Ворон

Вскоре я сел в машину к Кристине, и она привезла меня домой. Бросив вещи у входа, мы быстро прошли внутрь моего дома. Кристина окинула всю обстановку вокруг и замерла на месте. – Что случилось? – спросил ее я, когда увидел ее задумчивое лицо. – Наверное, я у тебя не была целую вечность. Здесь все так изменилось. В детстве все было по-другому. Ну, как ты это все смог изменить за такое короткое время? – Если честно, то я больше не мог жить в той обстановке, которая напоминала мне о смерти моих родителей. Пришлось избавиться от многих вещей. А потом все сделал с нуля. Тебе нравится? – Еще-бы! Она развела руками и посмотрела на меня. – А что тебе больше всего нравится? – Эти картины. Их у тебя столько... Просто целая коллекция. Но не говори мне, что это все подлинники. – Нет, что ты... Конечно же, эти экспонаты так прекрасны, что хотелось бы иметь подлинники. Но это копии. Может быть, в дальнейшем я и займусь этим. Кристина прошла несколько раз по комнатам, разглядывая картины, а потом нечаянно столкнулось со мной. – Ой, извини! – Ты так заинтересовалась моей коллекцией. Можно спросить, какие тебе больше понравились? – Пойдем, я тебе их покажу. Она привела меня в большой зал и указала на одну из них. – «Селена и Эндимион», – произнес я. – Она Богиня Луны, а он простой пастух. Рядом с ней Эрот – бог любви. – Она что, подглядывает за ним? – Скорее, тайно навещает. Факел в руке Эрота олицетворяет тепло чувства Селены к любимому. Пусть эти двое навечно разлучены, ее любовь не угасает. – А здесь? – Кристина перевела взгляд на другой экспонат. – Рембрандт изобразил плачущего Иеремию. – О чем он плачет? – О своем доме, древнем Иерусалиме. Он предрек ему печальную судьбу, но не мог от нее уберечь. Он сумел лишь спасти от разрушения его сокровища... Я глубоко вздохнул. И вспомнил образ моего отца. – Да, уж... – так же печально вздохнула девушка, а потом тут же переключилась на другой экспонат. – Вот, – только и смогла показать она своей рукой. – Портрет Титуса, – снова оживился я. – Сына живописца Рембрандта, в монашеском одеянии. – Я не понимаю. Какое дело кому-то вроде тебя, с бесконечным запасом энергии, до какого-то парня в капюшоне? – Дело ведь не в том, что изображено, а в том – как. Лицо яркое и четкое, но взгляд его опущен, тяжелый и несчастный. А фон, кажется, поглощает весь свет. Картина пропитана чувством потери. – Я понимаю, что чувствовал автор. Неспроста ты собрал все такие похожие один в один картины. А эту, я знаю «Ночной дозор» Рембрандта. Я кивнул. – Он самый. Пожалуй, самая известная картина. Написана по заказу ополчения, собранного из видных членов общества. Она украшение моей коллекции. – Вот. Эта мне больше всего нравится. – «Шторм»... Виллема ван де Велде, известного своими многочисленными морскими пейзажами. – Корабль посреди стихии. – Думаю, тебе это знакомо, – произнес я. – Это так. – Поэтому я особенно ценю это произведение. Волны и ветер угрожают разбить судно, но корабль не сдается и цепляется за свет, когда все вокруг заволакивает тьма. Потрясающе, да? Но ответа я так и не услышал. Наш разговор прервал звонок в дверь. – Это, наверно за тобой, – предположил я. – Твой ревнивый гражданский муж, с которым ты уже не живешь вместе. Но он, похоже, так не считает. Иди, открывай ему сама. – Почему ты так думаешь, что это он? Мы уже все выяснили. Кристина подошла к входной двери и открыла ее. Я оказался прав. На пороге стоял ее бывший муж в сопровождении троих человек в полицейской форме. – Сергей? – удивилась она. – Что ты тут делаешь? – Хотел тебе задать тот же вопрос. – Но мы же с тобой все обсудили. А теперь ты здесь. – Не волнуйся, я по работе. – Не думал, Кристина, – вмешался я, – что твой бывший гражданский муженек – мент. – Поязви еще у меня. Я пришел не к ней, а за тобой. – И чем же могу помочь нашей доблестной полиции? – У меня ордер на твой арест. Ты подозреваешься в убийстве брата Кристины. – Что-о? Ты в своем уме? Если у меня так получилось в детстве, что я убил одного придурка, это не значит, что я хожу и убиваю всех подряд. Ты хочешь повесить на меня это дело? Это из-за Кристины? Да? Она все равно не будет с тобой. – В наручники его, – скомандовал Сергей. – Кристина – это недоразумение. У них нет на меня ничего. Больше, чем двое суток они меня не вправе держать, без предъявления доказательств. Меня вытолкали из моего собственного дома и посадили в машину. – В участок! – скомандовал Сергей и машина тронулась с места.