Проклятие Бога Ясура

Они брели сквозь заросли за Эйдой, который уверенно шёл впереди, сразу заверив Гарри и Гермиону, что опасностей в их лесах нет, включая тех же агрессивно настроенных жителей острова, что жаждали устроить жертвоприношение. Мол, живут они не здесь и на чужие территории покушаться у них не принято. А из остальных возможных врагов — ну максимум крокодил за зад схватит или акула куснёт, но до них ещё добраться надо. — Гермиона, а что ты помнишь последнее перед тем, как оказалась здесь? — поинтересовался Гарри задумчиво. Он держал её за руку, помогая ей перешагивать невероятного размера корни деревьев, что были раскиданы на несколько миль вперёд. Неудобные вьетнамки, что выдали ей доброжелательные жители деревни то и дело норовили соскочить со стоп, но Гермиона была рада и им — всё лучше, чем босыми ногами сухие ветки ломать. Туфли её, к величайшему сожалению, остались в горящей хижине, хоть и были довольно бесполезны сейчас. «Двести фунтов стерлингов», — мрачно думала она, вспоминая о них с печалью, и косясь на кеды Гарри, которые удачно пережили все неприятности и выглядели, разве что, слегка пыльными. А ведь она его не раз за них ругала, говоря, что не пристало серьёзному мракоборцу в кедах разгуливать! Не то, чтобы в них Гарри выглядел хуже, чем бы, скажем, в каких-нибудь ботинках да костюме, совсем нет — они даже придавали ему ту естественную и очаровательную небрежность, которой он всегда обладал, не особо обращая внимания на свою одежду, и таская одни и те же джинсы несколько лет подряд да наспех накинутую на плечи алую мантию мракоборца. Всё и так прекрасно компенсировалось как внешними данными, так и внутренними, если вдруг кто-то бы заметил, что он не сильно озабочен своим гардеробом. Но всё же она не могла не признаться себе, что порой хотелось бы увидеть его, ну так, к примеру, в официальном костюме на каком-нибудь приёме, которые он обычно нагло игнорировал. И ему бы этот образ подошёл, она не сомневалась. В смокинге там, блестящих ботинках, с бабочкой на шее, и чтобы белоснежная рубашка с закатанными рукавами красиво оттеняла его чёрные, чуть взлохмаченные волосы, а яркие зелёные глаза задорно сверкали… — Гермиона? — А? А! Кажется, я была в своей квартире… а дальше… дальше… — она на мгновение замолчала, перешагивая запутанные корни и судорожно собираясь с мыслями. Она что, фантазирует о парне, с которым сейчас идёт бок о бок и которого знает столько лет? С чего бы? Лёгкая паника дала о себе знать тут же, отчего она задержала дыхание на несколько секунд и глубоко выдохнула. Не нужно. Не нужно. Это лишнее. — Кхм. А дальше пустота. И вот я болтаюсь уже в той самой хижине. — А я помню, что ворвался по какой-то причине в твою квартиру и дальше тоже… пробел. Похоже, память нам таки подчистили. — Похоже, — согласно вздохнула она, спотыкаясь таки об огромный корень и едва не падая. Гарри вовремя успевает её подхватить, быстро шагнув ближе, и она застывает, когда её нос утыкается ему в плечо, а его пальцы оказываются на тонкой талии, касаясь оголённого живота. Она чувствует притягательный мужской аромат, исходящий от него, и крепкие мышцы под собственными ладонями, которыми она упёрлась ему в грудь. В горле становится сухо, сердце пропускает удар и она ругает себя за витание в облаках. «Приди в себя! Что с тобой? — отчитывала она себя, мысленно хлопая себя по щекам. — Так. Так. Наверное, всё дело в этой ситуации. Мы без палочек, так что можно сказать, беззащитны, вот я и полагаюсь на Гарри, как на… мужчину? Что? Нет! Мерлин… Боже… Чёрт побери… То есть, он и так хорош, всегда таким был, а сейчас стал ещё притягательнее… Что?» — С-спасибо. Я… я тут задумалась над тем, почему островитян считают самым счастливым народом. Об этом мне поведала одна из женщин, — пробормотала она, будучи в совершенно раздраенных чувствах и придумывая отговорку собственной растерянности. — М-м-м… может потому, что им не нужно ходить на работу? — поднял бровь Гарри, отходя и снова вставая рядом. Гермиона чувствует сожаление, когда он отстраняется и кисло думает про себя, что не будь её друг так по-мужски привлекателен, и не осознавай она отчего-то сейчас это настолько явно, то было бы гораздо легче дышать. И жить, безусловно. Чёрт, чёрт. — Ерунда. Как можно жить без работы и быть счастливым? — Согласен, — усмешка мелькнула на его губах. — Что, они настолько тут счастливы, что даже проклятие не помеха? Вот это дух. — Да ты и сам выглядишь каким-то… довольным, — с подозрением отозвалась Гермиона, косясь на Гарри. — Тебе что, это всё нравится? — Наверное, я просто рад, что… — он замолчал, осёкшись. Странная мысль посетила его голову. — Что мы выжили? — Что-то вроде. Он хотел было сказать, что рад, что он сейчас с ней, но это прозвучало бы двояко. Гарри проглотил эту мысль и решил подумать над этим позже, но на краю сознания неожиданно осознал, что всегда старался максимально корректно подбирать слова по отношению к подруге, дабы ничего из сказанного не казалось двусмысленным. И это было весьма привычным поведением для их отношений. — Но… мы же снова по уши в каких-то неприятностях, — удручённо ответила девушка, стряхивая с руки жука. Её волосы вновь очаровательно растрепались из-за очередной потерянной импровизированной ленты из листа одного из растений, не выдержав давления буйной копны. Гарри же втайне признался себе, что лицо Гермионы в обрамлении волнистых объёмных прядей выглядит просто восхитительно. И сама она в своих остатках костюма смотрится неожиданно изящной и… хрупкой? А эта тонкая талия, которую он держал в своих руках минуту назад! Не было больше перед ним мисс Грейнджер, строгой сотрудницы отдела магического правопорядка, что носит закрытые костюмы, туго стягивает волосы в пучок и поджимает губы на манер профессора Макгонагалл. Откуда-то вдруг нарисовалась милая миниатюрная девушка, что едва достигала его плеча и сейчас доверчиво держала его за руку. — У нас даже палочек нет, Гарри. Что мы вообще будем делать? — А разве так и не должно быть? — пожал плечами он, хмурясь своим мыслям и пытаясь их переварить. — Как, Гарри? Носиться в ужасе по джунглям с копьём вместо волшебной палочки? — Ну… чтобы ноги босиком, проклятие острова над головой нависает, и идёшь ты к местному шаману, не понимая, что вообще тут творится. — Я сказала то же, — фыркнула она. — С палочками было бы проще, это точно. И копьём было бы неплохо обзавестись на всякий случай, — засмеялся он и она усмехнулась в ответ. — А ещё после стольких рейдов я понял, что боевой дух в подобных делах не менее важен. И если бы я понимал это раньше, то возможно тогда… тогда… Гм. Но всё равно это не интереснее, чем торчать в Министерстве, я угадал? Гермиона прищурилась. Он хочет сказать, что она любит предсказуемо проводить время в кабинете, перебирая бумажки? Что она скучная? Он именно её такой видит? Очаровательно. — Кажется, я снова тебя обидел, — резюмировал он, бросая на неё осторожный взгляд. — Гермиона… — Да нет, ты в целом прав, — сдержанно отозвалась она, поджав губы и отводя глаза в сторону буйных зарослей леса. — После всей этой беготни от Волдеморта и его приспешников мне, видишь ли, захотелось многое поменять, чтобы магическому миру головы больше не забивали очередной чепухой, а каким-нибудь подросткам больше не приходилось решать смертельно опасные проблемы. Но ты как обычно вырываешься из этого уравнения, Гарри. Снова и снова бросаешься мир спасать, рискуешь жизнью… Знаешь, мне даже в голову не пришло отказаться бы помочь этим людям, я же знаю, что ты так не поступишь. — Да, давай, скажи ещё, что снова я во всём виноват, — раздражённо ответил Гарри, чувствуя, как портится настроение и уже не замечая красот вокруг. Злость вдруг начала набирать обороты и он отпустил её ладонь, сунув руки в карманы. — Наверное, как обычно, даже одного моего существования для этого достаточно, да? По крайней мере, так мне когда-то говорила Джинни, когда я однажды завалился домой спустя два дня погони за донельзя кровавыми сатанистами. Я тогда устал, как собака, был ранен, а она начала кричать, потом просто хлопнула дверью и больше не вернулась. Блять, — вдруг неожиданно тихо, но резко ругнулся он и девушка вздрогнула. — Вот честно, не знаю, на что она надеялась, начав встречаться со мной, — процедил он и она заметила, как потемнели зелёные глаза, которые он тут же отвёл в сторону. Гермиона шокировано молчала. Ни он, ни Джинни никогда не рассказывали никому об этом, так что это являлось для неё довольно неожиданным откровением. Она резко остановилась, схватив его за локоть и он недовольно обернулся, сверкнув глазами. — Я этого не говорила. Никогда не говорила. И сейчас вовсе не имела в виду, что ты в чём-то виноват! — Ладно, давай закончим на этом, Гермиона, я не хочу это обсуждать. Я зря вспомнил Джинни, даже не знаю, что на меня вдруг нашло... Просто забудь об этом. Всё равно это тебя никак вообще не касается. — Ссора, — понимающе закивал Эйда, неожиданно выскочив между ними и оглядев обоих. — Проклятие работает. А что такое «блять»? — То, что ты должен срочно забыть и помыть уши мылом. Если оно у вас есть. И да, нам для начала ещё предстоит узнать, что это за пресловутое проклятие, — проворчал Гарри, не глядя на подругу, и ощущая невнятное и разъедающее чувство внутри, словно он проглотил на спор гной бубонтюбера. — Если, конечно, кому-то не плевать. Идём, Эйда. — Мне не плевать! — вспыхнула Гермиона, тыча пальцем ему в напряжённую спину и не понимая, что на него вдруг нашло. — Просто, если рассуждать разумно, то без палочек мы мало что можем сделать! — Угу. Только мы даже ещё не знаем, что нужно делать. — Ладно, — процедила сквозь зубы Гермиона, плетясь за ними и кипя от ярости. — Будь по-твоему!

***

— Ах, проклятие, — закивал шаман, трясущимися руками обхватывая посох и опираясь на него. — Я знал, знал — вы придёте. Камни постоянно говорили это мне. До того… до того, как… Идёмте, здесь слишком много ушей. Так о чём я… — Проклятие, шаман, — напомнила ему Гермиона, усаживаясь рядом с Гарри в хижине вождя. Всю дорогу они молчали, не глядя друг на друга и было сложно не заметить повисшее напряжение между этими двумя. Гарри чувствовал себя странно. Он никогда не ссорился с Гермионой, не считая некоторых моментов на начальных курсах Хогвартса, но это было полжизни назад. Даже если и между ними внезапно случались какие-то стычки, то всегда по делу, причём практически сразу же их разрешая и тут же о них забывая, как о чём-то неважном. Но сейчас эта необъяснимая… Злость? Обида? Это чувство буквально затопило с ног до головы всё его существо, и Гарри не мог толком понять, что с ним происходит. Такое же было в те моменты, когда он неожиданно ощущал эмоции Волдеморта или носил крестраж-медальон: ярость, ненависть, испепеляющая нутро, вследствие чего — желание огрызаться и бросаться на окружающих. Он и сам всегда прекрасно знал, что неприятности за ним тянутся по жизни, а он тянется к ним, это вовсе не было внезапным откровением. Только почему-то это вдруг стало значимым и неприятным фактом для нынешнего осознания. Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть контроль над собой. Получалось плохо. Что-то более сильнее затмевало разум и он с силой сжал зубы, в попытке удержать разрывающее чувство в рёбрах, которое начало ощутимо давить изнутри. Хотелось вскочить и разгромить хижину ко всем чертям. Он сцепил пальцы рук и принялся нервно хрустеть костяшками пальцев в попытке унять эмоции. — Пей. Поможет, — сказал шаман, усаживаясь на пол, приглядевшись к нему и протягивая плошку с непонятной жидкостью. Гарри несколько секунд напряжённо разглядывал мутную жижу, а после залпом выпил напиток и поморщился. На вкус как сок из какого-нибудь сельдерея, отдающий лёгкой горечью. Но пить можно. Гермиона же молча бросила на друга хмурый, но озабоченный взгляд, почувствовав, что с ним явно что-то происходит. — Что это? — Кава, — улыбнулся шаман, демонстрируя несколько кривых зубов. — Поможет. Гарри и впрямь начал ощущать, как лишние странные мысли начали отходить на задний план, расслабляя тело и сознание, и с некоторым подозрением покосился на старика, который понимающе закивал. То ли местный напиток эта загадочная кава, то ли зелье какое шаманское… Но по крайней мере, руки перестали дрожать от необъяснимого бешенства, а пульс застучал ровнее. Ну не могла же стычка с Гермионой его так довести! Он давно уже не вспыльчивый подросток, который не способен контролировать чувства и раздражаться от любой фразы, а их пререкания были не настолько уж серьёзными, чтобы так бурно реагировать. — Вижу, проклятие и тебя коснулось, гость. Да-да. Остров тебя видит. Твои страхи, злость, обиды, тайные желания. И люди теперь ссорятся. Влюблённые расстаются. Браков больше нет. И дети… плохо рождаются. Редко рождаются. Уже давно, — печально закончил старец, опустив глаза к полу. Повисло тягостное молчание. — Насколько давно? — уточнил Гарри. — Давно… очень, — повторил старик, нахмурившись и не поняв вопроса. — Я тогда ещё не был таким старым. — У них нет понятия времени, — подсказала ему тихо Гермиона, догадавшись. — Но что же тогда случилось, что появилось проклятие? — поинтересовалась она с любопытством, сверкнув глазами и чуть подавшись вперёд. Её в самом деле немало напрягло, едва она услышала, что проклятие влияет на всех, кто находится на острове. — Никто не должен знать, — с тяжёлым вздохом сказал шаман, сильно картавя и стыдливо опуская взгляд. — Жители не знают всего. Но вам скажу. Вам надо. — Конечно, — заверил Гарри, краем глаза оглядывая его странный посох с корявыми надписями, что смутно напоминали руны. — Вы умеете колдовать? — Колдовство? — задумался шаман, почёсывая торчащую во все стороны бороду. — Силы были даны мне, когда я родился. Богом Ясуром. А он передал мне их от моего отца. Чтобы понимать вещи вокруг. Видеть связь. Иногда будущее. Чтобы не нарушать наших законов и чтобы жители были счастливы. Так было. Долго так было. — Но что-то случилось, верно? И мы можем помочь? — взволнованно спросила Гермиона, не моргая и с интересом изучая то шамана, то посох. Гарри едва не улыбнулся — сначала возмущалась, что без палочки им здесь делать нечего, но стоило взяться за дело и узнать больше о неизвестной магии, как глаза загорелись, а решительность взяла вверх. Уже помогать даже собралась, ещё даже толком не узнав ничего! «Всё-таки у нас больше общего, чем она думает», — промелькнула мысль в голове Гарри, который пожевал губы, скрывая усмешку, и чувствуя вину за свою странную вспышку гнева. Он не мог толком объяснить, что на него нашло и теперь лишь морщился от воспоминаний о своей грубости. Неужели, проклятие и впрямь его коснулось? Ещё не хватало… Меньше всего на свете он хотел бы обидеть подругу. — Бог больше не говорит со мной, — тихо произнёс старик, сцепив пальцы рук и подтвердив этими словами их догадки. — Сила пропала. Жители не должны знать. Мы разозлили его и нужно это исправить. Пророчество для этого и было, про вас. Я так думаю. — Уверена, что про нас, — хмыкнула Гермиона и Гарри горестно вздохнул. Любит его судьба сталкивать с пророчествами, ничего не скажешь. Не удержавшись, он переглянулся с Гермионой, которая ответила ему таким же красноречивым взглядом, думая о том же самом, и на мгновение забыв свои обиды. Старик заулыбался практически беззубой улыбкой, а тёмные глаза ярко заблестели среди морщинок, что собрались по всему лицу. Некоторое время он внимательно оглядывал их обоих, а потом произнёс: — Сначала я расскажу вам историю о глупом старике. Как поступил он неправильно и заслужил своё наказание. Слушайте же. Жил один шаман на красивом острове, где светило яркое солнце, жители были счастливы и всегда сыты. Они часто принимали гостей на своих землях. Как и в те важные для их судьбы дни. И пришёл однажды к шаману его сын, попросил он согласия на брак с женщиной из чужих земель. Его возлюбленная и её друзья уже долго жили с ними в деревне, очень долго. Жители женщину тоже знали и любили. Шаман задумался. Ведь все браки всегда были по любви на нашем острове. Но не с чужаками. И захотел он узнать мысли вождей соседних деревень. Собрались они, выпили кавы да приступили к разговору. Мнения получились разные. Большинство было против. Говорили, что будущий шаман не может быть с чужачкой. Она не понимает наших обычаев и не должна влиять на решения мужа. И шаман мог бы сделать правильно тогда. Как нужно. У него было право. Но вожди кричали, ругались. Отказывались слушать. Обещали поднять оружие, если свадьба будет. И тогда шаман запретил своему сыну жениться на чужачке. Нельзя было ломать устои. Разделяться. Могло начаться кровопролитие. Шаман выдохнул. Гарри заметил, что худые морщинистые руки задрожали и принялись нервно теребить зуб какого-то зверя, что висел ожерельем на его тонкой шее. — После запрета шамана женщина со своими друзьями ушла. Тихо они ушли. Не сказали никому, но письмо оставили. Сын кричал, злился на вождей. На отца. И тоже однажды ушёл. Жить один. — Жить один? — шепнула Гермиона, сцепив пальцы рук и делая большие глаза. — Элвуд? — Элвуд, — подтвердил шаман, внимательно глядя на неё и склоняя голову. — Он нас спас недавно, — добавила Гермиона и замолчала, погрустнев. — Со временем… всё изменилось. Начались ссоры. Люди ругались из-за решения шамана. Злились на него. Элвуда всегда любили, помогал он всем. Много знает, умный, сильный. Научился языку от своей женщины. Английский. Меня учил. Эйду, моего третьего сына. А шаман-отец… он не позволил жениться на любимой. И своими руками заставил сына уйти и быть одному. Нарушил старые правила, чтобы больше не было войн и смертей. Наверное, ошибся. Старик поджал губы, чувствуя страшное сожаление. Гермиона сглотнула вставший в горле ком и сочувствующе глядела на поникшего шамана. — А потом браки случались всё реже. Дети больше не рождались с того случая. Многие деревни сейчас враждуют. Иногда друг друга убивают. Из-за глупостей. Глупые ссоры. Раньше так не было. И в один из дней и сила шамана вдруг пропала. Моя сила. Мой другой сын… второй… Орора… узнал об этом. Почувствовал. Считает, что может решить проблему сам. Он так думает. Ошибается! У шамана прорезались яростные нотки в голосе, а глаза лихорадочно забегали. Он выпил чашку кавы и закрыл отяжелевшие веки. — Думает, что понимает пророчество. Думает, что умеет слышать. Глупец. А о пророчестве ведь знают не все. Некоторые его слова ветер приносит тем, кто может слышать и видеть. Я слышал. Видел. И мои сыновья также знают о нём. И в деревнях тоже ходят слухи. Но все понимают его по-своему. Расскажу, что слышал от ветра и видел в камнях я, — вздохнул он глубоко и продолжил: — Пророчество говорило, что мы нарушим правила. Будем разделены. Будем сражаться друг с другом. И что в один из дней двое белых прибудут издалека. И тогда можно будет всё исправить. И… — он замолк на несколько секунд, — и случится жертвоприношение, ритуал. Это всё изменит. Тогда проклятие будет снято. Гарри поднял брови вверх, сверля неподвижным взглядом старца. Тот не спешил разъяснять, начав задумчиво жевать губу. Гермиона же, аккуратно сложив руки на коленях, не выдержала и предположила: — Это же не значит, что в жертву придётся приносить нас, верно? Верно? — она настороженно пересеклась взглядом с Гарри, который лишь медленно чесал колючую щеку. — Это может означать разное, — ответил шаман, глядя на них. — Но Орора думает, что это не так... — Он думает, что этих двоих белых нужно прикончить, — закончил мысль Гарри, откидываясь назад и прислоняясь спиной к стене дома. — Что, в общем-то, не противоречит пророчеству. — И очень удобно ложится на мировоззрение Ороры, — проворчала Гермиона. — Я думаю, это неправильно и он ошибается, — отозвался старик глухо. — На наших землях давно запрещено совершать жертвоприношения. И… другие страшные ритуалы. Бог не допустил бы такое пророчество. Было соглашение. Мы не поступаем так. — Всё это звучит довольно… размыто, — пробормотал Гарри, бросая взгляд на Гермиону, которая сидела молча, уставившись в одну точку. — Особенно с тем учётом, что ваш второй сын так не считает. — Глупец, — повторил снова старец тихо, закрыв глаза. — Вам нужно поговорить с Богом. Пророчество о вас. Вы услышите его. Должны. Поймёте. Больше некому.

***

— Что ж, весьма… занимательно, — резюмировал Гарри, выползая из хижины. Гермиона молча шла за ним, глубоко задумавшись. — Думаю, здесь было бы действительно разумно обзавестись палочкой, прежде чем мы бросимся к этому… Богу приносить себя в жертву. Выбраться с острова и вернуться с небольшой армией, шокировав местных жителей славной магической войной. — Угу, — мрачно промычала Гермиона, не глядя на него и с преувеличенным вниманием разглядывая снующих жителей деревни. — Возможно, это какой-нибудь поумневший злобный тролль, научившийся читать книги по тёмной магии и накладывать проклятия, — предположил Гарри, косясь на подругу. — Восставший домовик, почувствовавший свободу и власть… — Ха-ха, — с иронией буркнула Гермиона, скрестив руки на груди. Гарри непроизвольно скользнул взглядом по ней в очередной раз: несмотря на то, что девушка всеми силами старалась прикрыть торчащий светлый бюстгальтер — усилия по итогу оказывались напрасными, ибо блузка без пуговиц держалась плохо, лишь скрывала основное, но ложбинка довольно заметно демонстрировала и часть её небольшой груди, и ткань белья. — Гермиона, слушай, — начал Гарри, понимая, что та злится из-за их недавней перепалки и глубоко вздохнул. — Ты права и без палочек мы действительно сейчас менее эффективны… — Гарри, я, пожалуй, отойду на минуту привести себя в порядок и… подумать, — перебила она, сверля невидящим взглядом лазающих по деревьям детей. — Увидимся позже. Гарри проглотил последующие извинения и слова о том, что не хотел бы подвергать её опасности, что им нужно разжиться палочками, а потом решать проблемы, что он не хотел с ней ссориться… но Гермиона резко мотнула головой и стремительно скрылась за деревьями, оставив Гарри злиться на самого себя. Он ещё не знал, что через некоторое время ворвётся к шаману и, с бешенством и ужасом в пылающих зелёных глазах, рявкнет: — Гермиона пропала. Мне срочно нужен ваш Элвуд и посох. НЕМЕДЛЕННО!