обшивки.       — А я, — Мериан отдышался перед упрямо тянущейся вперед дорогой в снежно-белом солончаке, — я… Я просто должен это сделать, понял? Зорас мне не отец, его не было в моей жизни! Да даже если бы и был, то что за честь — оказаться наследником чудовища, впустившего в мир армию демонов! Нет. Лучше уж в бездну провалиться. Лучше отдать все вещи Маннорату. Да хоть в Алтиссими уверовать! Это лучше… чем оказаться на одной стороне с ним.       Так ли это, принц?       Что-то внутри изъедало его так, будто в распоротую грудь соли сыпанули. Соль жгла ему глаза, соль колола горло, соль густо собиралась под языком и бередила нарастающую жажду. Через пару часов пошел снег, но кратковременный и жалкий, как постучавший не в тот дом заблудившийся странник. Мериан шел и тихо плакал — сам не знал, о чем. Да только время ничего не излечивало. Расстояние до форта сокращалось. Очередной безликий день таял, как свеча.       На ступенях главного здания форта Торак лежали оторванные крылья какой-то белой птицы. Мериан остановился перевести дыхание и вновь прислушаться (ведь если здесь нет колодцев, то где-то наверняка ручей!) да так и замер, разглядывая алые, еще свежие капельки на белоснежных перьях. Интересно, где сама птица? А главное, кто сожрал ее?       Мериан на всякий случай еще и принюхался. Разложением — верным признаком присутствия нежити — здесь не воняло, зато откуда-то тянуло опостылевшим непентом. Немного пахло гарью и старой соломой. Это не было странно — страннее оказалось то, что форт был пуст.       Ни стражи, ни членов Ордена, ни лошадей, ни даже сторожевых псов. Гулкая тишина до краев наполняла форт, и казалось, будто единственным живым существом здесь является лишь Мериан, а дотоле — птица, которой теперь уже никогда не взлететь.       — Да предал всех Дарвин, на что я надеюсь, — буркнул Мериан, толкая тяжелые створки ворот главного здания. — Найти бы его только.       И спросить не мешает, где остальные-то. И где, мать ее, вода?       В большом зале на первом этаже был накрыт стол, и все было бы хорошо, если бы тарелки, приборы и подгнившую, трудно различимую еду не покрывал толстый слой пыли и паутины. Выглядело так, будто хранители накрыли себе обед, но спешно сбежали подальше от форта, побросав все вещи. Заглянув в пару келий, Мериан только убедился в этом. Доспехи, оружие, личные вещи, книги, посуда — все на месте, кроме хоть какого-нибудь маленького, крохотного, пусть даже самого захудалого бурдюка с водой. На кухне тоже не нашлось ничего хорошего, только вышибающий душу запах тухлятины и запыленная бутылка — с уксусом, как обнаружил обрадованный было Мериан.       — Да откуда же вы воду берете, гады? — отплевываясь от кислоты, вопросил у пустого коридора Мериан.       Наскоро обшарив еще пять-шесть жилых помещений, он решил, что надо спускаться вниз. Может, где-то в подвале колодец? Из-за иссушающей жажды, от которой Мериан быстро терял силы, мысль о вероломном Дарвине как-то не возникла. Как оказалось, зря. Потому что в подвале оказался и генерал, и подземный ручей — в который кучами были навалены гниющие трупы орденцев.       — Да чтоб тебя!!! — заорал снедаемый досадой Мериан, не обратив внимание на то, что Даврин обнажил сверкнувший синими рунами меч.       Генерал явно был не в себе. Его иссиня-бледная кожа, красные белки глаз и трясущиеся руки запросто могли быть признаками одержимости, о которой предупреждал Харкон, спроваживая Мериана к причалам, однако гораздо сильнее Мериана тронул именно отравленный трупами ручей.       — Ах ты гадина! — взвыл он, отбивая первую атаку генерала. — Мало тебе было предать Маннората, да? Мало тебе было убить своих. Так ты еще и воду отравил, ублюдок!       — Своих, — низко прорычал Дарвин и вновь пошел в атаку. — Ныне я служу лишь темному владыке. Знаю, за чем ты пришел.       — Какой догадливый! — Мериан отбил атаку и пнул генерала ногой. — Думаешь, Зорас тебя за это похвалит? Да насрать ему, Дарвин! Никто о тебе не вздохнет, когда ты на Мальфаса на Путях взглянуть попробуешь да прощение выклянчить!       — Мальфас! — Генерал прошипел это имя так, будто оно обожгло ему язык. — Мальфас предал Орден, предал всех нас еще во время нашествия Армонаарта! Он бросил нас! — Дарвин с силой оттолкнул атакующего Мериана и припечатал злым энтропийным заклятием. — Его не было в моей жизни — так зачем думать о нем?!       — Да не о нем, идиот! — завопил Мериан, едва успев поставить магический щит перед энтропией. — О себе подумай, о душе, о совести! Своих перебить не погнушался — чего ради? Ради обиды на Мальфаса?       — Ради того, чтобы ты никогда не получил то, за чем пришел!       Меч? Он говорит о мече?       — Он говорит о мече, принц, — зазвенели рассыпавшиеся осколки заклинания. — Он боится отдать его тебе.       — Ты на стороне Зораса? — прошипел Мериан.       Дарвин покачал головой и вместо ответа вновь пошел в атаку, хотя и было заметно, что энтропия пожрала изрядную часть его сил. Сплюнув, Мериан приготовился контратаковать, выставив вперед острие своего меча. И в последний момент, сам того не ожидая, исхитрился распороть генералу горло.       Черная горячая кровь окропила его и залила глаза. С бессильным воем Мериан схватился за свое лицо, чувствуя, что кровь Дарвина буквально разъедает его, и попытался отереться — но вязкая жижа от этого жгла лишь сильней. Не слыша предсмертных булькающих звуков со стороны еще дергающегося тела генерала, Мериан со всем безрассудством пополз к отравленному ручью, чтобы смыть с себя эту пакость хоть чем-то. Помогло бы это ему или к ожогам от крови одержимого добавилось бы еще и отравление?       Он так и не узнал, потому что насмешливый голос позади громко и уверенно сказал ему:       — Стой.       Мериан замер, боясь, что это кто-то из приспешников Дарвина — а свой клинок он выронил! — и с тщетными попытками протереть глаза стал ожидать своей участи.       — Ну и дела, — цокнул некто. — Черная кровь несет проклятие хуже того, каким могла наградить тебя водица с этими трупами. Я не особо разбираюсь в проклятиях и снять его с тебя я не могу.       — Что со мной будет? — прохрипел Мериан, упустив вопрос «Кто ты?», потому как чувствовал, что теперь знает ответ.       — Ты превратишься в арорма. Не сразу, конечно, а спустя пару недель. Пару недель ужасных мучений. Дела твои плохи, принц.       — Что мне делать?       Ответа не последовало.       — Что мне делать? — громче вопросил Мериан.       — Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — В голосе незнакомца звучала приторная, как навязчивый аромат непента, издевка. — Ну хорошо, это я могу. Но услуга за услугу, принц.       — Что тебе может быть нужно от меня? Я не божество, — Мериан решил рискнуть, — о Алтиссими.       — Как и я, — ответили ему. — Но, видишь ли, как-то раз старый Странник нашел в Подгороде мои книги и решил, что я — тот самый человек, что способен закончить его собственные труды. Мое сердце… сердце темного бога временно отсутствовало в моей груди, и я был согласен на все. «Мое время, моя жизнь истекли, — говорил старый Странник. — Мне нужен человек, который продолжит мои книги о великих героях, и им станешь ты. Если, конечно, ты захочешь обрести силу и умение заглядывать в любые времена, как в окна домов всего мира».       — Что все это значит? — прохныкал Мериан, тщась вытереть едкую кровь со своих глаз.       — «И ты говоришь это мне теперь! — возмутился я, — как ни в чем не бывало вещал Алтиссими, — теперь, когда светоч уже зажжен и мир стоит на грани гибели!». «Именно сейчас, — ответил Странник. — Время, что расплескали другие, ты соберешь в сосуд, и сосудом этим будут книги о великих героях, о добре и зле, о бескорыстии и мести, о благородстве и предательстве». Меч в моей руке, мой Пожиратель душ, был так горяч от полыхающего светоча, что я лишь кивнул в знак согласия — и Странник сделал так, чтобы я стал им. Но книги дописывать я не стал, как видишь. Ибо единственное, чего хочу я, — изменить ход времени и спасти дорогую мне душу.       — Я все равно ничего не понял! — взвыл Мериан.       За его спиной тяжело вздохнули.       — Тебе и не надо, принц, — изрек Алтиссими. — Я сказал это лишь для того, чтобы ты принял неизбежное: ты заражен, но я могу открыть окно, скажем, за пару минут до того рокового удара, чтобы ты увернулся и не испачкался в крови одержимого.       — А взамен? Ты упоминал ответную услугу.       — Умный принц. Взамен ты сделаешь то, для чего пришел, — возьмешь в руки Рунный клинок.       — И только?       — Клинок этот, принц, наделяет яростью Тирны каждого, кто возьмет его, а ярость Тирны требует крови, и если в тот момент не утолить жажду клинка, что стократ сильнее твоей собственной ныне жажды, то она уничтожит тебя. Мне же хотелось бы, чтобы ты направил ярость в нужное русло: возьми клинок, я открою нужное окно — за ним будет существо, которое тебе нужно не убить, но разозлить, пролив его кровь. Сделаешь это, и я отпущу тебя с миром вершить твои дела.       — А не сделаю?       — Рунный клинок уничтожит тебя. А я сделаю так, чтобы твои мучения задержались для тебя в единой секунде, что станет вечностью. Выбирай.       — Пожалуй, я согласен. Исцели меня.       Легкий смешок за его спиной предварил какое-то тягучее, странное смещение — будто каменный пол под ослепшим Мерианом вдруг поплыл, повинуясь морским волнам. Еще мгновение — и он решил, будто каким-то образом оказался на палубе скользящего по штормовым бурунам корабля. Через мгновение же он стал видеть.       Генерал Дарвин, иссиня-бледный, с красными белками глаз и явно одержимый извлекал из ножен Рунный клинок, буравя Мериана ненавидящим взглядом.       — Не трать время. — Легкое движение теплого воздуха коснулось щеки Мериана.       — Да примет Творец твою душу, — прошептал он и первым пустился в атаку на вновь невредимого генерала.       В этот раз ему удалось не вымазаться в крови. Первым, что попытался сделать Мериан после того, как тело поверженного Дарвина перестало подрагивать, стали поиски бурдюка или фляги в его вещах — а Рунный клинок лежал поблизости, призывно сияя синими знаками на напоенном магией металле.       — Даже если ты что-то найдешь, — послышался голос, от которого Мериан вздрогнул, — не советую это пить. Второй раз открыть такое же окно я не смогу, и тебе придется брести аж от солончака.       Он оглянулся. Ну да, тот самый черноволосый юноша из гробницы Тирны, кто еще это мог быть. Отбросив всякий религиозный трепет перед представшим божеством, Мериан лишь неразборчиво пробормотал о том, что все в порядке, да и это далось с трудом, ведь его губы и язык были совершенно сухими.       — Пока в порядке, — кивнул Алтиссими. — Не бойся, я дам тебе воды, как только ты вернешься.       — Мм?       — Наша сделка, помнишь? Бери Рунный клинок.       — Что там будет?       — Не забивай себе этим голову. На кого именно нужно напасть, ты поймешь сразу, но даже если нет, я подскажу. Пойми, это важный момент, и враг, что будет противостоять тебе, не так прост. Но ты справишься, принц, сомнений нет. Клинок сам укажет тебе. Помни одно: существо нужно привести в ярость, заставить его ненавидеть меня так неистово, как только возможно.       — Ладно. — Мериан с опаской взглянул на меч, и в колючей синеве рун он почувствовал нечто.       Нечто притягательное и ужасающее одновременно. Обещание силы, легкой победы, обещание ответов на извечные вопросы. Вот Маннорат склоняется пред ним и признаёт свои ошибки, вот Зорас стоит на коленях и молит о пощаде, вот королева, вероломная матушка Тарнри, которая до этого словно бы язык проглотила и не говорила Мериану о его происхождении, отдает ему корону и смиренно уходит доживать свой жалкий век в позоре. Вот Калерис…       — Да, меч может посулить тебе многое, — напевный голос Алтиссими вдруг утихомирил эту череду невнятных образов, — но он и заберет у тебя немало, если поддашься. Я хочу быть с тобой честен: никому еще не удалось избежать влияния Рунного клинка, и безумие Зораса — ярчайший тому пример. Тебя прислали сюда за Рунным клинком, прекрасно зная, чем это кончится для тебя, поэтому и выбора-то у тебя нет. Ты связан клятвой, принц. Тебе пора исполнить ее.       — Я стану безумен? — Мериан с опаской подошел к клинку.       — Возможно. Но это даже неплохо — только на меня глянь. Каким ты станешь, я сказать не могу, но одно предсказываю точно: прежним ты не останешься.       — Я уже изменился, — изрек Мериан и тронул ледяную рукоять. — В тот момент, когда…       Руны вспыхнули сильнее, стоило ему лишь взять меч.       — Когда осознал себя сыном Зораса, которого должен будешь убить? — предположил Алтиссими.       — Нет. — Что-то черное и густое затмило Мериану взор, словно глаза ему вновь залила кровь проклятого. — Когда ты показал мне тот череп.       Жажда, доселе разрывавшая лишь глотку, теперь рвала на части его душу. Каждый отделенный фрагмент взывал теперь к чему-то: не то к ненапоенной скорби, не то к разящей боли, не то к зудящему чувству обделенности, не то к обжигающей ненависти. В тот момент он весь, всецело стал жаждой, и не было ни единого уголка его души, в который не затекла бы черная вода необузданного желания.       Где то, что могло бы унять жажду? Вода уже не напоит его, а солнце не согреет, люди недостойны его присутствия, а мир содрогнется под его стопой — потому что, даже до капли выжатый, мир не сможет погасить пламенеющую жажду.       Клинок взывал к смерти. Мериан покорно шел за ним, в голубой слепящий проблеск, на который указывал Алтиссими. Когда проблеск расширился, пред ним предстала корабельная палуба, ослепительное лазурное море, разодранный парус, густой черный дым, что возвышался над умоляюще протянувшим руку юным светловолосым этерна.       — Бей, — направил его Алтиссими, и ведомый иссушающей жаждой Мериан рванулся в атаку на дымное существо.       — Нет, о боги! — вскрикнула женщина, тоже этерна и тоже блондинка, облаченная в строгий китель и держащая в руках абордажную саблю. — Ты еще откуда взялся?!       Мериан успел увидеть, как она только что безуспешно атаковала дым, а ее клинок просто прошел существо насквозь. Когда же он сам приблизился, уже готовая пронзить юношу когтями дымная тварь дрогнула и отступила от синих рун его меча.       — Наратзул, скорее! — крикнула женщина. — Вставай, пока она отвлеклась!       — Это еще кто? — вымолвил юноша, видя, как Мериан вновь и вновь атакует, а дым, рассеиваясь отходит все дальше, к корабельному баку. — А это…       Взгляд юноши задержался на Алтиссими, который молча взирал на его с каким-то нелепым восторгом.       — Кто-то из твоих? — предположила женщина. — Этот, в мантии, который таращится на тебя… он кажется мне таким знакомым…       — Нет, Альме, — покачал головой юноша, с подозрением уставившись на Алтиссими. — Я не знаю их, но гляди. У того, второго, явно Рунный клинок.       — О нет, — почему-то испугалась женщина.       В этот момент Мериану удалось полоснуть дым так, что он почти рассеялся и тяжело рухнул на палубу, приняв облик темноволосой девицы, у которой были разноцветные глаза. Она тяжело дышала, одна рука ее была похожа на какой-то безобразный коготь, а голос… Голос низкий, гулкий, угрожающий и рычащий изрек:       — Зачем ты пришел?!       — Бей демона! — повторил Алтиссими, и жажда подхлестнула Мериана, одновременно застив его взор красной пеленой.       Он стал разить, не разбирая, однако ни один его удар не достиг цели, потому что девица ухитрялась исчезать в последний момент, беспрестанно перемещаясь быстрее, чем Мериан успевал ориентироваться. В какой-то момент блондинке Альме удалось ударить саблей рванувшуюся в ее сторону девицу, а юноша Наратзул сумел облечь ее заклинанием, силы которого, впрочем, не хватило — демоническая девица вновь стала дымом и набросилась на него.       — Стоять! — Алтиссими протянул руку, и отбросил от юноши искрящийся разрядами дым, успев буквально в последнюю секунду. — Ты не тронешь Наратзула! Давай же, принц! Давай!       Жгучая жажда не дала бы Мериану помедлить. Она придала ему сил и решимости, зажгла в нем неистовое пламя, и меч, будто обретший собственную волю, вонзился в дым, который снова стал девицей — бледнеющей и дрожащей, бессильно опадающей на палубу, держась за кровавую рану на животе.       — Ты… — вымолвила она, глядя на Мериана, но тут же ее голос снова стал грубым: — Скорее, в бездну!       — Он убил Альказар, — зачарованно проговорил юноша, когда девица исчезла так, словно ее здесь и не было никогда. — Не может быть. Я… Наверное, я должен быть благодарен вам, друзья. Кто вы?       — И откуда у вас Рунный клинок? — обеспокоенно спросила блондинка.       Но преисполненная жажда молчала. Мериан и сам не знал, кто он, куда он шел, чего добивался и, главное, что он тут делает. Оглядел обагренный меч в своей руке. Озадаченно посмотрел на Алтиссими, который всхлипнув, коснулся плеча вздрогнувшего юноши:       — Я никогда не оставлю тебя, паладин. Никогда. От самого страшного зла, от смерти, от бездны, от страха и скорби — я защищу тебя, как сегодня. На этот раз все будет как надо. Клянусь.       — Ты… Странник? — опешив, переспросил юноша. — Но он был стариком, а ты… Почему я помню именно тебя?       На это Алтиссими лишь грустно улыбнулся и легким движением руки заволок все тьмой.       Мериан же вновь оказался в подвале форта Торак. От отравленной воды невыносимо воняло тухлятиной. Одну его руку холодил клинок с погасшими рунами, а другую отягощал увесистый бурдюк с чистой родниковой водой.