Ворон

Два года пролетели, как один день. И вот теперь я – выпускник. Свобода манила меня. И с каждым днем все больше и больше, пока не настал тот день, когда покину застенки своего временного приюта. Я помню, как мне вручали ключи от старого пустующего дома родителей, а потом выписали единовременное денежное пособие. По приезду в родной город, я должен был устроиться на работу, и сделать это в самый кротчайший срок. Денег едва ли хватало протянуть пару месяцев. И тогда я решил, что начну с курьера. Может быть, потом мне под руки попадется что-нибудь стоящее, а сейчас мне надо просто встать на ноги, сделать ремонт в доме и поменять всю мебель. Не хочу жить воспоминаниями. А эти вещи, громоздкие, пыльные, лежащие мертвым грузом в разных углах дома, вновь уводили меня за собой, чтобы я, наконец, вспомнил, что происходило здесь несколько лет назад. По приезду домой, вместо того, чтобы расслабиться и отдохнуть, я словил очередной неожиданный сюрприз – повестка в военкомат. Мое сиротство не отменяло «закон о воинской обязанности». Каждый мужчина должен был отдать свой долг Родине. Но не в моем случае. Все документы и справки, что были на моих руках, говорили об обратном. Я вообще никогда не должен был появляться в военных учреждениях. Даже не знаю, что может произойти со мной, когда я получу в руки оружие. Мои воспоминания могут вернуться. Долго я не смогу им противостоять. Но они там, в военкомате, меня вызывают. Может быть, не стоит так беспокоиться из-за пустяков? Я тупо должен прийти к ним и получить свой военный билет, вот и все. Во всяком случае, они как-то узнали о моем возвращении и теперь мне нужно быть там. На следующий день я хорошо позавтракал, оделся во все новое и отправился в военкомат. В кабинете военкома меня ждал пожилой и лысый полковник. Его лицо было немного втянутое внутрь, будто бы он часто испытывал определенные психофизические ограничения. В глаза мне сразу бросилась его нервозность, будто бы он никому не верил, не доверял. В его взгляде прослеживалась какая-то космическая враждебность к окружающим, что он даже не предложил мне сесть. Я подошел к нему ближе, но он жестом показал мне, чтобы я оставался стоять на месте. Пришлось подчиниться. Когда он узнал, кто сейчас стоит перед ним, то сразу оживился. – Ворон! – вскрикнул он, а потом поднял свою бровь и взглянул на меня исподлобья. – Вот ты, какой на самом деле. А я представлял тебя иначе. Ладно. Это не меняет сути дела. Ты идешь служить. – Но я не могу. Вот мои справки. Медицинские заключения. Я положил все бумаги на стол полковника, а потом отошел от него на тоже расстояние. Военком долго их изучал, а потом все сложил в какую-то папку. – Эти бумажки не меняют суть дела. Ты идешь служить. – А как же медицинская комиссия? – решил возразить ему я. – Не волнуйся. Сейчас я для тебя комиссия. Я решаю, служить тебе или нет. – Но почему?.. – «Почему», – повторил он. – Я внимательно изучил твое досье. Но некоторые детали от меня скрыли. Я не понимаю твою психологию. Например, зачем ты убил этого парня? Скажи мне: тебе нравится убивать? Я тебе предоставлю такой шанс. Пошлю в горячую точку. Ты там сможешь убивать... врагов. Что ты молчишь? Тебе сказать нечего? Давай так... Расскажи мне, как ты его убил? – Зачем все это? – От меня это скрыли, засекретили. А ты мне расскажи. Я хочу знать, как ты его убил? И что ты почувствовал, когда убивал? – Я не хочу вспоминать это. – Не хочешь? А глаза его матери ты видел, когда она узнала о смерти сына? Молчишь? Тебе нечего сказать. Запомни, что вопросы решаются не таким способом. А если ты не можешь остановиться, то место тебе только там – на горячей точке. – Да пошел ты... – Вот. Теперь ты полностью соответствуешь моему представлению о тебе. Он достал из-за стола повестку. Написал в ней кое-что, поставил печать и отдал ее мне. – Через неделю жду тебя здесь, с вещами. Послужишь Родине. Ты любишь убивать, вот и отточишь свои знания на врагах. А сейчас пошел вон из моего кабинета, мразь. «Хорошо, – подумал я. – Тебе хочется все знать? Я тебе покажу все и расскажу так подробно, как никому еще не рассказывал». Мне не составляло труда отследить его маршрут от дома до военкомата. По этой дороге он прогуливался каждый день. Лишь один безлюдный участок понравился мне. Это тот, где он проходил мимо небольшого пруда. Здесь и народ практически не ходил, и кусты разрослись такие шикарные, что одно удовольствие было спрятаться в них и подождать полковника. А вот и он. Ровно в определенное время шел гордо и смотрел куда-то вдаль. А потом вдруг заметил, как кто-то спешит к нему на встречу. Полковник даже остановился и присмотрелся к спешащему незнакомцу. – А-а, призывник, я тебя помню, – произнес он, когда я подошел ближе. – Ворон! Я кивнул. – Хорошо. У тебя осталось мало времени. Жду тебя к концу этой недели. Или ты меня поджидал, чтобы поговорить о своей отсрочке? – Не-ет, дед. Ты же хотел знать, как я убил этого ублюдка, и почему я это сделал? Сегодня ты все узнаешь, я тебе обещаю. Никогда еще так не исповедовался, ну, а сейчас решил сделать это. Ошарашенный такой новостью, полковник даже застыл на месте. – Во-первых, он глумился над моим убитым отцом. – Продолжил я. – Никакие уговоры и просьбы закрыть свой поганый рот, на него не действовали. Вот и пришлось мне его встретить со своими дружками возле школы. Один он не ходил. Не знаю почему, но может, боялся, предчувствуя свою смерть. А дальше произошло как по сценарию: я вытащил это... И тут полковник увидел, как из-за спины я извлек на свет божий совершенно новенький топор. Он был точь-в-точь похож на тот, что у меня был в школьные годы. Да, мы меняемся, а топоры остаются прежними. Военком даже сделал шаг назад. Но я быстро перехватил инициативу. Топор взметнулся ввысь. – Все произошло довольно быстро, – крикнул я. – А именно так... И топор, с удивительной точностью, вошел в его череп. Я даже услышал звук. Он в точности напомнил мне звук расколотого ореха. Полковник упал на колени, а я произнес: – Но этого оказалось мало. Этот ублюдок еще дышал. И тогда я выдернул топор и сделал еще несколько ударов. Я снова постарался продемонстрировать это полковнику. И повторил ту же процедуру. Кровь сочилась из его головы. Полковник дергался. Его глаза смотрели на меня. Кажется, они просили пощады. Но вскоре все закончилось. «Паренек был крепче этого деда, – подумал я. – Старик как-то быстро погас». – Теперь ты все узнал, дед. Жаль только то, что ты не дашь мне своих комментариев. Еще раз я поднял топор вверх, посмотрел на него внимательно, а потом метнул его в пруд. – Надеюсь, что больше не прибегну к твоим услугам!