среди серых стен

сону привезли в больницу третьего ноября с очередным приступом. примерно в шесть часов вечера. он с детства имел проблемы с сердцем. до одиннадцати лет болезнь не так сильно давала о себе знать, но последние восемь лет приступы не давали ему почувствовать вкус жизни. не сказать, что он всё своё время проводил в больнице, глотая таблетки и словно замертво лёжа под капельницей. нет, на такое он не соглашался, потому что не хотел провести детство и юность таким образом. это преступление — испортить больницей самые прекрасные годы жизни. но сегодня его ни разу не спросили, хочет ли он туда или нет. сону смутно помнит, как сидел за журнальным столиком и усердно решал английский. а потом в сердце защемило. сначала он не обратил на это внимание, ссылаясь на постоянные боли в груди. но она усиливалась с каждой секундой. сону схватился за сердце, сжал рукой что есть мочи мягкую ткань толстовки, а миловидное лицо в миг побледнело вместе с синеющими губами. началась одышка, а боль стала настолько невыносимой, что сону упал на пол со стула и закричал, зовя родителей из соседней комнаты. последнее, что он помнит, прежде чем потерять сознание, ворвавшиеся в комнату родители. он увидел их напуганные лица, услышал крик матери, почувствовал лёгкое прикосновение. а потом темнота… за окном шёл сильный дождь. сону проснулся с колючей болью в груди с левой стороны, с ноющей головой и сухостью во рту. безумно хотелось пить. кажется сейчас он готов выпить целый литр воды, а лучше ещё принять таблеточку и укутаться в теплый плед на своей кровати. но про это желание он забывает сразу, как только в его затуманенную голову приходит осознание того, где он сейчас находится. парень сидел на мягкой кровати и испуганно вертел головой во все стороны, разглядывая белые стены и две пустые койки. в комнате витал запах лекарств, вызывая у сону лёгкую тошноту и головокружение. сомнений не осталось. он в больнице. в таком ненавистном ему месте. его оставили совсем одного среди незнакомых ему людей. и что самое ужасное, отсюда не так легко будет выйти, учитывая все сложности болезни и лечения сону. сону накрыли каким-то не очень приятным одеялом на ощупь — совсем тонким и не особо тёплым для нынешней погоды. скорее всего ему будет холодно ночью, а он холод переносит хуже, чем жару. парень уже представил в голове образ бледного себя с синими губами, с трясущимися конечностями, словно на сильном морозе. сону даже от таких мыслей поёжился. сону посмотрел вниз на кафельный пол и обнаружил там свои домашние тапочки. видимо родители занесли их вчера. сразу после того, как его положили сюда. остаётся надеяться, что они и одеяло с остальными вещами принести не забыли. сону осторожно спустился с кровати прямо в тапочки и медленно встал на ноги. голова закружилась, и немного тошнило от больничного запаха: от аромата противных таблеток, от белых стен и пустых кроватей, от осознания того, что ещё непонятно на какое время его заточили здесь. хотелось верить, что его лечение поскорее закончится. неделю или две он продержится, но больше не хочет. за окном всё ещё продолжался сильный ливень, нещадно бил по стеклу, издавая невыносимо дразнящий шум. сону не был агрессивно настроен против такой погоды, ему самому иногда нравился дождь, но учитывая сегодняшнюю ситуацию, это начинало бесить. он тихо открыл дверь, и осторожно выглянул в коридор, надеясь увидеть там хоть кого-нибудь. проснуться от шума дождя в таком мрачном месте и не увидеть ни одной живой души рядом плохо сказалось бы на его психике. так что единственным спасением на данный момент может быть лишь чьё-то присутствие. на аккуратных стульях у стены сидели две пожилые женщины, мирно ведущие переговоры и время от времени дарящие друг другу вымученные улыбки. тогда сону смог облегченно выдохнуть. он так же медленно вылез из палаты и стал разглядывать всё вокруг. прошёлся вдоль стены, рассматривая плакаты и некоторые бумажки с неразборчивым почерком. на каждом из них была полезная информация, но слишком непонятная и нудная для сону. он начал читать себе под нос статью «оказание первой помощи» и единственное, что он запомнил из всего текста — нужен нашатырный спирт и искусственное дыхание. а потом в соседней палате послышались чьи-то громкие голоса. сначала всё было неразборчиво, но постепенно голоса приближались и вскоре вовсе оказались в коридоре. это был мужчина средних лет в белом халате, видимо врач, и молодой парень в больничной одежде. как и те две женщины, сону навострился и начинал вникать в разговор. — пожалуйста, прошу вас, разрешите мне пойти домой. я обещаю, что ничего не сделаю. честно. просто отпустите меня уже, — молил парень, жалобно смотря на мужчину. тот резко выдохнул, показывая как он устал от этого, и отрицательно покачал головой. — хисын, я понимаю, что тебе надоело торчать здесь, но постарайся понять меня. если ты уйдешь, то у меня не будет времени приходить к тебе домой и проверять твоё состояние. пока ты здесь, я буду уверен, что ты с собой ничего не сделал, и что ты жив. хисын опустил голову, поджимая губы, и сону неожиданно стало до невозможности жаль его. от одного его вида сердце сжималось, хоть он и не понимал, что с ним случилось и куда он собрался. — ты сам прекрасно знаешь, что случилось две недели назад. я не хочу, чтобы это повторилось. я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится. поверь мне, здесь тебе будет лучше. — но я устал, — голос парня ломался, и сону показалось, что он вот-вот заплачет, — я больше не могу оставаться здесь. мне становится хуже с каждым днём. разве вы не видите? дома мне станет лучше. — нет, не станет, — голос врача становился всё грубее. было понятно, что он завершает разговор, — дома никого нет. это добьёт тебя. ты остаёшься. точка. — но… — хотел возразить он, но его перебили. — довольно. я больше не собираюсь слушать тебя. иди лучше отдохни. и мужчина с самым строгим видом прошёл мимо сону и скрылся за поворотом. хисын, который до этого стоял боком к сону, повернулся к нему и тусклым взглядом провожал врача. а потом их взгляды случайно столкнулись. его погасшие глаза на секунду задержались на сону, и ему показалось, что сердце пропустило удар. он вздрогнул от неожиданных чувств, оставшихся после его взгляда, и не смог до самого конца отвести свой. и смотрел, пока хисын не скрылся в своей в палате. — бедный мальчик, — цокнула языком одна из женщин, а вторая кивнула, поддерживая свою собеседницу. — надеюсь, всё будет хорошо. сону до смерти хотелось узнать, что с ним произошло. он не уверен, расскажут ли ему женщины про него, но всё равно решил попытаться. парень медленно подошёл к ним и как бы невзначай сел на стул рядом. когда женщины обратили на него внимание, он мягко улыбнулся и тут же поздоровался. после нескольких слов осмелился задать нужный вопрос. — бедный, бедный мальчик, — снова покачала головой женщина, сидевшая рядом с сону. — он вырос с бабушкой, — начинает вторая. сону удивляется, что ему так быстро рассказывают, — ни брата, ни сестры. никого кроме бабушки. месяц назад её не стало. а парня нашли две недели назад дома с перерезанными венами. благо ещё нашли сразу, иначе бы… — благодушная женщина замолчала и потерла глаза, убирая влагу, — никак не может смириться. — а этот мужчина — его двоюродный дядя, по совместительству лечащий врач. вот и держит рядом с собой, пока ему не станет легче. — а родители? — их нет. не знаю, что с ними случилось, но их попросту нет. у сону в горле образовался ком. ему стало не по себе от этого. сложно представить, что творится у парня в сердце. как он должен жить? сону не мог и день прожить без родителей, когда те уезжали к родственникам, оставив его одного. а что он должен чувствовать, оставшись один без семьи? это что-то невообразимое для сону. он может поклясться, что его выдержка была бы намного хуже, чем у хисына. вскоре к сону пришёл его лечащий врач. высокий мужчина не больше тридцати шести лет. он очаровательно улыбнулся и повёл сону в палату, попутно спрашивая, как он себя чувствует. — приподними рубашку, — приказал врач, собираясь послушать его стетоскопом. сону послушно приподнял одежду, и холодный воздух тут же коснулся его чувствительной кожи. он весь съёжился и мигом покрылся мурашками. но мужчине этого было недостаточно, судя по всему. он сам взялся за это и полностью обнажил затвердевшие от холода соски. сону стало неловко. он опустил взгляд в полу, послушно вдыхая и выдыхая по приказу врача. и с каждой минутой понимал, что ему становится некомфортно. да, он знает, что он просто выполняет свою работу ровно так же, как и остальные врачи, которые когда-либо осматривали его, но сейчас ощущения были совсем не те… через некоторое время сону наконец смог опустить рубашку и накинуть на свои плечи одеяло. он всё ещё боялся поднять глаза на мужчину, и поэтому просто глядел на свои тапочки. мужчина схватил стул, стоявший с другой стороны у тумбы, и достаточно близко придвинулся к кровати сону. принялся рассматривать какие-то бумажки и время от времени кидал на кима непонятный взгляд. сону никак не мог объяснить это чувство, но глубокая чернота его глаз посылала мурашки по коже. от этого было неуютно, и дышать становилось сложнее, как обычно бывает при резкой боли в сердце. — значит, тебе девятнадцать лет, да? — улыбается мужчина, видимо наткнувшись на бумаге на дату его рождения. сону невнятно подтвердил это, — чудесные цифры. в девятнадцать я только начал учёбу в университете. сону не знал, что ответить, а потому решил промолчать. — так, — выдыхает мужчина и встаёт с места. через секунду он нависает над парнем, кладёт руку ему на спину и нажимает на одно место, — больно? у сону из груди вырывается тихий стон, таким образом отвечая ему. но, кажется, этого было недостаточно, и потому чужая тяжёлая рука нажимает ещё сильнее уже чуть ниже. и в этот раз становится невыносимо больно. его и так слабое сердце тут же пронзает боль. сону, не выдержав, вскрикивает и отталкивает его руки, впоследствии чего сталкивается с грудью врача. сону жалобно поднимает глаза и встречается с ужасающей чернотой. они такие холодные, будто ему не жаль больного парня перед собой. и смотрят так неприятно, словно проникает в его сознание и познаёт самое сокровенное. а потом он улыбается неожиданно мягко и убирает руку. отходит от сону, вновь утыкается в бумажки и кивает своим мыслям. и, видимо, наконец собирается оставить его одного. сону нервно сжимает в руке белые простыни и всё ещё морщится от остатков боли, причинённой им. в горле сухо, а в палате прохладно. эта атмосфера заставляла его хотеть покинуть больницу как можно скорее. — извините, — тихо подаёт голос, — а когда мне можно будет вернуться домой? мужчина хрипло рассмеялся, как будто сону ему тут анекдоты рассказывает. парень лишь недоуменно хмурится. — точно не знаю, но не скоро. слишком уж всё запущено. лёг бы ты в больницу намного раньше, возможно и потратил на лечение всего неделю. а тут сложно сказать… когда палату покинули, сону лёг на кровать и накрыл себя одеялом. он обречённо выдохнул. нужно чуть-чуть потерпеть. ничего же за это время в больнице не случится. по крайней мере, он надеется на это.