Галопом по Европам

– Ну что, мразь, теперь жалеешь о содеянном? – спрашивает меня один из фараонов. Я отвечаю единственным возможным способом: разворачиваюсь и всаживаю ублюдку колено между ног! Второй конвоир меня тут же оттаскивает, да еще и дубинкой по почкам проходится. Ну ничего, это терпимо. И не так меня отоваривали. А больше эти засранцы ничего сделать не смогут! В нашем, мать его, милосердном Городе, таких как я не убивают. Их вниз изгоняют, давая шанс выжить. Вот прям под Городом, да. Где сама земля источает яд, так что всякая живность и растительность им пропитана. Слава союзу пяти ублюдков, которые такое милосердие выдумали! А вернее, уже четырех. – Ну ничего, тварь, – шипит получивший от меня фараон, – еще успеешь обо всем пожалеть! Когда подыхать будешь. И ведь невдомек болезному, что как бы дальше не сложилось, я точно в том, что натворил, не раскаюсь. Не было у меня другого выбора! Это у них, рожденных выше, с железной ложкой в жопе, есть возможность самим решать, кем быть. А у нас – жителей нижнего этажа, варианта всего два: либо пухнуть от голода и жрать объедки руками, либо делать все, чтобы из нищеты выбраться. Я выбрал второе, и ни разу об этом не пожалел. Конвоиры вталкивают меня в лифт. Дверь за спиной закрывается и тот начинает спускаться. Напротив меня еще один изгнанник. Из ублюдков. Это легко по цивильной одежде и откормленной роже определить. Харя его мне, кстати, кого-то напоминает… Ну точно! Он похож на того засранца, который стал моим первым. Мне тогда десять или одиннадцать было. Трудно сказать, считать я в то время еще не умел. Зато смог завалить ублюдка. Уж не знаю, что он внизу делал. Может работников искал, а может острых ощущений – это уже неважно. Отточенная ручка пластиковой ложки, которую мать на праздник достала, с легкостью проткнула засранцу шею, лишая того жизни. Ну а я впервые почувствовал себя богачом. Уже и не скажу, сколько у моей первой жертвы было денег, но точно больше, чем я за всю свою жизнь до этого видал. Конечно, щенок с нижнего этажа, начавший вдруг сорить желтенькими – лакомый кусочек для любого фараона. И попасть бы мне в этот лифт намного раньше, если бы не Беспалый. Старый мокрушник успел меня вовремя перехватить, и за скромную долю, в половину добытого, опытом поделился. Рассказал как тратить полученное, не привлекая внимания, да где безопасно новых ублюдков ловить. С тех пор я больше не голодал. Интересно, а вот этот откормленный засранец смог бы также? Резать глотки, обносить квартиры, сбегать от фараонов? Ой что-то я сомневаюсь! Подохла бы такая неженка у нас внизу. А я выжил. И сумел собрать достаточно желтеньких, чтобы себя и мать на два этажа выше перевезти. Ну и определенную известность в узких кругах приобрел. Меня иначе как Пронырой и не называли. Хотя, возможно, ублюдок-фараон в чем-то и прав. Есть мне о чем жалеть. Не сумел я вовремя остановиться, стало мне одних денег мало. Известности захотелось. Чтобы вот такие, как этот засранец напротив, меня боялись и при упоминании моего имени в штаны ссались. А потому придумал я себе знак, и стал его на телах убитых ублюдков оставлять. Такой милый штришок. Находит, значит, фараон утром труп, а у того к груди листок с нарисованным писюном приколот. Газетчики про то быстро пронюхали. И почему-то начали меня Членистоногим называть. Причем тут морские гады из детских сказок я так и не понял, но прозвище мне понравилось. А потом мне и такой славы мало стало. Захотелось чего-нибудь этакого совершить, и заодно с фараонами поиграть. Я подумал-подумал и решил одного из совета пяти ублюдков прикончить. Выбрал Аркона. Толстый засранец, увешанный золотом – это то что нужно! Да и вел он себе наглее прочих: любил посещать мальчиков без охраны. То ли бессмертным себя чувствовал, то ли палиться не хотел, теперь и не спросишь. Старик Беспалый сумел меня на квартиру, где Аркон будет развлекаться, навести, ну а уж дальше дело техники: вначале отрезаем яйца, потом вспарываем горло! Вот только не стоило фараонам про убийство намекать. Я, конечно, аккуратно это сделал, зашифровал письмецо, чтобы они только после смерти ублюдка Аркона обо всем узнали, но не помогло. Нашелся среди них головастенький, который успел мою хитрость раньше времени вскрыть. Он мне сам хвастался, после того как меня скрутили на выходе из квартиры. Это фараон, конечно, молодец, что догадался. А вот обыскать убийцу не додумался. Видать решил, что я только ножичком могу людей чикать. Зря он так. Я-то давно знаю, что та дрянь, которая наш город над землей держит, все, кроме металла, разъесть может. Видел, как один мой приятель на спор трубу проковырял, и что с ним потом было. Ну и отлил себе немного, как сумел денег на железную флягу скопить. Отдал тогда, конечно, немало желтеньких, зато дождался мой сюрприз своего часа. Уж не знаю, выжили ли тот ублюдок, после того как я ему из фляги в рожу плеснул, но вот помучился он точно. И красавчиком теперь ему не быть. Лифт почти внизу. Как только двери откроются, надо кончать соседа. Его тело мне поможет первое время продержаться, вон он какой откормленный. А там, глядишь, чего и придумаю. В конце концов Блум Проныра из всех передряг живым выходит. С этими мыслями хватаюсь за нож, по закону мне положенный, и готовлюсь нанести удар. Но вдруг этот засранец открывает хлебало и спрашивает: – За что ты здесь? – О, много за что! – решаю напугать ублюдка, – Членистоногий я, может слышал? Ну а взяли меня после того, как я одного из ваших ублюдочных правителей завалил! Ты, кстати, следующий. – И чем же я вызвал твоё недовольство? Если ты не заметил, то в этом лифте нас двое. И откуда тебе знать, за что меня сюда определили. Быть может я убивал людей пачками? – Как любил говорить один мой старый приятель: ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать. Да и не верю я, что такой ублюдок, как ты, способен хоть кого-то завалить. Кишка тонка! – Даже если я никого не убивал раньше, то ты станешь достойной первой добычей. – О да, Аркон тоже был уверен, что он лучше меня. Слышал бы ты как он верещал, когда я ему причиндалы отрезал! С тобой, пожалуй, поступлю также! – Аркон мёртв? Спасибо, за столь великолепную весть! Надеюсь, перед смертью он мучался. Порадовал ты меня. И тут двери лифта открываются. Хватит разговоров. Пора кончать ублюдка!