On opposite sides of the field

Yes, I feel the same.

— И вот почему я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти со мной в качестве моего «плюс один», — говорит Сынмин Хенджину с каким-то блеском в глазах, которого Хенджин не может расшифровать из-за того, что его сердце пытается выскочить из груди. — Я? — Хенджину удается пискнуть, и он несколько раз открывает и закрывает рот в недоумении. Его мысли и сердце бешено колотятся, и он не знает, что думать. — Я… хм, подожди… в каком смысле? — Ну… как ты сказал, я не позволю своим родителям указывать мне, что делать, так что… — Сынмин замолкает, его щеки краснеют от смущения, но Хенджин не может переварить это прямо сейчас, ему нужно, чтобы Сынмин был с ним откровенен. — Так ты хочешь привести меня как «пошел ты» твоим родителям? — спрашивает он, его сердце подскакивает к горлу, когда его разум наполняется страхом, что Сынмин хочет использовать его только для того, чтобы взбунтоваться — он должен знать лучше, но прямо сейчас его мозг не сотрудничает. — Что?.. Нет… ну, это… я имею в виду, это было бы прекрасное «пошли вы» для моих родителей, но… — Сынмин, кажется, тоже подыскивает слова, и это может означать что-то хорошее, но, по мнению Хенджина, это также может означать, что Сынмин не понимал, что Хенджин обидится.       Сынмин отводит их в более отдаленное место, поскольку он, по-видимому, пытается взять себя в руки. — Но… фух… просто скажи это, Сынмин… Я на самом деле хочу пригласить тебя на настоящее свидание… или… типа, по крайней мере, просто поддержать меня… это не обязательно должно быть романтично, или ты… тебе тоже не обязательно приходить и вообще…       Как только Хенджин осознает, что Сынмин пытается сказать в своей нехарактерной бессвязной речи, он отбрасывает всякую рациональность и бросается вперед, чтобы, наконец, запечатлеть губы Сынмина в долгожданном поцелуе, радуясь, что они скрыты от посторонних глаз. Слова Сынмина застревают у него в горле, когда он задыхается от удивления, и проходит секунда, прежде чем его руки находят шею Хенджина, и он, затаив дыхание, отвечает на поцелуй. Поцелуй напоминает Хенджину вечеринку Чана, но теперь он менее наполнен замешательством и тоской по чему-то, чего у них нет, и более наполнен облегчением и чувствами любви. Это также напоминает Хенджину о вечеринке, потому что, когда они расстаются, чтобы подышать свежим воздухом, Сынмин, кажется, хочет поцеловать Хенджина в губы, прежде чем тот поймет, что произошло. — Я—я предполагаю, что это означает, что ты хотел бы пойти со мной в качестве «плюс один»? — спрашивает Сынмин с застенчивой улыбкой. — Или… по крайней мере, что ты чувствуешь то же самое?       Хенджин улыбается в ответ, его собственные щеки по цвету совпадают с щеками Сынмина. — Ну, если эти чувства выражаются в желании встречаться со мной и, возможно, типа быть в отношениях, тогда да. И да, я хочу пойти с тобой в качестве «плюса один». Неужели ты думаешь, что я бы отказался от возможности разозлить наших родителей и одновременно быть твоей настоящей парой и поддерживать тебя?       Сынмин весело смеется и держит Хенджина за руку. — Я рад… — он замолкает, и его улыбка немного слабеет. — Я надеюсь, ты не думаешь, что я попросил тебя только для того, чтобы позлить моих родителей. — Ах, ты видишь меня насквозь, да? — Щеки Хенджина вспыхивают от смущения, и он сжимает руку Сынмина. — Я боялся этого на мгновение, но я просто слишком много думал, не смея поверить, что ты спросил, потому что у тебя есть чувства ко мне, но я должен был знать лучше.       Сынмин смягчается и переплетает их пальцы, прежде чем мягко сказать: «Ну, у меня действительно есть чувства к тебе, Хенджин. Ты гораздо больше, чем просто бунтарь, или просто спортсмен, или просто мой ученик-наставник, или просто тот, кто злит моих родителей».       Хенджин тяжело сглатывает и несколько раз моргает, чтобы остановить выступившие слезы, потому что, похоже, Сынмину потребовалось много усилий, чтобы сказать это. — Сынмин… ты… ты слишком милый… ты намного больше, чем все, чем я тебя представлял вначале. Я… мне жаль, что я не могу сейчас подобрать слов.       Вместо этого он просто обнимает Сынмина и целует его в щеку, когда Сынмин улыбается. — Все в порядке, я счастлив, что смог растрогать тебя так же сильно, как ты меня, — шепчет Сынмин, нежно целуя Хенджина в щеку в ответ, прежде чем он отстраняется. — И я счастлив, что ты пойдешь со мной на вечеринку. Ты же знаешь, что будет большая вероятность того, что мои родители и, возможно, даже другие люди будут оскорблять тебя, верно? Я имею в виду… я, конечно, поддержу тебя, но это все равно не весело.       Хенджин напевает: «Я знаю, но я стараюсь не сильно заботиться о том, что думают другие, и я стараюсь сосредоточиться на том, что делает меня счастливым, то есть на том, чтобы быть с тобой, поэтому я готов это сделать. Я больше, чем просто бунтарь, но я все еще бунтарь, верно?»       Сынмин хихикает и коротко обнимает Хенджина еще раз. — Конечно. Ты бы предпочел, чтобы я заранее рассказал своим родителям?       Хенджин хочет сказать «да», но он не знает, доставит ли это им только больше проблем. — Я ценю твое предложение, но, возможно, тогда тебе в конечном итоге запретят брать меня с собой, или мне запретят идти.       Рот Сынмина складывается в букву «о» в осознании, и он кивает. — Хорошее замечание. Тогда мы просто будем иметь удовольствие увидеть реакцию моих родителей вживую, но тогда на нас также ляжет бремя разбираться с этим, хотя они, вероятно, не захотят устраивать слишком сильную истерику перед своими гостями. — Будем надеяться на это. — Хенджин хихикает и раскачивает их взад-вперед в их объятиях, его руки все еще обнимают Сынмина за талию. Он наклоняется вперед, чтобы соприкоснуться носами, и наслаждается видом улыбки Сынмина, которая становится шире в ответ. — Ты действительно милый, ты знал это, Сынмин?       Они вздрагивают от того, что телефон Сынмина громко жужжит, и Сынмин краснеет (или это все еще со слов Хенджина?), Когда он пытается достать свой телефон. — Черт… мой водитель ждет меня. Точно… Я должен помочь своим родителям. Прости, Хенджин, мне нужно идти. Хенджин улыбается и гладит Сынмина по щеке, чтобы успокоить его. «Все в порядке, я рад, что у тебя нашлось время признаться мне. Тогда я скоро увижу тебя или напишу тебе.»       Сынмин отражает его улыбку и целует Хенджина в щеку, к его большому удовольствию, прежде чем попрощаться, и Хенджин, кажется, не может перестать ухмыляться как дурак весь день.

________________________

      Джисон и Феликс чуть ли не кричат, когда слышат новость о том, что Хенджин и Сынмин поцеловались и что он собирается на вечеринку родителей Сынмина, они, конечно, хотят узнать каждую деталь, как только Хенджин вернется, и Хенджин просто счастлив, что его друзья поддерживают его. Сынмин тоже его поддерживает, потому что они созваниваются несколько вечеров, и Сынмин рассказывает ему о том, что Хенджин может ожидать на вечеринке, но они также просто говорят о других вещах, таких как спорт, книги, дорамы, и о чем угодно, и это заставляет Хенджина немного меньше нервничать по поводу вечеринки.       Тем не менее, руки Хенджина дрожат, когда он выбирает наряд на следующие выходные. Не потому, что Хенджин боится того, что скажут люди, а просто потому, что это его первое свидание с Сынмином, они еще толком не говорили о том, кто они такие — Хенджин не хочет обсуждать это по телефону — и он не хочет без необходимости что-то портить Сынмину. Он позволяет своим друзьям проверить его наряд и сказать ему несколько ободряющих слов, потому что они тоже все еще в общежитии, и они крепко обнимают его, когда замечают, что Хенджин нервно теребит свои волосы и рукава. Достаточно скоро раздается стук в дверь комнаты Хенджина в общежитии, сигнализирующий о том, что Сынмин и его водитель прибыли (родители Сынмина знают, что он забирает свой плюс один, но они еще не знают, кто это), и Хенджин почти бежит к двери, чтобы открыть ее. Его встречает лицо Сынмина, загорающееся, как только он видит Хенджина, и он не может не ответить тем же, потому что Сынмин выглядит очень красиво, одетым в аккуратный костюм, так что Хенджин не может не потерять голову. — Привет, Хенджин. И привет, Джисон и Феликс, — Сынмин приветствует их милой улыбкой, контрастирующей с его холодным, авторитетным взглядом. — Ты готов идти? — Хм… да! Если ты думаешь, что этого образа будет достаточно твоим родителям и… ну, тебе? — спрашивает он, и Сынмин нежно посмеивается. — Я думал, мы пошли туда, чтобы бросить вызов моим родителям? — он отвечает с озорной улыбкой. — И ты мог бы честно появиться в своей грязной и потной футбольной форме, и, на мой взгляд, тебе этого все равно было бы достаточно.       Хенджин смеется и краснеет от того, как Сынмин делает ему комплимент. — Ты тоже выглядишь потрясающе, Сынмин. И да, я просто спросил, чтобы я, по крайней мере, не выглядел так, будто ты подобрал меня с улицы. — Ты выглядишь так, будто я забрал тебя с модельного показа, — говорит ему Сынмин с дерзкой улыбкой, заставляя Хенджина смеяться и снова краснеть, и Феликс произносит несколько слов одобрения из комнаты Хенджина, прежде чем все они покидают комнату Хенджина, а Сынмин и Хенджин направляются к машине.       Хенджин вежливо приветствует водителя, когда они заходят в машину и садятся бедро к бедру, сопровождаемые звуком того, как водитель заводит машину и отъезжает. Сынмин нервно дрыгает ногой вверх-вниз, и Хенджин кладет руку на колено Сынмина, чтобы заставить его остановиться. Сынмин тихо извиняется, и Хенджин смотрит на него с беспокойством. — Ты нервничаешь? — тихо спрашивает он, и Сынмин издает тихий смешок. — Да, немного. В конце концов, я всего лишь новичок-бунтарь, — отвечает он, и Хенджин хихикает. Если бы он так не нервничал, то смеялся бы еще громче. — А как насчет тебя? Мастер бунтов нервничает?       Хенджин фыркает и сжимает колено Сынмина. — Честно говоря, я невероятно нервничаю, — признается он с дрожащим смешком. — Я не знаю, я никогда не восставал против чужих родителей, и, да, это имеет последствия не только для меня, но и для тебя, и… Я думаю, для нас.       Сынмин смягчается и кладет свою руку на руку Хенджина. — Что бы ни случилось, это было мое собственное решение взять тебя с собой, и, во всяком случае, мне спокойнее, что ты здесь со мной, когда мы… хм, раскроем наши отношения? Чувства? Я имею в виду, это тоже рискованно, но мы не можем скрывать это вечно, так что, я думаю, нам лучше немедленно покончить с трудной частью.       Хенджин улыбается, чувствуя немного большее облегчение. — Да, я согласен. Я обнаружил, что легче противостоять людям немедленно, чем ждать и переосмысливать. — Он двигает рукой, чтобы правильно взять Сынмина за руку, покусывая нижнюю губу, раздумывая, должен ли он задать вопрос, который грозит сорваться с его губ. — Хм, кто мы друг другу на самом деле? На случай, если люди спросят?       Глаза Сынмина немного расширяются, и он выглядит немного неуверенным. — Это тоже зависит от того, чего ты хочешь, но… давай, может быть, скажем, что мы встречаемся? Не слишком быстро вникать в суть дела?       Хенджин испускает вздох облегчения, о котором он и не подозревал, и сжимает руку Сынмина. — Да, я согласен. Мне бы тоже этого хотелось.       Сынмин тоже выглядит облегченным, и Хенджин не может удержаться, чтобы не наклониться и не поцеловать мягкие губы Сынмина, наслаждаясь ощущением безопасности и тепла, которое он получает от этого. К сожалению, они прибывают в огромный особняк Сынмина до того, как Хенджин действительно может вложить все свои нервы в поцелуй.       Они держатся за руки, когда выходят из машины, пальцы Сынмина переплетаются с его пальцами, немного успокаивая Хенджина, иначе он думает, что его могло вырвать или он бы потерял сознание. Хенджин крепче сжимает руку Сынмина, когда они входят в особняк, и Хенджин видит, что вокруг уже ходят гости, одетые в самую модную одежду, которую Хенджин когда-либо видел (а он видел некоторые модные вещи, когда его родители еще были в их компании).       Он сразу узнает родителей Сынмина, не только по тому, как они похожи на Сынмина, но и по пресс-релизам и новостным статьям, которые Хенджин видел о них. Он сглатывает, когда они замечают его и Сынмина, но старается оставаться как можно более спокойным и уверенным, когда они приближаются к ним. — Сынмин, ты привел своего… — Родители Сынмина останавливаются как вкопанные, как только узнают Хенджина, и, несмотря на все их усилия сохранить нейтральное выражение лица, Хенджин может видеть недоверие и отвращение в едва заметных подергиваниях их бровей, глаз и ртов. — Хван Хенджин? Он твой спутник? — Да. Он мне действительно нравится, поэтому я попросил его пойти со мной, — отвечает Сынмин с впечатляющим самообладанием и уверенностью, и Хенджин не может сдержать улыбку. — Вы сказали, что мне пора искать девушку, и, ну, Хенджин не моя девушка и не мой парень, но мы встречаемся, так что… возможно, когда-нибудь в ближайшем будущем он станет моим парнем.       Его родители обмениваются недоверчивыми и почти оскорбленными взглядами друг с другом, прежде чем снова повернуться к своему сыну. — Я… я, честно говоря, сбита с толку, Сынмин. Мы думали, тебе не нравился Хенджин? И… — Мать Сынмина наклоняется немного ближе к Сынмину, но Хенджин все еще отчетливо слышит ее шипение, — Ты знаешь его репутацию, верно?       Сынмин остается невозмутимым и просто притягивает Хенджина немного ближе к себе, когда он отвечает: «Прежде всего, мне раньше не нравился Хенджин, но это было недоразумение, которое мы долго преодолевали вместе, и оказалось, что мы действительно хорошо ладим и — да, мы очень нравимся друг другу, как и друзья тоже.»       Он коротко смотрит на Хенджина с блеском в глазах и слегка порозовевшими щеками, и Хенджин ободряюще улыбается Сынмину, прежде чем тот продолжает: «Во-вторых, я полагаю, что вы говорите о репутации его родителей в ваших кругах, но, честно говоря, меня это не волнует. И меня не волнует любая плохая репутация, которая может быть у Хенджина в колледже, потому что это пройдет после того, как мы закончим обучение, если не раньше. Кроме того, у Хенджина также есть много друзей, которые думают о нем хорошо, и Чонину он тоже нравится.» — Так ты хочешь сказать, что мы тебе совсем безразличны? — Отец Сынмина обвиняет, и Хенджин сдерживает насмешку над тем, как он полностью упустил суть. — И ты привел его на вечеринку, где все могут видеть его, как будто ты пытаешься унизить нас? Что с тобой случилось, сынок? — Я не пытаюсь унизить тебя. Хенджин не из тех, кого я стыжусь любить, поэтому я не понимаю, как одно его присутствие может унизить тебя. Он не его родители, — парирует Сынмин, страстно сжимая руку Хенджина, и Хенджин рад, что ему не нужно ничего говорить (по крайней мере, пока). — И что случилось со мной, так это то, что я наконец-то живу для себя, а не для тебя. Я, наконец, принимаю решения для себя, решаю, что делает меня счастливым, например, смотреть спортивные игры и быть с Хенджином, и я был бы признателен, если бы вы воспринимали меня как отдельного человека от вас, ребята, точно так же, как Хенджин — отдельный человек от своих родителей.       Родители Сынмина, похоже, не находят слов, но они, похоже, не в восторге от того, что Сынмин им рассказывает. — Ну, тебе удалось выбрать худшее время, чтобы свалить это на нас, Сынмин. Ты не можешь назначить это свидание на другой день?.. — Я думал, ты посоветовал мне привести пару, — вмешивается Сынмин, и Хенджин подавляет вздох от смелости Сынмина. — Я не отошлю Хенджина прочь, если это то, чего ты хочешь. Он не запятнает вашу репутацию, и вам в любом случае не придется беспокоиться о моей будущей репутации, потому что я не буду руководить компанией.       Родители Сынмина громко ахают, привлекая внимание некоторых гостей. — Ким Сынмин, ты… — Милый, давай сделаем это в другой раз, хорошо? — Мать Сынмина останавливает своего мужа, и Хенджин облегченно вздыхает. — Но мы поговорим с тобой позже, сынок. А ты, Хван, если даже посмеешь подумать о том, чтобы что-то провернуть или встречаться с нашим сыном ради собственной выгоды, мы разрушим твою жизнь, пока она не станет такой же несчастной, как у твоих родителей.       Хенджин тяжело сглатывает и набирается сил от того, что Сынмин сжимает его руку. — Вам не нужно беспокоиться. Я не хочу иметь ничего общего с вашим бизнесом или моими родителями, и мне нравится Сынмин таким, какой он есть, а не его деньги или происхождение или что-то еще. Мне он нравится за его честность, его юмор, его доброту, его трудолюбие… — Хенджин делает вдох, чтобы не слишком взволноваться. — Я мог бы продолжать в том же духе, но вы поняли суть. Я здесь только потому, что Сынмин попросил меня составить ему компанию, и я хочу быть здесь, чтобы поддержать его в том, чтобы он был самим собой, а не доставлять неприятности.       Родители Сынмина хмурятся и насмехаются над ним, вероятно, не веря (или не желая верить) ему, но это не имеет значения, потому что они уже ушли, чтобы поприветствовать всех прибывающих гостей, и Хенджин чувствует, что наконец-то снова может дышать. Он поворачивается к Сынмину и отпускает его руку, чтобы обнять его. — Ты так хорошо справился! Ты оставался таким спокойным и собранным, я бы никогда не смог, — с гордостью хвалит Хенджин, отстраняясь, чтобы посмотреть на Сынмина, который застенчиво хихикает. — Я всегда становлюсь эмоциональным, когда защищаюсь… как ты, возможно, знаешь по опыту.       Сынмин смягчается, его розовые щеки делают его улыбку еще более милой. — Ну, ты был там, чтобы поддержать меня, и это сохраняло мое спокойствие. И… Мне нравится твоя более эмоциональная сторона. Мне нравится, что ты такой прозрачный и искренний.       Хенджин краснеет и прячет лицо в изгибе шеи Сынмина, заставляя другого хихикать и взъерошить волосы Хенджина. Как только Хенджин снова берет себя в руки, он отстраняется, не желая привлекать внимание слишком большого количества людей, но опять же, возможно, некоторым из этих людей было бы неплохо увидеть некоторую эмоциональную уязвимость.       Они гуляют, Сынмин приносит им что-нибудь выпить, и Сынмин разговаривает с какими-то людьми, которые не узнают Хенджина. Другие узнают Хенджина, а некоторые даже имеют наглость спросить, почему Сынмин привел «сына Хванов» (дополнительный акцент на их неодобрении родителей Хенджина), но Сынмин просто мило улыбается Хенджину, прежде чем ответить, что он привел Хенджина, потому что они друзья, и Хенджин рад, что он упоминает это вместо того, чтобы они встречались, потому что, во-первых, они встречаются не так долго, во-вторых, это касается не всех, и, в-третьих, по мнению Хенджина, это создает более искреннее впечатление об их связи (потому что в богатом мире свидания не обязательно имеют в виду симпатию друг к другу).       После того, как они немного поели и слишком много людей посмотрели на них и поперешептывались друг с другом, осуждая их, им хватило, и Сынмин потянул Хенджина по обширным коридорам особняка через спальню, пока они не достигли балкона, с которого открывается вид на огромный сад. Затем Сынмин поворачивается к нему со вздохом облегчения и улыбкой, когда они плюхаются на встроенное сиденье, украшенное удобными подушками. — Добро пожаловать в мое убежище. — Сынмин раскидывает руками чтобы показать балкон, повсюду разложены книги, как в спальне (Сынмина?). — Я прихожу сюда, чтобы успокоиться и сбежать от своих родителей, их компании и всего остального, что меня беспокоит. — Это уютное местечко, и вид тоже красивый, — комментирует Хенджин, ненадолго наблюдая, как закат освещает множество цветов в обширном саду Сынмина, прежде чем он оглядывается на Сынмина с влюбленной улыбкой. — Но я думаю, что ты красивее.       Сынмин заливается ярко-красным, и Хенджин нежно улыбается этому. — Ты такой придурок, Хенджин.       Хенджин хихикает и щиплет Сынмина за теплые щеки. — Я знаю. Но ты же знаешь, что я просто говорю то, что чувствую.       Хенджин не знал, что румянец Сынмина может стать еще гуще, но, о чудо, это происходит, и Сынмин толкает Хенджина в плечо, мило надув губки. Хенджин просто смеется, заключая Сынмина в объятия, и Сынмин тает без всякого протеста. — В любом случае, я все еще горжусь тем, как ты справился со своими родителями. Теперь я должен дать тебе титул мастера-бунтаря, — продолжает Хенджин, и Сынмин хихикает. — Но с тобой все будет в порядке позже, когда твои родители снова поговорят с тобой? Потому что ты сказал, что не станешь управлять их компанией, и они выглядели довольно взбешенными. — Да, я буду в порядке, — отвечает Сынмин, его рука бездумно гладит руку Хенджина. — Я готовился к этому моменту некоторое время, и я надеюсь, что смогу убедить их искать кого-то другого, чтобы возглавить компанию в будущем. И у меня есть ты и Чонин, на которых можно опереться, если что-то пойдет не так, но у меня также есть несколько собственных резервных планов. — Вау, как и ожидалось от Ким Сынмина, он супер подготовлен! — Хенджин полушутит, гордо целуя Сынмина в макушку. — Это хорошо. И хорошо, что ты знаешь, что у тебя есть я, на кого можно опереться. — А как насчет тебя, Хенджин? Как ты думаешь, что скажут твои родители, когда узнают? — Спрашивает Сынмин, глядя на Хенджина мерцающими глазами, и Хенджин на мгновение восхищается Сынмином, прежде чем ответить. — Ну, если слухи не распространятся до того, как я смогу им рассказать, я скоро расскажу им, и они, вероятно, разозлятся или что-то в этом роде, но нет ничего такого, с чем я не сталкивался раньше, — говорит Хенджин, проводя большим пальцем по бедру Сынмина. — Однажды им придется смириться с тем, что мы собираемся жить своей собственной жизнью для самих себя.       Губы Сынмина растягиваются в улыбке, и он кивает. — Да, и я рад, что ты побудил меня тоже сделать это.       Хенджин наклоняется, пока не оказывается всего в шаге от Сынмина, и его глаза слегка косятся от близости, прежде чем он шепчет: «И я рад, что мы поддерживаем друг друга в этом».       Он захватывает губы Сынмина в медленном поцелуе, и рука Сынмина поднимается, чтобы обхватить щеку Хенджина, когда он тепло целует в ответ. Хенджин усиливает свою хватку на его талии, когда он притягивает его ближе, и тепло разливается в груди Хенджина от нового контакта, а руки Сынмина находят свой путь вокруг шеи Хенджина, их поцелуй постепенно становится более страстным.       Хенджин благодарно вздыхает, прижимаясь к губам Сынмина от этого ощущения, и Сынмин пользуется этой возможностью, чтобы коснуться губ Хенджина языком, безмолвно прося разрешения углубить поцелуй. Хенджин открывает рот для Сынмина и чувствует, что перегревается, когда их языки кружатся вокруг друг друга и целуются с любовью, пытаясь почувствовать друг друга целиком. — Я хочу пригласить тебя на свидание, Минни, — шепчет Хенджин в губы Сынмина, когда тот запыхается, и Сынмин улыбается. — Я бы тоже этого хотел, — отвечает Сынмин, украдкой целуя Хенджина и проводя пальцами по волосам и тот улыбается этому ощущению. — У тебя уже было что-то на уме?       Хенджин разминает бока Сынмина и задумчиво напевает, прежде чем ему приходит в голову идея. — Что ты думаешь о том, чтобы вместе посмотреть бейсбольный матч?       Глаза Сынмина положительно загораются, и ему даже не нужно ничего говорить, чтобы Хенджин понял, что думает Сынмин. Тем не менее, Сынмин отвечает: «Я бы с удовольствием. Ты так хорошо меня знаешь.»       У Хенджина едва хватает времени, чтобы хихикнуть и нежно улыбнуться Сынмину, прежде чем тот притягивает его обратно для поцелуя, вкладывая в это еще больше чувств, чем раньше, и если бы Хенджин еще не знал, что он очень нравится Сынмину, он бы почувствовал это сейчас, по тому, как Сынмин прижимает его к себе и показывает уязвимость, которую, как воображает Хенджин, он не показывает многим.       Если бы вы сказали Хенджину несколько месяцев назад, что он будет сидеть на балконе Сынмина и целовать его с любовью с перспективой свидания на спортивной игре, Хенджин рассмеялся бы вам в лицо и назвал вас лжецом, который ничего не знает, но прямо сейчас нет места, где он предпочел бы быть. Почти нет лучшего чувства, чем губы Сынмина на его губах, руки Сынмина, надежно обвивающие его шею, и они делятся своим теплом и пространством, заставляя Хенджина чувствовать себя более любимым и защищенным, чем он чувствовал за все долгое время.       Они прошли долгий путь с начала года, и это дает Хенджину надежду и уверенность в том, что они продвинутся еще дальше в оставшиеся годы учебы в колледже и после этого. Они есть друг у друга и у них есть друзья, которые поддерживают их в их мечтах во что бы то ни стало, так что у них все будет хорошо.       Когда выпускаются оценки за семестр, Сынмин помогает Хенджину готовиться к пересдаче и поддерживает его, когда родители Хенджина злятся на него (но они также вместе отмечают остальные свои хорошие оценки с друзьями), и Хенджин позволяет Сынмину переночевать в его общежитии, когда тот ссорится со своими родителями, а Чонин еще не вернулся из отпуска.       Они становятся парнями после их свидания на бейсбольном матче, и если Хенджин просит Сынмина снова заниматься с ним в течение следующего года в колледже, несмотря на то, что его родители пытаются отговорить его от этого, то, возможно, это просто означает, что он полностью влюблен в Сынмина в лучшем смысле этого слова. И Сынмин тоже, если судить по тому, как он взволнованно рассказывает Хенджину о своих успехах с родителями, по тому, как он ходит с учебой и домашним заданием на футбольные тренировки Хенджина после лета, и по тому, как он нежно целует Хенджина, когда они остаются одни.       Джисон продолжает о том, как они превратились из врагов в любовников, как в фильмах, но Хенджину больше нравится думать об этом, как о том, что они прошли путь от неосведомленности и осуждения к открытости и пониманию, потому что Хенджин знает, что в другой вселенной, где у них не было бы своих родителей и окружения, формирующих их представление друг о друге, они, вероятно, сразу же поладили бы и, может быть, даже никогда бы не поссорились, кто знает.       Что Хенджин действительно знает, так это то, что важно то, что они выросли как люди, и они любят друг друга такими, какие они есть сейчас, и он знает, что Сынмин согласен с ним. Их прошлому есть чему поучиться, и Хенджин думает, что это могло даже помочь им лучше понять друг друга. В любом случае, все получилось хорошо, и Хенджин уверен, что так будет и в будущем, когда Сынмин будет рядом с ним. Конец.