Деликатный вопрос

      Джемин правда не собирался идти на второй сеанс. Нет, ну не после такого. Ренджун ведь даже сбежал от него, едва закончил процедуру, нельзя было рассчитывать на то, что он захочет продолжить начатое. Джемин даже купил упаковку восковых полосок, одну из которых наклеил Донхёку на ногу и оторвал, потому что этот мудила, оказывается, прекрасно знал, к кому его отправляет, ибо что известно Марку, то известно и этой хитрой заднице, несколько лет назад неизвестным образом успевшей задружиться с Ренджуном. Месть эта была бы более сладкой, если бы не горькое ощущение потери одного из самых главных желаний, что Джемин имел в своей жизни. Вторая полоска пошла на его собственное предплечье, и он потратил половину вечера на то, чтобы выковырять застрявший воск из волос, потому что на нём полоска не сработала, а закон подлости сработал. И потому когда на следующий день ему поступил звонок с незнакомого номера, и голос Айрин поинтересовался, не забыл ли он про сеанс, Джемин уныло подтвердил, что нет, не забыл. У него были подозрения, что помнить о подобном он будет до своей смерти.       В Inkz было всё так же разрисованно и спокойно, и Джемин даже чутка приободрился. Может, раз Ренджун отказался от обслуживания — а он наверняка отказался, — ему назначили другого мастера, и при нём у Джемина не встанет? Он зачем-то представил, как на хрупком табурете сидит внушительная тетушка с кучеряшками на голове и в цветастом фартурке, мешает шпателем в воскоплаве цветной воск, и весь скукожился. Да уж, если это были не нежные руки Ренджуна, что приносили сладкую боль, ничего ниже пояса и не думало шевелиться. Пройдя за шторку, он снял футболку, кинул её на стул и уселся на кушетку. Сегодня мастер задерживался, и Джемин потратил пятнадцать минут на то, чтобы листать ленту новостей и нервничать. А когда дверь отворилась, сердце его дёрнулось, будто пытаясь сбежать, прорвавшись через рот.       Сегодня Ренджун выглядел ещё более красивым: волосы его были аккуратно уложены, фигуру облегала тонкая футболка, а на губах мерцал тонкий слой розового, липкого блеска.       — Прости, не рассчитал время, — запыхавшись, выпалил он, стягивая джинсовку. — Долго ждёшь?       Джемин промычал что-то невразумительное. Почему он был тут? Почему не отказался от такого клиента извращенца, как Джемин? Может, Ренджун не видел его стояка? Или ему было всё равно? Да, наверняка дело было в этом. Ренджуну попросту было плевать на то, что за движение ниже пояса у одного из его клиентов, он не обращал внимания на подобное и оставался безупречным профессионалом, пока Джемин истекал слюной и дрожал, кончая у него на кушетке.       Первая восковая полоска заставила его закусить губу так сильно, что десна заныли. Боже, у Ренджуна были такие руки!.. Тёплые и настойчивые, они будили столь жаркую волну возбуждения, что бросало в пот. Он снова был совершенно твёрдым в штанах, а ведь прошло всего пару минут с тех пор, как всё началось. А ещё из-за того, что депиляцию Ренджун начал с предплечий, был он так близко, что Джемин видел его слишком хорошо, и из-за этого никак не мог перестать думать о том, чтобы его поцеловать. Это сосредоточенное лицо было невыносимо хорошеньким. Сведённые к переносице брови, порозовевшие щёки, блестящие глаза, пристально глядящие прямо на него. Ой. Ренджун улыбнулся, облизнул губы, и улыбкой его пробило насквозь.       — Ложись, — мурлыкнул он, — сейчас я займусь твоей грудью.       Это прозвучало с подтекстом слишком заманчивым, чтобы оказаться правдой. Раздраконенный и возбуждённый до болезненных ощущений в районе ширинки, Джемин распластался по кушетке. Сердце стучало в груди, словно барабан, и пальцы на ногах подгибались. Вцепившись изо всех сил в кожаную обивку, он сглотнул вязкую слюну, неотрывно глядя, как Ренджун склоняется над ним с шпателем с воском. Сегодня на нём была другая футболка, с низкой горловиной, с такого ракурса открывающей кожи больше, чем было бы прилично. Не то, чтобы предполагалось под неё заглядывать, но Джемин не мог найти в себе достаточно совести, чтобы отвести взгляд от двух тёмных пятнышек сосков, по которым хотелось пройтись языком, узкой грудной клетки и подтянутого, плоского живота. Джемин готов был поспорить: там, ниже, Ренджун был такой же гладенький, и мысль об этом заставляла последние остатки порядочности заклинить, а мозги начать разжижаться. Похоже, именно поэтому Джемин не смог сдержаться:       — Ты такой красивый.       Ренджун выдохнул под нос что-то, напоминающее смешок, и губы его привлекательно изогнулись.       — Почему тогда ты ни разу не написал мне?       «Потому, что не хотел, чтобы ты узнал, какой я неудачник».       Джемин качнул головой, подставляясь под неторопливые прикосновения, и эта боль от срывания восковой полосы стала ему незаслуженной наградой.       — Прости.       Ничего не ответив, Ренджун зачерпнул ещё воска, распределил его по коже груди, будто невзначай проходясь пальцами по соску. Дыхание застряло в глотке. И когда он рванул на себя остывший воск, Джемин зажмурился, чудовищным усилием воли приказывая себе не кончать. Сейчас он был ничем не прикрыт, и даже не смотря на то, что ткань джинсов была плотной, капли семени могли просочиться наружу. Он тихонько дышал через рот, пытаясь не заскулить, и с облегчением обмяк, когда Ренджун обработал последнюю область, ниже пупка. Пальцы его, смазанные ароматным лосьоном, ласкающе прошлись по коже торса, заставляя выгнуться навстречу прикосновениям.       Ну вот. Хотя бы сегодня Джемин не кончил у него на глазах. Всё было не так плохо.       — Снимай штаны и бельё.       Джемин подумал, что ему послышалось, уставился на Ренджуна с открытым ртом, но тот только склонил голову в сторону, глядя на него пристально, внимательно. В глазах его плясали демонические огоньки, и Джемин, заворожённый ими, кивнул. Пальцы были непослушными, и колени дрожали. Кажется, Ренджуна его волнение лишь забавляло. Он неторопливо помешивал воск и улыбнулся, когда Джемин замер в нерешительности, занеся руку над пуговицей джинсов.       — Снимай, Джеминни, — повторил он. — Я не могу продолжить, пока ты одет.       Кажется, они говорили о чем-то другом, не о депиляции. Чёрт, это мучительное возбуждение заставляло Джемина воображать странные вещи. Может, Ренджун и правда не понимал, почему он колебался?       — У меня стоит, — пристыженно пробормотал он, и Ренджун вздёрнул бровь.       — Я вижу.       — О. Ох.       Сбегать сейчас уже было поздно?.. Перед глазами так некстати всплыл контракт, и Джемин медленно выдохнул. Нет, позволить себе потратить ещё неделю на поиски нового специалиста он не мог. Пять минут позора и свободен. Опустив вниз голову, он снял джинсы, а затем бельё, и агрессивно красный член шлепнул по животу, пачкая его липкой, прозрачной смазкой. Нет, отбой, он всё же не мог этого сделать. Неловко наклонившись, Джемин попытался натянуть трусы на место, но Ренджун вдруг толкнул его в грудь, заставляя упасть на кушетку, а потом решительно сдернул бельё, отложил в сторону.       — Всё хорошо, — сказал он. — Я о тебе позабочусь.       Прикосновение затянутой в латекс ладони к члену заставило Джемина зашипеть. Он был таким возбуждённым, что это удовольствие ощущалось болезненно острым. Склонившись ниже, Ренджун размазал воск по коже рядом, прошёлся пальцами, определяя его температуру. Его лицо было слишком близко. Джемин ощущал тёплое дыхание там, внизу, где он был твёрдым и текущим. Сцепив зубы, он запрокинул голову, но так стало ещё хуже: ощущения обострились сильнее, и когда Ренджун потянул за полоску, он не смог сдержать громкого стона. Он опустил взгляд вниз как раз в тот момент, когда Ренджун, зачерпнув ещё воска, распределил его по коже, а потом открыл рот, чтобы положить на язык головку. Одного взгляда на его сосредоточенное порозовевшее личико, красные губы, испачканные в розовом блеске и слюне и чёрные глаза с длинными ресницами было достаточно для того, чтобы кончить так сильно, что на долгие мгновения Джемин ослеп и оглох, погрузился в яркий, белоснежный свет. Потрясающе хорошо. Ему было так хорошо, как никогда до этого, и удовольствие это растворяло всякий стыд и смущение.       Очнулся Джемин в тот момент, когда Ренджун, вытерев лицо влажной салфеткой, схватился за восковую полосу, чтобы рывком оторвать — он заскулил, не помня себя в блаженно мучительных вспышках перед глазами. Это ощущалось как продолжение оргазма.       — Ляг на живот и разведи в стороны ягодицы.       Скользя по кушетке, Джемин неловко развернулся. Сердце грохотало так, что закладывало уши. Или было это из-за того, как сильно он кончил минуту назад?.. И, что более важно, Ренджун собирался его трахнуть? От мысли об этом повторная волна возбуждения окатила целиком, заставляя кожу покрыться мурашками. Конечно, Джемин представлял, как они с Ренджуном займутся сексом. По утрам в душе, с рукой на члене, и вечером, запершись в своей комнате под одеялом. Он всегда думал, что хотел бы вылизать его целиком, зацеловать эту нежную кожу, проникнуть внутрь, позволяя дыханию сбиться и удовольствию растечься по крови, словно сахарный сироп. Заставить Ренджуна стонать и всхлипывать, потеряв способность говорить связно, разрушить его силой блаженства, раствориться в его объятиях. Но так… Горячий воск коснулся его дырочки, заставляя всхлипнуть, развести ноги шире. Если это Ренджун, Джемин был не против оказаться принимающей стороной. Что угодно, лишь бы он продолжал касаться, дарить ему боль вперемешку с наслаждением. Он заскулил, сорванно дыша, когда застывший воск оторвали с тела, и удивлённо, непонимающе охнул, когда оказался снова на спине.       — Можно я… поцелую тебя? — проговорил Ренджун срывающимся голосом, нависая сверху, и Джемин прижал его к себе, накрывая его губы своими.       Сладко. Ренджун целовал так сладко и нежно, будто был на первом свидании, и Джемин простонал ему в рот, позволяя себе раствориться в желанном весе его тела, запахе парфюма и волос, ласковых прикосновениях.       — Пообещай, что будешь тихим, — шепнул Ренджун, отрываясь, и Джемин машинально кивнул.       Он хотел ещё, больше поцелуев. Этого было слишком мало. Но Ренджун отстранился, снял перчатки, а потом стянул штаны и бельё, футболку. Откуда-то с нижней полки он извлёк баночку смазки и презерватив, и Джемин приподнялся на локтях. Он видел однажды Ренджуна обнаженным. Было это давно, пять лет назад, после урока физкультуры. Тогда Ренджун был совсем тонким и хрупким, и косточки его рёбер проступали под кожей, словно клавиши пианино. Сейчас он остался таким же худощавым, но стал более жилистым — тело его было всё таким же изящным, но хранило отпечаток скрытой силы, контроля над своими движениями. Горячо. Ренджун выглядел так горячо, что от нетерпения, желания ощутить его близко, Джемина начинало трясти. Казалось, это один из влажных снов, что изредка посещали его одинокими ночами, и он не сдержался:       — Мы правда сделаем это?       Ренджун застыл с раскрытым презервативом в руке, и в лице его проступила нерешительность.       — Ты не хочешь? — робко, неуверенно уронил он, и Джемин захотел прописать себе по лицу.       — Хочу. Больше всего на свете, — сказал он. — Я думал об этом последние семь лет. О том, как сильно хочу поцеловать тебя, заняться с тобой сексом. И я знаю, что звучу сейчас как последний идиот, но я был влюблен в тебя всё это время. Прости.       Ренджун смотрел на него странно, и нижняя губа его поджалась, подбородок задрожал, и чёрные глаза начали блестеть. Чёрт, не нужно было ничего говорить. Сердце рухнуло вниз, забилось обжигающе горячо в желудке — что, если после такого Ренджун развернется и уйдет? Конечно, кому вообще нужны эти глупые признания. Джемин потерял свой последний шанс из-за неумения выбирать момент, и теперь точно не будет никаких свиданий, поцелуев, хот пота и кино, и он никогда больше…       — Ты и правда идиот, — всхлипнул Ренджун. Он вытер глаза, а потом раскатал презерватив по члену, оседлал Джемина, медленно погружая в себя. — Мы столько времени потеряли!..       Внутри него было узко и горячо, и так хорошо, что Джемин мгновенно забыл обо всём. В голове пульсировало лишь одно желание. Он притянул Ренджуна к себе, чтобы найти его губы своими.       — Я люблю тебя, — всхлипнул он.       Упёршись ступнями в кушетку, Джемин подался вверх, поймал острый стон, ещё и ещё один. Талия Ренджуна скользила под пальцами, была горячей и влажной. Сжав её крепче, он медленно, глубоко задвигался. Под закрытыми веками взрывались фейерверки, и дыхание застревало в глотке. Ренджун цеплялся за его плечи, шею и грудь, и чувствительная, покрытая лосьоном кожа отзывалась жаркой, сладкой болью, сводя с ума. Сунув ладонь между их животами, Джемин нащупал член Ренджуна, окольцевал его нежной хваткой — этого хватило, чтобы Ренджун сжался тесно изнутри, издал потрясающий, громкий стон. Его горячее семя испачкало их животы, словно раскалённый воск, и Джемин, толкнувшись последние пару раз, потерялся в блаженстве этой близости.       Съёмки проходили в светлом, оборудованном павильоне, и Джемин, привыкший к подвальным студиям, ощущал себя здесь инопланетянином. Боже, ему целый час делали макияж, а потом предложили напитки и полноценный обед, и он от радости готов был заплакать. Все были милыми и дружелюбными: стилисты, мейкап художники, обслуживающий персонал. Конечно, сниматься в одних трусах, состоящих из тонких верёвочек, поначалу было крайне некомфортно, но Джонни — фотограф, Джемин уже видел его где-то, — оказался располагающим парнем, умеющим помочь модели расслабиться. Они разговорились после съёмки, и Джемин, уже успевший забыть о своей почти полной обнаженности, хохотал над шутками и не мог перестать широко улыбаться.       — Ну вот, а ты волновался, — хлопнул его по плечу Джонни. — Смотри, какие кадры вышли. Всё же смог найти специалиста по депиляции? Результат отличный: ни волоска, и кожа не раздражённая. Похоже, у тебя хороший мастер?       — Ага, — сказал Джемин, глупо, влюбленно хихикая. Бабочки в животе толкались, мяли свои нежные крылышки. — О, у меня просто отличный мастер. Умеет отодрать, как следует.