100 Days

Пот и слезы остаются на моих губах Влажная кожа на вкус тебя и меня Руки, прослеживающие промежуток между Узнаю вкус этого первого поцелуя Прошло десять дней, и, по словам Ники, Эндрю начал самостоятельно ухаживать за растениями, так что Нилу пора переходить к следующему этапу. В последнее время он почти не видел Эндрю, и их встречи всегда были короткими и по существу, они писали записи для его блога и отвечали на комментарии. Больше ничего с того неловкого дня с цветами. К счастью, несмотря на субботнее утро, машина стоит у дома, и Нил находит Стефани одну в саду. — Хей. — Доброе утро. Ты помогать? — Не сейчас. Я хочу попросить одолжить машину снова. Стефани отрывает взгляд от своих растений и смахивает рукой пот со лба, оставляя при этом на лице полосу грязи. — Ты поссорился с Мэттом? — Нет? — Я не видела его с того дня, когда ты вонючий пришел в мой офис и слишком часто начал просить машину. Ты уверен, что все в порядке? — Да! Сейчас он занят Дэн и… у меня появился новый друг. Вроде того. — Друг, — говорит Стеф, шевеля бровями. Должно быть, это из-за подсыхающей грязи, которую она втирала в лицо. — Да, хотя я думаю, что он ненавидит меня больше, чем считает другом. — Если ты говоришь о том же самом друге, что и в прошлый раз, то он этого не делает. Помни, что ты не единственный упрямый мальчик на свете, и будь осторожен, ладно? Стюарту не понравится, если он вернется, чтобы внести за тебя залог из тюрьмы. — Я… спасибо. — Ты уже позавтракал? — Нет, позже. Стеф выглядит так, как будто не верит ему, но сдается, прежде чем начать спорить. — Хорошо, повеселись. По какой-то причине Стефани подмигивает ему, помахав на прощание рукой. Нил не думает об этом и, выходя, хватает свой бумажник и ключи от машины. Он заезжает в магазин, чтобы выполнить новую часть своего плана (вероятно, новый провал), и направляется к дому Эндрю, страшась вопроса, который он задаст, когда Нил расскажет, чем они сегодня занимаются. — Нил! Я думал, Эндрю наконец-то отпугнул тебя! — Ники приветствует его, когда он открывает дверь. — Я его не боюсь. — Это впервые, — говорит Эрик со своего места в гостиной. — Действительно, впервые. Пошли, отшельник в своей пещере. — Прежде чем пойти, могу я пригласить его на прогулку? Глаза Ники расширяются, и он несколько раз моргает. Да, Нил знал, что Ники вряд ли позволит своему слепому кузену тусоваться с мальчиком-калекой. Время подумать об альтернативе– — Например… на свидание? — Свидание? — одновременно спрашивают Нил и Эрик. Нил быстрее оправляется от своих негативных мыслей и странного сюрприза. — Нет, это просто часть того, чтобы вытащить его и… — И что-то вроде того, что ты сделал с цветами, верно, верно. Виноват, — говорит Ники, пытаясь скрыть свою странную ошибку, думая, что Нил пригласил Эндрю на свидание. — Ну, если тебе нужно мое разрешение, оно тебе не нужно. Я первый, кто сказал ему, чтобы он вышел на солнечный свет. Реальный вопрос в том, сможешь ли ты физически вытащить Эндрю из дома. Он невероятно упрям, и после аварии все стало только хуже. Нил выкидывает из головы, что Стефани всего час назад назвала его упрямым, а теперь Ники говорит то же самое об Эндрю, потому что это ничего не значит и не делает его меньшим лжецом. Вместо этого он пытается изобразить что-то, что, как он надеется, напоминает уверенную улыбку Рене, прежде чем заговорить. — Дай мне поговорить с ним. — Конечно. Крикни, если тебе понадобится кавалерия. Нил отметает это замечание, чтобы подняться наверх. Спальня Эндрю открыта, так что Нил может видеть блондина, стоящего у окна и трогающего растения, которые принес ему Нил. Они все еще цветут, и у них даже появилось несколько новых листьев и ветвей. Нил стучит в дверь. — Что. — Это я. — Я думал, ты не вернешься, — если Нил слышит какой-то упрек в голосе Эндрю, он, вероятно, вообразил это после стольких дней без встречи. — Я ждал субботнего перерыва на тренировку. Эндрю убирает руку с растений, чтобы обернуться. Его расфокусированный взгляд почти находит Нила. — Что ты планируешь на сегодня? — Приглашаю тебя на свидание. Эндрю делает небольшой шаг назад, его уши слегка розовеют. — Где? — Это сюрприз, но нам не обязательно выходить из машины, если ты этого не хочешь. Хотя было бы лучше, если бы ты это сделал. — Ты все еще продолжаешь нести чушь о своих чувствах? — Да. Нам еще нужно пройти три. — И какой из них мы попробуем, если я соглашусь? — Вкус. — Хорошо. — Хорошо? Сегодня никаких кроличьих замечаний? — Я же сказал тебе, что я слеп, а не глуп. Я не отказываюсь от бесплатной еды, и я верю, что ты умнее, чем кормить меня растениями. — Я не буду, — Нил знает, что Эндрю не нужна помощь, чтобы подниматься и спускаться по лестнице, и ему все равно нужно переодеться, поэтому Нил добавляет, — Я подожду тебя внизу. Эндрю не отвечает, но поворачивается к своему шкафу, чтобы взять чистую одежду, и это сигнал Нилу подождать с Ники и Эриком несколько минут, пока они будут болтать о школе, команде по легкой атлетике и растениях, пока Эндрю не появится внизу. — Если я не вернусь, поищи его тело в мусорном контейнере, — говорит Эндрю на прощание, которого ни Ники, ни Эрик не слышат, потому что смотрят на Эндрю с разинутыми ртами. — Ты уходишь! — Да, а теперь пойдем, пока я не передумал. Как только Нил переступает порог, он понимает, что думал только о том, чтобы усадить Эндрю в машину, но никогда о том, как это сделать, так как он привык к тому, что Эндрю без проблем передвигается по своему дому. — Где еда? — Я… Ммм… Машина на двадцать шагов впереди, — говорит Нил, все еще привыкший везде считать шаги. Это началось как способ преодолеть вехи, когда он снова начал ходить, и он продолжал делать это как способ напомнить себе о втором шансе, который ему дали. — Я не буду этого делать, куда бы мы ни направлялись, — отвечает Эндрю, прежде чем протопать ровно двадцать шагов и протянуть руки, чтобы дотянуться до машины. Нил следует за ним и бросается к водительскому месту, чтобы отпереть машину. Эндрю похлопывает по поверхности, пока не находит крышу и ручку, и забирается внутрь, как будто делал это тысячу раз. Нил смотрит на него с благоговением, на мгновение удивляясь, почему Эндрю все время остается дома, когда он может быть таким уверенным, будучи слепым. — Мне нужно рассказывать тебе, как завести машину и сесть за руль или что? Вопрос Эндрю выводит Нила из задумчивости, он заводит машину и направляется к месту назначения. Он паркуется как можно ближе к двери и поворачивается к Эндрю, хотя не может видеть Нила. — Я собираюсь все подготовить и вернусь за тобой, хорошо? Эндрю вздыхает и делает прогоняющее движение, которое Нил воспринимает как сигнал схватить пару солнцезащитных очков, которые он купил ранее в магазине. — Ты можешь надеть это, пока меня не будет. Я ненадолго. Нил выходит из машины, не глядя, действительно ли Эндрю надел очки или нет, и идет в кафе так быстро, как ему позволяет эта пара ног. Он вообще не фанат кофеен, но это кафе с большими окнами от пола до потолка и просторными столами помогает ему чувствовать себя менее стесненным, чем в других закрытых помещениях. Есть еще тот факт, что Рене работает здесь, и он время от времени получает скидки, когда она на фронте и в хорошем настроении. Сегодня один из таких дней. (Из-за того, что Рене находится впереди, хорошее настроение должно быть обнаружено немного позже) — Привет. — Нил! Что ты здесь делаешь? — Пришел с… другом. Не могла бы ты принести мне напиток и пробник выпечки? Рене выгибает бровь и скрещивает руки на груди. Конечно, Нилу не удастся пройти мимо нее так легко, как это было со Стефани, когда Рене всегда была ближе к тому, чтобы узнать Нила вдоль и поперек. — Тот самый друг, который заставил тебя покраснеть на днях за завтраком? — Я не краснею! — Теперь краснеешь. — На улице как будто сто градусов. — Конечно…. С тебя четырнадцать девяносто пять. В конце концов, сегодня скидки нет. Нил со вздохом достает деньги из бумажника и протягивает их Рене. — Ты хочешь это на вынос? — Не думаю. Я вернусь через секунду. Рене кивает и принимается за работу, в то время как Нил возвращается на улицу. На улице сто градусов, поэтому он сбрасывает толстовку на обратном пути к машине, просто чтобы увидеть Эндрю, склонившегося над пассажирской дверью в солнцезащитных очках-авиаторах и выглядящего как кинозвезда, а не как сварливый отшельник. И снова Нил думал только о том, как отвезти Эндрю в кафе, а не о том, как затащить его внутрь. — Я вернулся. Ты можешь… эм… взять меня за руку, чтобы я мог вести тебя. Или мое плечо. Эндрю на секунду поджимает губы. — Это будет стоить тебе дополнительного вопроса. Плохо, что Нил думает такие вещи, но в этот момент он благодарен Эндрю за то, что тот не видит, как Нил превращает свою панику в непроницаемое лицо. — Хорошо. Довольный своей победой, Эндрю протягивает руку на уровне плеча – точнее, на расстоянии плеча Нила – так что Нил оказывается на расстоянии касания, и Эндрю с первой попытки находит его плечо. Его рука тяжелая и грубая, не очень похожая на писательскую, вызывает дрожь по спине Нила, и он в тысячный раз задается вопросом, не лжет ли Эндрю о своем зрении, когда он, кажется, прекрасно знает, где находится Нил и его размер. — Готов? — Перемещайся быстрее, пока я не проткнул тебя. Нил идет к двери, не забывая сказать Эндрю, если у них возникнут препятствия на пути, и ведет его к свободному столику в хорошо освещенном углу с удобными сиденьями, стеной за спиной Эндрю и прекрасным видом, чтобы Нил не запаниковал, если у него возникнет клаустрофобия. Как только Эндрю устраивается, Нил возвращается на фронт, чтобы получить свой заказ от Рене. Она ждет его, нахмурившись во все лицо. — Что? Рене переводит взгляд со стола, как будто делает двойной дубль, обратно на грудь Нила. — Это твой новый друг. — Да. — Ты понимаешь, что играешь с огнем, верно? — спрашивает она, указывая на его грудь. Только тогда он понимает, что на нем надето; рубашка с надписью "На что ты уставился, двуногий урод?", оттиснутый на ярких буквах, которую Кейтлин подарила ему на прошлое Рождество. Это была постоянная шутка между братьями и сестрами с тех пор, как Кейтлин обнаружила, что Нил был достаточно хорош, чтобы начать высмеивать себя, чтобы он больше не думал об этом. — О. — Ты помнишь моего спарринг-партнера? —Не совсем. Я никогда с ним не встречался. — Теперь ты знаешь, и я так понимаю, он не знает, — Нил качает головой. — О, Нил. Поговори с ним, пока не стало слишком поздно, ладно? — Слишком поздно для чего? Я просто помогаю ему писать до того, пока он снова не сможет видеть, и все. Он даже не хочет меня видеть, но да, я скажу ему… когда-нибудь. Рене молчит с одним из тех выражений лица, которые точно говорят Нилу, насколько он глуп, не ругаясь, и передает ему поднос с образцами. — Если тебе нужен какой-то стимул, он не разговаривал со мной после аварии, и я научила его обращаться с ножами. Совершенно не понимая, что на самом деле имела в виду его сестра, Нил берет поднос, благодарит ее и поворачивается, чтобы присоединиться к Эндрю, прежде чем он уйдет или сделает что-нибудь, что может навлечь на Нила неприятности. По крайней мере, Нил теперь знает, как Эндрю чуть не всадил ему нож между глаз при их первой встрече.

***

Пока Эндрю ждет, когда Нил вернется еще раз, он задается вопросом, почему он должен был согласиться на выход в свет. Может быть, идиотизм Ники сказался на нем после того, как они провели так много времени под одной крышей, или, может быть, он воспользовался шансом задать вопросы человеку-головоломке, с которым хотел встречаться все больше и больше, несмотря на его усилия подавить свое любопытство. По крайней мере, теперь, когда вокруг него пахнет кофе, Эндрю чувствует себя более непринужденно, зная, что Нил не сделает ничего совершенно глупого и что бесплатная еда должна стоить того, чтобы ее ждать. Тихий шум за столом предупреждает Эндрю о возвращении Нила. — Тебя похитили или что? У Нила перехватывает дыхание. Интересно. — Они были заняты, — наконец парень отвечает. Никто не стал бы так волноваться из-за такого вопроса, если бы… Эндрю напевает себе под нос, откладывая еще один ключ к разгадке головоломки на потом, и ждет, когда Нил объяснит сегодняшний эксперимент. — Ты знаешь, где мы находимся? — Кофейня. — Да. Я принес пробники. — И ты хочешь, чтобы я угадал все, как в дешевом реалити-шоу? — спрашивает Эндрю с некоторым презрением. — Нет, если ты не хочешь. Просто понюхать и попробовать. В конце концов, мы можем заказать твои любимые блюда в натуральную величину, чтобы ты мог забрать их домой. У тебя ведь нет аллергии, верно? Хмм, неплохая сделка за бесплатную еду, однако, это не даст больше ответов на его любопытство. Эндрю качает головой как от этой идеи, так и от ответа на вопрос об аллергии. — Скучно. Как насчет того, что я не единственный слепой, пытающийся это сделать? — Ты знаешь еще одного? Эндрю вздыхает. — Ты можешь закрыть глаза, не так ли? — А как ты узнаешь, что я не жульничаю? Вместо ответа Эндрю протягивает руку ладонью туда, где должен быть Нил. Если кто-нибудь спросит, это дело его члена. И его любопытства, и его растущего глупого влечения к парню, которого он не знает, и, возможно, немного принятия желаемого за действительное, посеянное глупыми идеями Ники, которые теперь укусят его за задницу, когда Нил– Когда рука Эндрю касается слегка закрытых глаз, ресницы приятно щекочут его ладонь, в комплекте с острыми скулами и прямым носом, идеально вписывающимся в изгиб его большого пальца. Черт возьми, это совсем не похоже на уродливого парня, и каждая частичка Эндрю знает, насколько глубоко и жестоко он облажался. Столкновение с машиной не напугало Эндрю так сильно, как это трепещущее чувство, скопившееся у него в животе. — Готов? — спрашивает Нил. — Да. — В одно и то же время? — Да. Эндрю легонько похлопывает перед собой и хватает первое, что попадается под руку. Маленькая тарелка с пушистым квадратом. Взрыв орехов, специй и моркови подсказывает Эндрю, где именно они находятся, и блядь, блядь, блядь, все сначала. — Я не слышу, чтобы ты гадал, — Эндрю дразнит его, чтобы отвлечься от дерьма, через которое Рене заставит его пройти во время их первого спарринга, если она увидит, как он держит лицо другого парня и ест крошечные пирожные, когда он не соизволил позвонить ей после аварии. Потому что Эндрю знает свою удачу, и она, должно быть, сегодня работает. — Клубничный чизкейк, а ты? — Морковный торт. Они берут еще один образец, и именно он убьет Рене в их следующей схватке. Эта дрянная девчонка приготовила Эндрю его любимое ванильное фраппе с шоколадом и соленой карамелью. И люди осмеливаются говорить, что она святая. Нил смеется под рукой Эндрю, посылая искру желания от руки Эндрю к его животу. Должно быть, этот человек сейчас устраивает беспорядок и сам понимает это. — Шоколадное печенье, — говорит Нил в то время, когда его лицо искажается в гримасе под рукой Эндрю. — Ванильный фраппе, — говорит Эндрю, оставляя подробности при себе, и они переходят к следующему образцу, и следующему, и следующему. Восторг Эндрю возрастает с каждым хмурым взглядом и улыбкой, и с каждым новым вкусом, появляющимся у него во рту, и он уверен, что Нилу придется вернуться домой одному после того, как Эндрю превратится в лужу слизи. Ощущение только усиливается, когда образцы исчезают и их руки несколько раз соприкасаются. Черт бы побрал себя за то, что каждый раз оставался на месте, вместо того чтобы отодвинуться, как он сделал бы, если бы это был любой другой человек. И снова проклинал себя за то, что задавался вопросом, как эти пальцы будут гладить его волосы, когда они– — Итак, что было твоим любимым? — спрашивает Нил, высвобождаясь из рук Эндрю и возвращая свои мысли на Землю. Он сразу же скучает по теплу и форме, которые теперь, к счастью, запечатлелись в его памяти на всю оставшуюся жизнь. — Теперь моя очередь спрашивать. — Хорошо, — говорит Нил после слишком долгой паузы. Серьезно, сколько проблем может быть у такого золотого мальчика, каким он кажется? — Почему именно кофейня? — Хм? — Ты слышал меня. — Да, я просто… В твоем доме всегда пахнет блинчиками или вафлями, которые, по словам Ники, он приготовил для тебя, так что я подумал, что тебе это понравится. — У тебя был шанс дать мне все, что угодно, и ты подумал о том, чего бы я хотел. У тебя могло бы получиться хорошее видео, в котором ты давал мне специи, или соленую пищу, или сырое мясо, — говорит Эндрю, вспоминая свои приемные семьи до того, как Ники и Эрик взяли его и Аарона к себе. — Я бы никогда этого не сделал. И я предложил тебе помощь. Как я могу быть чем-то полезен, если не заслужу хоть какого-то доверия? Кроме того, ты достаточно угрожал мне убийством и нанесением ножевых ранений, что я знаю, ты бы сделал это в тот момент, когда я даже подумаю о том, чтобы сделать что-то подобное. Новая теория: обезболивающие дают ему отсроченные побочные эффекты, потому что этот человек не может быть реальным. Даже если Эндрю просто прикасался к нему в течение длительного времени, его рука все равно немного онемела из-за этого. Он, должно быть, определенно что-то выдумывает. — Ты сказал, два вопроса, — говорит Нил низким от смирения голосом. Итак, Эндрю никогда не утверждал, что он добрый или мягкий, не так ли? — Как давно тебя усыновили? — Официально? Два года. — А неофициально? — если кто-то и знает, сколько времени может занять усыновление и насколько дорогим оно может быть, так это Эндрю. — Три с половиной или что-то в этом роде. Эндрю напевает и сохраняет эту новую информацию на потом. Судя по тому, как он говорит об этом, он, должно быть, нашел свою Стефани, как и Рене. — Эндрю! Это было так давно. Кстати, о дьяволе… — Рене. — Тебе понравились пробники? — Да, и мы уезжаем, как только Эндрю скажет, что он хочет купить, — почему Нил сейчас испытывает стресс? Нечасто Рене так кого-то отталкивает, а кроме того, знакомит с кем-то, что только добавляет очков интереса. — Как обычно, — говорит Эндрю сквозь стиснутые зубы. — Прямо сейчас. Оба парня молчат, пока Рене делает заказ Эндрю. По какой-то причине Нил не допытывается, есть ли у Эндрю обычный заказ, и Эндрю не нужно зрение, чтобы заметить растущее внутри Нила напряжение, когда он начинает беспокойно постукивать, пока до них снова не доносится голос Рене. — Держи, я добавила шоколадное печенье в качестве пожелания выздоровления. — Мне не нужно выздоравливать, чтобы надрать тебе задницу, — Эндрю замечает. — Я бы предпочла подождать, так как ты сейчас… занят. — И мы уходим, — вмешивается Нил. — Итак, если ты нас извинишь. — Конечно. Хорошего дня. Молчание затягивается дольше, чем следовало бы, прежде чем Нил заговаривает снова. — Я принесу сумку. Ты можешь снова взять меня за руку, чтобы вернуться в машину. Эндрю подчиняется, убежденный, что Рене все еще прячется, и снова использует Нила в качестве своего гида, несмотря на ад, который она устроит ему позже. Как бы то ни было, все мысли о Рене тают, когда Эндрю находит Нила, потому что да, это худое плечо не толстяк. Эндрю собирает всю свою волю, чтобы удержаться от того, чтобы не сжать точеные мышцы под своей ладонью. Не должно быть возможности так сильно прикасаться к кому-то и при этом хотеть большего. Они садятся в машину, прежде чем его грязные мысли блуждают дальше. Нил протягивает пакет с тортом и рассказывает Эндрю о фраппе в подстаканнике. Эндрю снова сосредотачивается на новой информации из общения Нила с Рене, потягивая свой напиток. — Не часто наша местная святая девушка кого-то сбивает с толку. — Она была злой в последнее время. — Так ты тоже ее знаешь? Нил усмехается. — Еще бы. Она моя сестра. Что. За. Блядь. Машина заводится и трогается с места. Нил ждет три песни, чтобы вывести Эндрю из его суматошных мыслей. — Она тебе не сказала? — Нет, — отвечает Эндрю, вспоминая все их взаимодействия. Она несколько раз упоминала, что у нее есть братья и сестры, но никогда не сообщала никаких подробностей. Ни имен, ни описаний, ничего. Возможно, если бы Эндрю принял ее приглашения собрать их семьи на Рождество и День благодарения, он бы уже знал, как выглядит Нил, и блядь, блядь, блядь. Это определенно не то, как выглядит фраза "я не верю в сожаления". Эндрю в этом уверен. — Ты в порядке? — Не совсем. Есть еще какие-нибудь сюрпризы, которые ты скрываешь от меня? — спрашивает Эндрю наполовину поддразнивая, наполовину серьезно. Напряжение Нила, наполняющее машину, только еще больше разозлило Эндрю. — Девушка Аарона – наша вторая сестра. Эндрю чуть не подавился фраппе от такого откровения. Машина меняет полосу движения и останавливается, пока Эндрю не заканчивает кашлять. — Это был скорее риторический вопрос, — говорит Эндрю грубым голосом, когда они возвращаются в дорогу. — О. Что ж, это лучше, чем узнать о близнеце, видя, как он целует твою сестру. Было это… Был ли это намек на ревность? — Ты принял меня за него. — Поначалу, да. Было темно. Так много эмоций скрыто за этим нейтральным тоном, что Эндрю начинает жалеть, что не может увидеть лицо Нила именно тогда, чтобы сразу узнать все, что он скрывает. Как бы то ни было, единственное, что Эндрю может сделать, это пропустить крошку и посмотреть (какое неудачное выражение), поймает ли ее Нил. — Я не целую девушек. — Хорошо. Хорошо. Хорошо. Никаких "О, слава Богу" или "Фу, вылезай из моей машины" или "Итак, ты с кем-то встречаешься?" или "Что насчет Рене?" Просто хорошо. Нейтральный, короткий, бесцветный и вежливый. Дети Уокеров станут проклятием существования Эндрю. На этот раз он решает перейти к делу и проклинать Ники за то, что тот вбил себе в голову такие глупые идеи, когда Эндрю был в порядке сам по себе. — Ты с кем-то встречаешься? — Нет, — голос Нила звучит не так бесцветно и вежливо, когда он распахивает пассажирскую дверь за несколько секунд до того, как распахнуть дверь Эндрю. Он слышит шорох одежды, когда Нил снова подставляет плечо, и Эндрю не может заставить себя сделать это на этот раз, когда нужно разобрать так много информации, которая продолжает накапливаться из-за напряжения, исходящего от Нила. — Двигайся. Я все еще могу ходить. — Но… — Ты, должно быть, снова припарковался перед дверью. Спасибо за пирожные, — Эндрю не нравится, как он огрызнулся на Нила, но отступать уже слишком поздно. Итак, он берет пакет из кофейни и свой стакан и идет по прямой, не дожидаясь, когда Нил вернется в машину и уедет. Так, так, так, глупо. Он не должен был этого делать, когда Нил только предложил свою помощь в написании и любом другом эксперименте, который он проводит над Эндрю. Он должен был знать лучше, чем так быстро увлекаться. Ему не следовало даже пытаться, когда он не знает Нила, и Эндрю ненавидит себя немного больше, когда он топает по дому, не сказав никому ни слова, запирает свою спальню и, вопреки своему слову, говорит Сири искать Нила Уокера.

***

Нил возвращается в машину только для того, чтобы скрестить руки на руле и несколько раз опустить голову, удивляясь, почему он так разозлился из-за поворота темы, и не в состоянии понять, почему Эндрю тоже разозлился в конце, когда это был действительно хороший день. Его телефон вибрирует в кармане от входящего сообщения. Нил вынимает его побежденным, ожидая, что это Ники говорит ему никогда не возвращаться. Рене: Можешь забрать меня из кофейни? Рене: Мэтт снова гуляет с Дэн Все, чего хочет Нил, – это вернуться домой, забрать свои беговые протезы и отправиться на бесконечную пробежку, пока его разум не затуманится от скорости, но он отвечает "ок" и снова едет в кафе. Первую минуту Рене молчит, прежде чем заговорить, наверняка чувствуя плохое настроение Нила. — Ты сказал ему? — Конечно нет, — Нил делает паузу, чтобы привести свои мысли в порядок. Если кто-то и может быть мудрым прямо сейчас, то это должна быть Рене. — Я просто не понимаю, почему это имеет значение, встречаюсь ли я с кем-то. Меня это не интересует, и, надеюсь, я смогу оставить все как есть. Кто захочет встречаться с кем-то вроде меня? Нил краем глаза замечает, как Рене поджимает губы, и остаток пути она молчит. Он выключает машину у входа в их дом, изо всех сил стараясь держать свой пульс ровным, а покалывание в горле под контролем, когда она держит его за руку. — Нил, — он убирает руку только для того, чтобы она снова протянула ее, мягкую и нежную, как она делала каждый раз в больнице. — Нил, ты ни с кем не встречаешься, потому что это твой выбор, а не потому, что ты никому не нравишься. Нил опускает глаза на колени, не в силах смотреть ей в лицо и едва сдерживая слезы, пытающиеся вырваться на свободу. Он не плакал с тех пор, как проснулся со Стюартом рядом, и это? Это ничто по сравнению с этим. Нил не должен так расстраиваться, когда он знает, как ему повезло, что у него есть все, о чем он когда-либо мечтал. Беспокойство о свиданиях и Эндрю вообще не должно влиять на него. — Это неправда. Рене на самом деле фыркает. — Хочешь поспорить? — Действительно? — Нил ненавидит свой надтреснутый голос. — Действительно. Но я также могу поспорить, что ты такой не из-за всех, а скорее из-за одного конкретного человека. Я права? Нил не отвечает. — Что случилось? — Я не знаю. Мы разговаривали, я сказал ему, что ты моя сестра, я думал, к тому времени он уже узнает, но он этого не знал, а потом я сказал ему, что Кейт тоже наша сестра. Он сказал мне, что не целует девушек, и спросил, встречаюсь ли я с кем-нибудь, и мы оба разозлились. Это так глупо. Рене выбирает именно этот момент, чтобы улыбнуться, и Нил ударил бы ее по лицу, если бы только она не жила с ним или не была способна покончить с его жалкой жизнью в мгновение ока. — Я не люблю вмешиваться больше, чем в то, что у меня уже есть, так что прими это: Эндрю плох в личном общении, и чем раньше ты скажешь ему, тем лучше будет… или наименее плохо, учитывая все обстоятельства. — Какое это имеет значение?! — Нил поворачивается, чтобы посмотреть на Рене, — Я просто помогаю ему печатать тексты; ему не нужно знать, исчезну ли я из его жизни к тому времени, когда он снова сможет видеть. — Ты никогда не боялся отказа. Не так, как сейчас. Чертова слеза, наконец, скатывается по его щеке. — Я… Мне нравится, что он относится ко мне как к обычному человеку. Это единственная причина, по которой я поехал. Вздох Рене говорит больше слов, чем то, что она собирается произнести вслух, и в этот самый момент Нил ненавидит то, что не может понять то, что остается невысказанным. — Если он не пожалел себя, я уверена, что он не собирается этого делать. Перестань так сильно волноваться. Она гладит его по щеке и ерошит волосы, прежде чем выйти из машины, и ждет, пока он догонит ее, чтобы войти в дом. — Насчет этого пари, просто чтобы ты знал, я серьезно. Я попрошу Мэтта о помощи, если ты не возражаешь. Настала очередь Нила вздыхать. Нет смысла пытаться бороться с Рене, когда она на что-то настроена. Так много общего у трех братьев и сестер, несмотря на то, что они не родственники друг другу. — Не смотри на меня так. Если я выиграю, ты скажешь ему, а если ты выиграешь, я буду выполнять твою работу по дому до конца года. Договорились? — Отлично. Но я сделаю это на своих условиях, и не говори мне, что вся школа считает меня отвратительным. — Ты не грубый, и разберись с этим. Нил ни на секунду не верит ее словам, но это не меняет того, что пришло время пересмотреть свои планы и создать новые. Возможно, если хорошее перевесит плохое и он соберет по пути какие-то постоянные воспоминания, Нил не будет чувствовать себя таким несчастным после того, как Эндрю навсегда оттолкнет его от своей жизни.

***

Нет ничего о предыдущей жизни Нила Уокера. Ничего. Все, что Эндрю смог найти, накричав на Сири, – это подтвердить то, что он уже знал: Нил – золотой мальчик с головы до пят. Он принадлежит к легкоатлетической команде, он выдающийся математик, хороший доброволец, когда это необходимо, и чертова загадка без прошлого. Поскольку Эндрю сует свой нос куда не следует, он больше не сует нос в чужие дела и ставит на паузу свои поиски ответов, только чтобы столкнуться лицом к лицу – метафорически – со всем, что произошло на днях между ними. Эндрю должен был держать свои комментарии при себе, как он всегда делает, и он не проснулся бы в воскресенье раньше восьми. Солнце уже проникает в его комнату, поэтому Эндрю хватает солнечные очки, которые он не вернул вчера, и садится на пути солнечного света, пользуясь солнцем, которое теперь не может повредить его бесполезные глаза благодаря подарку Нила. В наши дни все, кажется, ведет к Нилу. Эндрю должен поговорить с ним и прояснить ситуацию между ними, если он еще не написал Ники, чтобы сказать, что он больше ничего не хочет знать об Эндрю. Телефон Эндрю нарушает тихое чириканье на тумбочке. — Сири, прочитай сообщение, — командует Эндрю, боясь несносности Ники так рано и когда он в худшем настроении, чем обычно. — Сообщение от Нила: Привет, у тебя есть планы на сегодня? — Ответ. Нет, — говорит Эндрю с учащенно бьющимся сердцем. Через минуту телефон снова чирикает. — Сообщение от Нила: Могу я зайти? — Ответ. Да. Эндрю нужно сделать что-то еще со своими руками, а не дергать себя за волосы, пока он ждет, поэтому он перемещается по комнате, переставляя вещи, насколько это возможно, заправляя постель и пряча подальше от глаз (и легкой досягаемости) свои тапочки, в надежде, что движение успокоит его бешено колотящееся сердце. После того, как это не удается, и его предательская голова продолжает говорить ему, что Нил просто придет сказать, что их сделка расторгнута, Эндрю продолжает отжиматься, когда раздается звонок в дверь. Обычно он кричал на Ники или Эрика, чтобы они открыли дверь, но сегодня он спускается по лестнице. Не нужно иметь свидетелей его поражения. — Привет. — Неужели тебе больше некого побеспокоить? — Эндрю спрашивает в то время, когда он отодвигается, чтобы позволить Нилу войти внутрь. — Не совсем. Обычно тихие шаги Нила сопровождаются шуршанием бумажных пакетов. — Ты кое-что принес. — Да! Мы готовим завтрак, пиццу и, может быть, печенье или торт, если хочешь, — отвечает Нил, направляясь на кухню. — Мы. — Да, мы, — коробки и пакеты постукивают по обеденному столу. — Ники слишком сильно тебя балует. Ты должен делать что-то еще, кроме как ждать, пока что-то произойдет, и приготовление пищи соответствует нашему нынешнему пониманию. Эндрю похлопывает по предметам на столе, чтобы получить представление о том, что принес Нил. Итак. Много. Дерьмо. — У нас есть приличная кладовая, ты знаешь? — Я не мог прийти с пустыми руками. А теперь скажи мне, где найти миски, сковородки, ложки, лопаточки… все это. Эндрю прислоняется к кухонному входу, чтобы дать инструкции по поводу всего, что нужно Нилу, и ждет, пока он ходит туда-сюда, пока не будет готов начать. — Ты предпочитаешь стоять или сидеть? Вместо ответа Эндрю занимает свое место за столом. Никому не поможет, если у него закружится голова посреди какой-нибудь ерунды, которую запланировал Нил. Он чувствует, что Нил пытается приблизить ситуацию, но он никогда не попадает в пространство Эндрю, и он… было бы не так уж плохо, если бы это сделал Нил. — У тебя миска впереди, насадка справа, а я буду выкладывать отмеренные ингредиенты слева, хорошо? Эндрю кивает и похлопывает по столу, чтобы найти нужные предметы. Когда он готов, Нил начинает пододвигать маленькие миски с мукой, молоком, сахаром столовыми ложками ванили и предлагает Эндрю взбивать каждый новый ингредиент. — Я буду давать тебе яйца одно за другим. Тебе нужна помощь, чтобы держать миску? Эндрю качает головой и протягивает руку, чтобы взять первое яйцо. Он подавляет легкое разочарование, когда его рука не касается руки Нила, и снова сосредотачивается на том месте, где он оставил миску, чтобы избежать беспорядка, который он не будет убирать. — Доброе ут– Нил! — визг Ники чуть не заставляет Эндрю уронить последнее яйцо на пол. Он взламывает его и взбивает с чуть большей силой, чем необходимо, надеясь, что его кузен не скажет ничего глупого, что еще раз разрушит новообретенный комфорт между Нилом и Эндрю. — Привет. — Ты делаешь завтрак? — Не я, Эндрю. Я просто помогаю ему. Шаги удаляются с кухни, пока не раздается: — Мой маленький кузен снова готовит, — потонувшее в рыданиях. — Я поливаю растопленным маслом, — предупреждает Нил в тот момент, когда до них на кухне доносится икота Ники. — Королева драмы. — Он заботится о тебе. Это нормально. Теперь взбей. Ты хочешь вылить тесто на сковороду? — Эндрю как раз начинает подсчитывать в уме все, что может пойти не так, если позволить кому-то слепому стоять возле плиты, когда Нил снова заговаривает. — Я помогу. Эндрю кивает, прежде чем лучше обдумать то, на что он подписался, веря, что, несмотря на все то, что может произойти между ними, Нил никогда не причинит ему физической боли и не подвергнет его опасности. Он встает и подходит ближе к плите. — Хорошо, я собираюсь поставить сковороду на правую конфорку, а миску в сторону. Я позабочусь о блинах и помогу тебе распределить их по тарелкам. Могу я коснуться твоей руки и запястья для этого? Эндрю снова кивает, предвкушая контакт, хотя должен был бы его бояться. Нил еще немного повозился, прежде чем взять сковороду, поставить ее на плиту, полить маслом и подождать, пока она равномерно нагреется. До сих пор Эндрю не очень-то ценил звук пузырящегося масла. — Готов? — Эндрю кивает, уже хватая то, что должно было быть ложкой теста. Нил легко, как перышко, касается запястья, медленно двигая им, чтобы избавиться от излишков теста, прежде чем вылить его на сковороду. Они делают это несколько раз, пока сковорода не наполнится. — Ты их тоже переворачиваешь? Именно его нейтральный тон и внимательное прикосновение заставляют Эндрю кивнуть еще раз. Нил не обращается с ним как с инвалидом или ребенком, просто переходит к делу и объясняет Эндрю каждый шаг, чтобы он был в курсе, без единого намека на жалость или стыд в его голосе, и Эндрю попадает в ловушку чар без малейшего шанса сбежать. На данный момент не имеет значения, является ли Нил тайно уродливым, удивительно толстым, хиппи, агентом ЦРУ или у него три головы. Эндрю позаботится о том, чтобы они не прекращали разговаривать после того, как к нему вернется зрение, а затем он подумает о том, как двигаться вперед, потому что нет такой вселенной, в которой он был бы достаточно силен, чтобы отпустить этого человека. — Время перевернуть, — голос Нила пугает Эндрю. — Ручка лопатки находится на дюйм впереди того места, где ты оставил ложку. Эндрю перемещает руку туда, где ему было сказано найти ручку, и делает шаг, чтобы лучше расположиться перед сковородой. — Я снова беру тебя за руку, хорошо? Прикосновение Нила точно такое же, когда он направляет руку Эндрю и отпускает ее, чтобы он мог перевернуть блин самостоятельно. Они проделывают то же самое с остальными, и он также помогает Эндрю снимать блины с плиты, когда они готовы. Снова и снова, пока они не закончат. — Что ты ешь с блинчиками? Я принес фрукты, молоко, сок, чай, шоколадную крошку, взбитые сливки, кленовый сироп и карамельную пасту. — Горячий шоколад. Я еще не пробовал карамель, — Эндрю возвращается к столу, как будто может угадать карамель по упаковке, и садится, когда у него начинает кружиться голова после долгого стояния почти на одном и том же месте. — Ты сделаешь это сегодня. Хочешь сделать свой собственный шоколад? Эндрю кивает еще раз, молча отмечая, что Нил не суетится вокруг него, как это сделал бы Ники. Нил распаковывает еще кое-что из принесенных сумок и шаркает по кухне, пока не включает микроволновку. После того, как он подает звуковой сигнал, Нил снова приближается к Эндрю. — Кружка горячая. Я ставлю ее на то же место, что и миску. Она накрыта полотенцем. Когда у Эндрю в руках кружка, Нил продолжает. — Слева – какао, уже нарезанное кусочками. Тебе нужна помощь, чтобы налить его? Эндрю качает головой, уже убежденный, что Нил обнаружил трюк с памятью Эндрю, и именно поэтому он позволяет Эндрю делать так много вместо того, чтобы визжать, плакать и нянчиться с ним, как это делал Ники после аварии. Пока Эндрю размешивает шоколад, Нил продолжает двигаться в дружеском молчании. Все в этом должно быть неправильно, но Эндрю чувствует себя хорошо с Нилом в его доме, помогая ему готовить воскресным утром. — Готов? — Эндрю кивает. — Я кладу столовые приборы слева, все ручки обращены к тебе. Ты можешь положить их для всех? Да, Нил уже зацепился за память Эндрю и пользуется этим в полной мере, что вполне устраивает Эндрю. Не то чтобы ему нравилось заниматься домашними делами и накрывать на стол, но что-то в том, что Нил рядом и больше нечего делать, делает это почти приятным. — Хорошо, я зову их. Тебе нужно что-нибудь еще? — Нам нужен дополнительный стул. — Аарон проводит день с Кейт, — это объясняет особенно спокойное утро.

***

— О. Боже. Мой. Эрик, скажи мне, что я это не выдумываю. Скажи мне, что это реально. — Так и есть, дорогой. Успокойся, пока ты не напугал нашего гостя. — Нил, любовь моя, ты настоящий чудотворец. Что-нибудь еще нужно сделать? — Нет, берите свои тарелки и ешьте. Я готовлю Эндрю, — должно быть, между ними произошел какой-то безмолвный разговор, потому что Нил добавляет. — Он не пробовал карамельную пасту, поэтому я готовлю это так, как делает мой дядя. В течение нескольких минут единственными звуками являются стук тарелок, шарканье тел, перекладывание вещей в тарелки, звяканье посуды о банки и свист взбитых сливок, и все это дополняется непрекращающимся лепетом Ники по-немецки о том, что Нил – ангел, посланный с небес Эндрю, который только и делает, что заставляет Нила чувствовать себя неудобно, даже если он будет молчать, пока не приблизится к Эндрю еще раз. — Завтрак подан. Приятного аппетита. — Все это, и ты еще говоришь по-французски? — Да. — Ты говоришь на других языках? — спрашивает Эрик. Эндрю вполуха слушает, когда настоящий рай взрывается у него во рту при первом же кусочке блинчиков. Они покрыты тонким слоем карамельной пасты, сверху кленовым сиропом, покрыты нужным количеством взбитых сливок и посыпаны шоколадной крошкой и орехами. — Да, несколько. — Несколько? — Эндрю изо всех сил старается поддерживать разговор, когда он умирает и возвращается к жизни с каждым новым кусочком. — Английский, очевидно, французский, немецкий, немного испанского, итальянского, русского и японского. — О боже, сколько раз я ставил себя в неловкое положение с тех пор, как мы встретились? — Все в порядке. — Боже мой, Эрик, мы должны оставить его. Эндрю, не смей его отпугивать. Он идеален. Просто… идеален. — И не собака, — Эндрю умудряется говорить в перерывах между глотками славы. — Я не это имел в виду! Нил, я… — Все в порядке. Ты хочешь еще? Остальная часть завтрака проходит в обычной беседе, которую в основном ведет Ники, а иногда за ней следует пара комментариев от Эрика и Нила, пока они не заканчивают, и Ники не тащит Эрика мыть посуду. — Пицца была шуткой, — говорит Эндрю, когда они оказываются в гостиной. Есть 90%-ная вероятность, что он взорвется, если попытается подняться по лестнице прямо сейчас. — Нет, я все принес. Хотя мы можем оставить это на какой-нибудь другой день. — Мы можем. — Я принес тебе кое-что еще, — прежде чем Эндрю что-нибудь спросит, Нил встает и уходит. Он возвращается, чтобы положить что-то рядом с Эндрю. Эндрю похлопывает по дивану, пока не находит твердую поверхность с проволокой и простынями. Блокнот с ручкой, держащейся за проволоку. — Я знаю, что тебе это не нужно, но если ты больше не хочешь, чтобы я печатал для тебя, ты можешь написать там и расшифровать все позже, когда снова сможешь видеть. — Время для моего вопроса, — Эндрю не ждет ответа. — Ты пытаешься попрощаться? — Нет! Нет, это было скорее извинение за вчерашнее. Ты хочешь, чтобы я это сделал? Чтобы попрощаться? — Больше нет. — Хорошо, я напишу тебе, когда у меня будет немного свободного времени для следующего чувства. У нас несколько выездных забегов, профессора не могут понять концепцию "тренировки спортсменов", а Стефани хочет, чтобы я сделал кое-какие дела по дому после того, как так часто брал машину напрокат, так что я не знаю, когда буду свободен. — Ты не обязан давать мне свое расписание. — Я знаю. Я хотел предупредить тебя, чтобы ты был готов. — Если ты притворишься, что ведешь меня на концерт, я тебя выпотрошу. Смех Нила – определенно изюминка дня Эндрю. Теперь он может умереть. — Нет, это не так. Скоро увидимся. — Увидимся. Только когда Нил закрывает за собой дверь, Эндрю понимает, что хочет, чтобы его слова были правдой. Он хочет увидеть Нила, и как можно скорее.