Книга Первая: Восхождение Синеволосого Дьявола

      Какая же глупая смерть… Хотя стоит признать, что именно такой конец заслуживает человек, отказавшийся от эмоций и чувств. Собственно, такой личностью я и являлся перед своей гибелью. Если описывать мою жизнь со стороны литературы, то это жизненный путь безумного изобретателя. Но думаю, стоит начать мою историю с самого зародыша, ведь я все равно умираю, валяясь в луже собственной крови. Я знаю, что моя смерть неизбежна, поэтому хочу последний раз в жизни окунуться в свои воспоминания.       Меня зовут Виктор. Я родился рядом с городом прогресса, который носит величественное название — Пилтовер. Этому месту уже более трех сотен лет. Он располагался на месте пересечения двух континентов, поэтому являлся ключевой торговой точкой между двумя большими странами. Наверное, все знают, что мир далеко не так правосуден, как нам бы хотелось…       Пилтовер сверкал золотом, но для таких, как я, он был лишь миражом. Мои родители мечтали о нем, пока эти аристократы не прогнали нас в Заун — город грязи и яда... город рабов, преступников и омерзительных людей, что сформировался под Городом Прогресса...       Переселение моих родителей было вынужденной мерой — на нашей родной земле появились варвары, постоянно устраивавшие нападки на деревушку, в которой жила моя семья. Так что оставаться там было равносильно смерти.       Папа и мама были хорошими ремесленниками, однако не имели каких-то особых талантов. Они всë постигали тяжелым трудом, изучая каждое оружие, как какую-то любопытную загадку, которую было интересно разгадывать. Мы не могли поселиться в самом Пилтовере. Высокие цены на продукты и дорогое оборудование, что требовалось для работы моих родителей, заставили нас остаться вне этого города. Таких, как моя семья, было крайне много. Все хотели разбогатеть, приехав в город прогресса, однако они разочаровывались в этом месте очень быстро. Все бедные люди, что пожаловали в Пилтовер, были вынуждены остаться вне его стен. Вместе они образовали новый город — Заун, в котором я был рожден.       Богатым людям, жившим в городе прогресса, не по нраву перспектива появления нового поселения, поэтому они попытались уничтожить нас. Что же им не нравилось? А то, что Заун был образован на стыке двух континентов. Между двумя городами находился мост, являющимся единственной возможностью перейти с одного материка на другой, если ты не имеешь свой собственный корабль. Я был еще мал тогда, однако знаю, чем все закончилось. Никто не выиграл в этой войне, ведь пострадало бесчисленное множество людей. Пилтовер не признал Заун, но и не стал продолжать столкновение. Высшие чины из города прогресса решили по-другому избавиться от нашего полиса. Они стали сбрасывать на нас отходы и мусор, загрязняющий воздух. Многие люди погибли из-за этого. Эти времена я уже отчетливо помню.       Кровь течет по полу, а я думаю о Зауне. Почему? Может, потому что там я еще был человеком. Боль гаснет. Или это я гасну? Джейс, ты был прав. Я зашел слишком далеко. Хотя... на тот момент я и подумать не мог, что моя детская, наивная мечта сделать мир лучше приведет меня к такому печальному концу...       Я рос в Зауне, где воздух пах ядом, а улицы — кровью. Пока другие дети бегали по переулкам, я сидел дома, уткнувшись в потрепанные книги. Не то чтобы я не хотел играть. Просто не мог. Мои ноги едва держали меня, и каждый шаг с костылем был как вызов. Однажды я выглянул в окно и увидел, как толпа разрывает человека за кусок хлеба. Мама тут же задернула занавеску, но я уже понял: на улицах Зауна голод превращает людей в зверей.       Это были страшные времена. Этот беспредел творился до тех пор, пока хим-бароны не пришли к власти. Они стабилизировали ситуацию в городе введением хотя бы каких-то законов и порядков. Второй же причиной того, что я боялся покидать свой дом, стал мой недуг.       С самого детства я был инвалидом, не умевшим полноценно ходить. Я научился шагать при помощи одного костыля, однако моя жизнь находилась под угрозой каждый раз, когда я выходил погулять на улицу, ведь у меня просто не было возможности убежать от кого-либо.       До десяти лет я читал книги, делая наброски первых своих изобретений. Уже после одиннадцатого дня рождения я стал пытаться собирать различные простые приспособления. По началу ничего не получалось, однако я умел анализировать свои ошибки. И очень быстро учился на неудачных изобретениях, подмечая все недочеты. Я набирался опыта, который был мне необходим.       В двенадцать лет я стал собирать технику, которая начинала работать. Тогда я заделался чаще выходить на улицу, чтобы иметь возможность протестировать свои новые изобретения. Наше жилье всегда было очень маленьким. В нем часто не хватало места для полной проверки моих наработок. Первые мои изобретения не были чрезвычайно впечатляющими, однако со временем мои технологии стали очень даже идейными. Первую цель, которую я поставил перед собой, — это улучшение уровня жизни в моем городе. В Зауне было много личностей, выделяющихся своим интеллектом. Все они боролись с отходами, которые на нас скидывал Пилтовер. Им удалось создать механизм из труб, что проходили через весь город. Это устройство работало, как вентиляция, высасывая все токсины из воздуха. Однако была проблема: очень часто в этой системе происходили неконтролируемые сбои, высвобождающие ядовитые пары на улицы моего города. Это стало причиной того, что моя семья часто мигрировала с одного места на другое. В один из таких переездов я повстречал одного ученого и изобретателя.       Этот человек стал моим временным наставником. Его звали Синджед. Он верил, что единственный путь к эволюции индивида — это мутация. В детстве я не понимал этого, видя в нем лишь монстра. Этот человек проводил эксперименты на животных, которые сходили с ума или умирали после его опытов.       Синджед смотрел на меня, как на подопытную крысу. Его глаза блестели, пока он говорил о мутациях, о том, как можно 'перекроить' саму природу. Я сжимал костыль, чувствуя, как пот стекает по спине. Ненавидел его. Но его слова о вентиляции засели в голове, как заноза.       — "Мальчик, ты хочешь спасти свой город?" — Синджед ухмыльнулся, держа пробирку с зеленой жижей.       — "Я хочу, чтобы люди перестали умирать," — буркнул я, глядя на его руки, испачканные кровью.       — "Тогда забудь про людей. Они — ошибка природы. — в те времена мне показались эти слова бредом старика, доживающего свой век в одиночестве, но чуть позже... все изменилось.       Долгие годы я изучал литературу и книги, не забывая совершенствовать свои способности в конструировании. Я собирал сведения о катастрофах в городе и о причинах их возникновения. Все это привело меня к одному выводу: более чем в девяноста процентов случаев в авариях виноваты люди. К своим шестнадцати годам я изобрел такую систему очистки воздуха, которая минимизирует участие человека в работе техники.       Я стал предлагать свое открытие разным заводам, на которых случались аварии. Сначала они игнорировали меня. Это происходило до того момента, пока один из них не рискнул. Как я и ожидал, в течение двух лет не произошло ни одной аварии, хотя раньше они случались каждый месяц.       Многие заводы стали предлагать мне контракты на работу. Целый год я трудился, не покладая рук, чтобы улучшить жизнь в своем городе. В это время умерли мои отец с матерью. Они работали на одном из подобных заводов, который еще не успел поменять свою систему на автономную.       Погрузившись в свои разработки, я слишком поздно спохватился... Родители всегда работали до глубокой ночи, да вот только в тот день они явно задерживались... Осознал я это слишком поздно. Завод гудел сиренами, когда я, хромая, добежал до ворот. Стражник не пустил меня внутрь, но я видел дым — зеленый, как яд. Позже мне отдали их инструменты. Они пахли гарью и кровью.       Как позже я узнал, мои родители попали в зону действия концентрированного газа по ошибке одного из коллег, работающих вместе с ними. Они пытались выбраться, однако двери заблокировали — чертов протокол! Знаю, что так было нужно, чтобы утечка не убила еще больше людей, но все же...       Эх, так или иначе, спустя время, отойдя от порыва чувств, и похоронив родителей, я лишь укрепил свою веру в то, что люди являются причиной всех бед. Я стал очень известным в Зауне благодаря своей разработке.       Моей личностью заинтересовался даже один ученый из Пилтовера. Хеймердингер был одним из основателей города прогресса. Он входил в состав советников, управляющих всем верхним городом. Хеймердингер разглядел во мне потенциал и дал возможность его реализовать.       — "Ты первый из Зауна, Виктор," — Хеймердингер поправил очки, его голос был мягким, но строгим. — "Не подведи меня."       — "Я не подведу," — ответил я, сжимая костыль. Но внутри все кричало: "Я докажу, что лучше вас всех."       Так, я и стал первым человеком, рождённым в Зауне, который получил возможность учиться в академии изобретателей в Пилтовере.       Там я познакомился со многими учеными и новаторами, однако ни с одним из них я не смог подружиться. Я был одиночкой, технологии которого направлены на исключение людей из работы устройств. Остальные не одобряли мой подход к делу. Через два года я уже стал правой рукой Хеймердингера, всегда помогая ему в исследованиях. Тогда произошло роковое событие, изменившее всю жизнь Пилтовера.       Проблема нескольких последних лет состояла в том, что город прогресса уже не мог так называться, так как изобретателям не удавалось придумать по-настоящему выдающуюся технологию в последнее время. Однажды произошел сильный взрыв в центре Пилтовера, разрушивший целое здание.       Как оказалось, один студент академии начал проводить опыты с Аркейном. Аркейн — это такой кристалл, обладающий, по моим сведениям, магическими способностями, которые невозможно подчинить. Магия всегда считалась чем-то хаотичным и непонятным. Если у человека не было с детства предрасположенности к ней, то он не мог ее использовать. Парень с подкаченным телом и аристократическими чертами лица стал причиной, по которой все вспомнили о магии. Этим изобретателем оказался Джейс Таллис. Он являлся выходцем из достаточно приличной семьи в Пилтовере.       Семья Таллис находилась под покровительством семейства Кираман, глава которой являлась советником. Джейса обвинили в использовании магии. Все советники очень боялись её эксплуатации. Они застали еще те времена, когда чародеи уничтожали одним взмахом целые поселения. Хеймердингеру удалось смягчить наказание для одного из своих учеников. Джейса выгнали из академии, лишив возможности продолжить свои исследования.       От него отвернулись все: возлюбленная девушка, мать и друзья. Он остался в полном одиночестве, имея лишь мечту — улучшить мир при помощи магии. Джейс хотел покончить жизнь самоубийством, но я помешал ему это сделать, потому что Хеймердингер попросил именно меня уничтожить все следы Аркейна в лаборатории Таллиса. Там я обнаружил его заметки после выполненных экспериментов. Идеи меня заинтересовали, поэтому я решил рискнуть и помочь ему создать прототип механизма.       Ночь окутала лабораторию, но мы с Джейсом не спали. Прокравшись по коридорам, мы давились смехом, как мальчишки.       —"Если нас поймают, Виктор, я свалю все на тебя," — шепнул он, толкнув меня в плечо. Его глаза блестели от азарта.       — "Попробуй," — хмыкнул я, сжимая костыль и прекрасно понимая, что недавно судили вовсе не меня. Однако на устах невольно появилась ухмылка. Впервые я не чувствовал себя чужим.       Мы работали до рассвета, склонившись над кристаллом Аркейна. Мои пальцы дрожали, соединяя провода. Джейс подал мне отвертку, и вдруг — гул. Ядро вспыхнуло синим светом, отражаясь в наших лицах.       — "Это оно, Виктор," — выдохнул Джейс. — "Будущее."       Я кивнул, не в силах отвести взгляд. В тот момент я верил — мы изменим мир. Вместе.       Нам удалось впечатлить весь совет своей разработкой, и нам дали зеленый свет на исследование Аркейна. Уже через год Пилтовер возобновил свой статус города прогресса. Это произошло благодаря мне и Джейсу. Мы создали устройство, позволяющее телепортировать большие объекты на приличные расстояния. Этой технологией мы вывели торговлю на совершенно иной уровень. Год за годом мы продолжали свои наработки. Нам удалось создать оболочку для Аркейна, которая стабилизировала его, повышая прочность кристалла. Мы назвали свою технологию Хекстековым ядром. Благодаря этому изобретению можно было использовать магию в различных устройствах. Мы были на пути технической эволюции, которая бы упростила жизнь всему миру. Однако было одно «но»… Мое здоровье стало ухудшаться с каждым днем. Я побывал у врачей. Диагноз был неутешительным. Я умирал от токсинов, содержащихся в моей крови. Как оказалось, в детстве я все-таки надышался ядовитыми парами газов.       Мой друг имел очень запоминающуюся внешность. Он превратился в человека, ставшего символом развития и процветания технологий в Пилтовере. Я не любил популярность, поэтому оставался всегда в его тени. Джейс очень быстро стал ключевой фигурой в политике всего верхнего города, оттого его сделали советником. Это стало причиной того, почему я не хотел его беспокоить, стараясь найти решение проблем своего здоровья самостоятельно. Единственное возможное спасение я видел в Аркейне.       Я понимал, что все действия магии основываются на комбинациях рун, поэтому я создал ядро, с помощью которого мог перебирать различные соединения магических символов. Мне удалось найти много новых особенностей кристалла, но не одна из них не помогла бы излечиться. Я работал сутками напролет, зачастую забывая о еде и сне. Мне стало плохо в один из дней, из-за чего я отключился прямо на рабочем месте от изнеможения. Меня нашел Джейс, который и дотащил до больницы. Он узнал о моих проблемах со здоровьем. После этого, мы уже вместе начали работать с Аркейном. Однако я заметил, что Хекстековое ядро, которое я собрал для перебора комбинаций рун, претерпело изменения. Теперь оно стало реагировать на живую материю.       Мой друг стал чаще посещать меня, а я продолжил перебирать все возможные комбинации рун. В какой момент ко мне пришло осознание, что перебрал все разновидности схем рун, не найдя при этом решения. Я был потерян… не знал, что делать. Тогда-то я и вспомнил про своего первого наставника и отправился в Заун, чтобы попросить у него совета. Синджед досконально изучил мою проблему, дав дельную мысль, которая могла бы стать решением: «Твое ядро меняет природу живой материи, однако сама материя не готова принять такие изменения. Я думаю, что тебе нужно поменять природу, чтобы все получилось». Тогда он поделился со мной результатами своих научных трудов.       Мерцание — это вещество, меняющее саму суть живой материи. Оно способно перестраивать клетки внутри организма животных и растений. Наставник предупредил, что, если я выберу этот путь, то все от меня отвернутся. Тогда я верил в то, что Джейс поймет меня. Когда я возвращался в Пилтовер, меня задержали на мосте, служившим переход между верхним и нижним городом. Оказалось, что промеж двумя городами повисло сильное напряжение из-за последних событий, в курсе которых я не был, да и не хотел быть. Тогда меня интересовала лишь моя жизнь. Джейс пришел за мной, чтобы меня пропустили. Ему очень не понравилось мое поведение, однако мне было не до его возмущений. Я чувствовал, что осталось слишком мало времени. Я еле-еле сам передвигался, но старался не показывать это своему другу.       Лаборатория гудела в ночи. Я дрожащими руками раскладывал инструменты: скальпель, пробирки, Хекстековое ядро, мерцающее ядовитым светом. Время поджимало — я чувствовал, как токсин пожирает меня изнутри. Стиснув зубы, я вырезал руны на коже. Каждый надрез жёг, но я продолжал, пока кровь не смешалась с чернилами. Потом — устройства. Мои костыли, мои цепи. Теперь они станут частью нового меня.       Полночь. Пора. Я вонзил иглу в вену. Мерцание хлынуло в кровь, как жидкий огонь. Я задохнулся. Тело выгнулось дугой, кости трещали, будто их дробили молотом. Я кричал — не от боли, а от того, что меня разрывало на части и собирало заново. Хекстековое ядро вспыхнуло, его свет резал глаза. Я потянулся к нему, кровь капала на пол.       Дверь хлопнула. Ассистентка — как же ее звали? — влетела в комнату. Ее глаза расширились. "Виктор, что ты делаешь?!"       Она бросилась ко мне, схватила за руку, пытаясь оттащить. Я хотел крикнуть: "Нет!", но горло сдавило. Ядро загудело громче. Ее пальцы сжали мою ладонь — и вдруг она замерла. Ее кожа потрескалась, как сухая земля. Она закричала, но звук оборвался. За секунду она рассыпалась в пыль, осевшую на моих руках.       Я рухнул на колени. Пыль скрипела под пальцами. Ядро все еще светилось, а я смотрел на пустоту, где только что была живая девушка. Мое сердце — или то, что от него осталось — сжалось.       На душе стало очень паршиво, ведь я никогда не считал себя убийцей, но теперь стал им. Я упал на колени, начав изучать обрывки из дневников своей ассистентки, надеясь, что в них найду ее желание, исполнив которое смогу хоть частично загладить свою вину. По мере прочтения этих страниц, я впадал во все большую депрессию, осознавая, что эта девушка любила меня и восхищалась всеми моими изобретениями.       Я был настолько слеп на пути к своей цели, что не мог разглядеть те очевидные вещи, которые происходят у меня под носом. Ненависть к самому себе появилось в моем сердце. Я захотел уничтожить свою технологию, но мне не хватило силы воли, чтобы поднять руку на свое творение. Несколько дней прошло незаметно. Я научился ходить без помощи костыля, даже смог пробежаться. Но цена этому была очень высока. Однако на людях я все еще использовал подручное средство для ходьбы, чтобы Джейс не догадался о моем успехе. Я видел, что сейчас не лучшее время для этого.       На собрании совета верхнего города мой друг объявил о том, что подписал договор с главой Зауна. Требования нижнего города не понравились всем советникам. Началась долгая дискуссия о том, что так нельзя поступать. Совещание затянулось на целый день, однако, когда все согласились на перемирие на этих условиях, к нам залетела ракета. Мы с Джейсом были дальше всех остальных от взрыва, поэтому нам удалось выжить, однако не без последствий. Мой друг узнал о моем опыте, ведь именно магия Хекстека защитила нас тогда. Теперь Джейс стал главой совета.       Девушка, выпустившая в нас ракету, была объявлена в розыск как в Пилтовере, так и в Зауне. Хим-бароны, вставшие во главе города вновь, сделали все возможное, чтобы перемирие было принято. Мой друг стал очень высокомерным после всех этих событий. Я узнал, что он потерял возлюбленную при взрыве. Я пытался поддержать его, но он отмахнулся от моей поддержки. Я старался помочь своему другу всем, на что был способен, однако он продолжал отдаляться от меня, все больше погружаясь в политику города. Все окончательно изменилось после очередного выброса химикатов в Зауне. Хим-бароны попросили нас о помощи.       Я взялся за работу и спустя некоторое время мне удалось создать уникального робота, Блицкранка, который смог выветрить из нескольких районов нижнего города все токсины. Джейс иногда заходил ко мне, изучая и делясь своим мнением по некоторым вопросам.       Я представил Блицкранка совету, и они аплодировали. Было приятно, но не ради этого я создавал его... Блицкранк должен был спасать людей, и его практически сразу бросили в ход. Робот работал без продыху, выполняя то, для чего его создали, идеально. Всего за одну ночь проблема была решена! И я бы даже обрадовался... Но на утро газеты пестрели заголовками: "Джейс Таллис спасает Заун". Его имя. Не мое. Он стоял перед толпой, улыбаясь, пока я смотрел из угла, сжимая кулаки. Я ворвался в совет, требуя правды.       — "Это моя работа!" — крикнул я, но голос дрожал.       Кираман посмотрела на меня, как на мусор, и сказала: "Ты из Зауна, мальчик. Знай свое место."       Хеймердингер на тот момент уже не было в совете — как я узнал позже, его изгнал Джейс. Мой же друг, нагло укравший мою технологию, молчал. И это он себя лидером называет? Даже в глаза боится смотреть мне?!       Меня вышвырнули из Пилтовера той же ночью. Мост скрипел под ногами, пока я шел назад — в Заун, в грязь, в одиночество. Мое сердце горело, но не от токсинов. От предательства.       Конечно, мой друг говорил о том, что ему нужно поддерживать свой статус в Пилтовере, что он стал ключевой фигурой в политических играх, но разве нельзя было сообщить о своих планах заранее? Почему я должен был испытывать такие мерзкие чувства из-за него?       Я попытался поговорить с советом Верхнего Города насчет этого — оспорить патент на свое открытие, но все мои доводы оказались смешными для них. Меня выгнали из Пилтовера. Я был вынужден вернуться домой.       Я впал в депрессию на несколько месяцев. Одиночество сильно повлияло на меня. Я хотел помочь людям, а эти люди уничтожали все мои амбиции. Тогда я посчитал, что главной причиной всех бед людей являются их чувства и эмоции. Я провел самоанализ и осознал, что страдаю из-за уязвленной гордости. Как же я был глуп тогда… Я решился просто избавиться от боли, которую ощущал, и обратился к старому наставнику. Синджед помог мне во всем. Он удалил части головного мозга, отвечающие за чувства и эмоции, но на этом я не остановился. Я полностью механизировал свое тело, заменив органы на устройства. Я уже не был человеком.       Лишившись главного атрибута, характеризующего личность любого человека, я превратился в машину, поставившую перед собой цель модернизировать все человечество. Я считал, что это улучшит жизни обычных людей. Многие жители Зауна стали обращаться ко мне за помощью в самых безвыходных ситуациях. Я модернизировал их тела, превращая в киборгов и стал последней надеждой для отчаявшихся людей. Хим-бароны не видели во мне угрозы, поэтому не мешали проводить опыты. В течение нескольких лет даже появилась религия, члены которой стали поклоняться мне, считая новым мессией. Но мне было все равно: эту квазирелигию я находил досадным недоразумением — еще одной причиной уничтожить все эмоциональные уязвимости и веру в то, что невозможно доказать эмпирическим путем. Затем произошла утечка токсинов в одном из районов города. Люди не умирали от этого, но сходили с ума, начиная бросаться на прохожих. Я усыпил всех пострадавших, после чего доставил их в лабораторию.       Яд быстро распространялся по кровеносной системе, поэтому мне требовалось очистить их кровь. У меня имелись особые машины, склонные к выполнению подобных задач, но появилась проблема: мне не хватало мощности, чтобы спасти всех. Я решил замедлить процесс заражения, пока не найду решения задачи. Для этого я вскрыл черепные коробки инфицированных, начав очищать кровь в мозгу. Единственное, что было необходимо для их спасения, — это целый головной мозг. Такой орган человека просто невозможно заменить. Я работал несколько дней, пытаясь совершенствовать свою технику, но все было тщетно, однако мне повезло. Мои датчики засекли мощный выброс энергии в верхнем городе. Я отправился туда. Местом моего спасения оказалась лаборатория Джейса.       Мой бывший друг был не рад моему визиту. Он отказался предоставлять мне источник мощной энергии, которым оказался вибрирующий кристалл из шуримской пустыни. У меня не было другого выхода, как забрать силой эту технологию. Мне повезло, что Джейс был без своего вооружения, Хекстекового молота, использующего практически все известные мне комбинации рун в Аркейне. Это было опасное оружие, благодаря которому сохранялось перемирие между Пилтовером и Зауном. Я забрал кристалл, вернувшись в свою лабораторию, где я усовершенствовал свое оборудование. Через несколько часов пара сотен жизней были спасены. А я позволил себе маленькую улыбку, понимая, что на шаг ближе к своей цели. Но мне все испортили.       Джейс ворвался в мою лабораторию со своим оружием. Он стал громить все, что только мог увидеть. Я прекрасно осознавал, что достучаться до него у меня не получится, поэтому решил принять бой. Наше сражение продолжалось недолго. Мой бывший друг сначала пытался перестреливаться со мной из своего оружия, однако он незамедлительно понял, что мой луч смерти на голову превосходит его молот в этом плане, поэтому Джейс быстро сблизился со мной. Я попытался применить свою ловушку, создающую гравитационное поле, но Джейс изловчился, уходя от нее. Последний мой шанс был в отводе энергии.       — "Ты украл кристалл, Виктор! Зачем?" — Джейс сжал молот, его голос дрожал от ярости.       — "Чтобы спасти их. А ты бы просто смотрел, как они умирают," — я выплюнул слова, хотя знал, что он не услышит... Он никогда не слышал никого, кроме себя.       Я нажал на спуск, и луч смерти осветил лабораторию голубым сиянием. Стены задрожали. Джейс вскинул молот, его глаза горели яростью. Удар моего луча отшвырнул его к стене, но он тут же поднялся, сжимая оружие, будто оно было частью его тела. А затем он сорвался ко мне вновь.       Моя защита выдержала два удара, после чего спала. Я уклонился от первой прямолинейной атаки, но от следующей у меня уже не получилось увернуться. Пока мой бывший друг забивал меня насмерть своим оружием, я осознал, что все люди, которых мне удалось спасти, теперь были мертвы. Это было очень больно принять…       Знаете, перед смертью всегда приходит осознание своей жизни… Я сожалею о том, как я жил, ведь не получал никакого удовольствия от этого бытия. Я просто шел к цели по головам других людей. И мне было плевать. Я отказался от чувств, наивно полагая, что смогу полностью исключить страдания из своей жизни. Мне это удалось, но цена была слишком велика. Любовь, радость, счастье — все эти эмоции, которые я испытывал в детстве, стали исчезать со временем, а если быть точнее, то я перестал их замечать. Я не просто хотел сделать мир лучше, я хотел стать известным, сделав мир лучше. Моя гордыня загнала меня в гроб. Надеюсь, хоть в аду я смогу почувствовать себя живым, ведь в рай дорога таким, как я, заказана. Я погубил слишком много невинных жизней, стараясь исполнить свою мечту…       Кровь липла к рукам, холод пробирал до костей. Мое сердце давно замолчало — шесть минут назад, если верить часам в голове. Бесполезно. Свет резанул глаза, яркий, как раскаленный металл. Я хотел крикнуть, но горло сдавило. Конец.       Тьма хлынула, как волна. Ни тела, ни боли — только пустота. Я падал. Или мир падал? Мысли рвались: "Это ад? Или хуже?" Вдруг свет ударил снова, острый, как нож. Я моргнул.       Моя рука. Маленькая. Детская. Сердце заколотилось — не мое, чужое. Боль в боку взорвалась, выдернув меня из оцепенения. Я дернулся, хватая воздух.       — Шевелись, щенок! — рявкнул голос, грубый, как наждак.       Хлыст свистнул над головой. Мужчина возвышался надо мной — громила в синей броне, с глазами, зелеными, как яд Зауна. Его ухмылка обещала новое наказание. Я сжал кулаки, но цепи впились в лодыжки. Цепи? Я огляделся. Десяток теней, таких же скованных, как я, брели вперед. Один конвоир впереди, другой сзади. Пыль скрипела под ногами, воздух пах железом и страхом.       Мой рост. Мои руки. Мне лет восемь, не больше. Я — Виктор, гений Зауна, — в теле ребенка? Или я уже не я? Голова загудела, будто в нее вбивали гвозди. Вспышки. Лица, которых я не знал. Голоса, кричащие не мне. Чужие воспоминания рвали мой разум, как ржавые шестерни.