Ворон

«Скорая» стояла у моего дома. Кажется, она приехала сюда вместе с полицией. Как по щелчку пальцами, люди в белых халатах быстро появились передо мной, а потом также быстро уложили меня на носилки и понесли в сторону своего авто. В больнице со мной занималась куча врачей. Но вот помочь мне никто не мог. И тогда было принято решение – увезти отсюда и как можно дальше. На вертолете они вместе с другими тяжелыми больными, быстро перевезли меня в какой-то другой город. А потом передали в руки другим врачам. Здесь, лежа в палате, я видел взгляды и лица других больных людей. Они были безумны. Нет. Я не хотел быть похожим на них. Я другой. Не какой-нибудь там овощ. Но меня лечили точно так же, как и всех. Для них я был такой же безумец, как и любой другой здесь находящийся пациент. Теперь, после принятия таблеток, мои воспоминания возобновлялись уже в новых красках. Я даже чувствовал, что убийца моего отца здесь и прячется в соседней палате. Его дыхание приближается ко мне, и оно уже близко – за моей спиной. Иногда я в глазах врача читал, что это он... Тот самый, который пришел покарать меня. Тот, который убил моего отца и довел до самоубийства мою мать. Я хотел бежать, а меня ловили. Я рвал с себя одежду, а меня привязывали к кровати и погружали в сон. Здесь я снова сталкивался с грязным убийцей, который все время преследовал меня. Когда я просыпался, то не понимал, где нахожусь. Враги и убийцы мне мерещились по всюду. Теперь я начал слышать их голоса. Они призывали меня, смирится со своей участью и выпрыгнуть из окна. Их шепот был все громче и громче, что хотелось лезть на стену. И тогда я принял решение – больше не пить тех таблеток, которые мне давали. Пришлось идти на хитрость, демонстрируя, что я их проглатываю, а потом запиваю водой. На самом деле я их смывал в унитазе. Через месяц мне стало лучше. Голоса пропали, и сон стал не такой беспокойный, хотя по-прежнему не мог сказать ничего. Будто бы еще при рождении со мной произошло отклонение – я родился немым. Так прошло полтора года. Врачи понимали, что данный подросток адекватный, прошедший все их тесты. Теперь держать меня в их отделении не было смысла и тогда, они решили избавиться, от сей ноши – взять и перевести в другую клинику. Выбор пал на клинику для реабилитации моей психики. Внутренне я ликовало. Хоть какая-то движуха в моей жизни произошла. Неужели я теперь вырвусь из цепких лап этих врачей? Настроение улучшилось. Я просто был на подъеме духа. Будто бы это новый взлет, новый поворот в моей жизни. Наконец-то внутри меня зажегся огонек. Открылась новая страница. Я не помню, когда я был таким счастливым, как сейчас, накануне выписки из этой больницы. И когда меня врач спросил, хочу ли я покинуть это место, он услышал мой ответ: – Да! – Он заговорил, заговорил... – радостно подскочил с места доктор и уже в кабинете собрался целый консилиум. Я еще много и много говорил с докторами, а они только и восхищались то ли моей речью, то ли своей проделанной работе. Теперь уже точно, в этой больнице мне делать нечего. Провожали меня всем отделением больницы, и вскоре я добрался до реабилитационного центра. Здесь за мной не только наблюдали специалисты, а еще, занимались преподаватели. За полгода нахождения здесь, я полностью догнал всю школьную программу, которую пропустил по болезни. И вскоре снова встал вопрос о моей выписке. Не беря в расчет моих родителей, которые покинули этот мир, у меня осталась еще тетка. Ей позвонили из органов опеки и предложили забрать меня из реабилитационного центра, а потом оформить опеку. Но к дикому разочарованию не только меня, а еще и органов опеки, она отказалась взять меня к себе. Мне об этом сообщили накануне выписки, но, а я не отреагировал. Все равно ее не знал так близко, чтобы жить с ней в одном доме. После выписки сразу распределили в престижный детский дом. Тетка сделала все, чтобы не брать меня к себе. Даже оплатила мое пребывание здесь, в этом учреждении, вплоть до совершеннолетия. Даже каждые полгода присылала мне подарки. Но я в них не нуждался, а отдавал все ребятам и девчонкам, у которых вообще не было никого. Здесь мне все нравилось. Я практически забыл о своем горе. Я подружился с хорошими ребятами и очень обожал девочек. Все они стали моей настоящей второй семьей. Мы дружили, бегали, веселились. Мы жили, не смотря ни на что. А этот жестокий мир, что окружал нас, ничего нам не смог сделать. Не мог он противопоставить порок добродетели. Все-таки мы оказались сильнее.