Сказания о лесной Смерти

      Черная Колдунья бесшумно шагает по лесу, и даже хворост под ней не хрустит. Влажные еловые ветки гладят ее по лицу, плечам и рукам. Пробежала куница, мелькнув смазанно.       Тучи закрывали небо, начал накрапывать мелкий дождь. Задрала она голову вверх, и маленькие слезы окропили ей лицо, не закрытое вуалью.       Черная Колдунья довольно прищурилась — она любила серое небо и дождь.       Черная Колдунья шла дальше по лесу, темные кружевные манжеты вились по ее рукам, ласкались и порою липли, влажные. А она, не путаясь в намокшем подоле, продолжала свой путь.       Много деревьев огладило ее по плечам, многие брызнули каплями с неосторожно задетых веток, когда наконец пришла Колдунья, куда путь держала. Подошла она к ели поменьше, отодвинула намокшими пальцами ветку.       — Ты ждала меня, Циритéль.       Девочка, жавшаяся к стволу молодого хвойного дерева, подняла на Чёрную Колдунью озябший взгляд. Колдунья увидела у ног Циритель выложенные руны из хвои — те, что она недавно показывала. Затеплился, затлел взгляд Черной Колдуньи из-под темной вуали.       Циритель легко поднялась, отряхнула ситцевое платье и посмотрела на Колдунью яркими глазами. Никого ещё преданней этой девочки не растила Колдунья, да и не случалось ей кого-то растить.       Черная Колдунья опустила руку в кружевной манжете и потекла по лесу бесшумно в своё логово. Вынырнув из-под ели, Циритель поспешила за ней.

***

      Робкая Циритель не смела перечить Колдунье. Из неё и слова лишнего было не вытянуть, коли без повода. А еще Циритель любила Черную Колдунью, но не как дочери любят матерей — самой близкой и крепкой любовью, — как почтенно и безмолвно ученики любят своих наставников.       И много разных кореньев, и трав, и мест, и умений показывала Черная Колдунья Циритель. Мир последней простирался по лесу, по стремительным гладким соснам, по колючим раскидистым елям. Но не водила Колдунья девочку дальше, и порой уходила в чащу, заставляя ждать ее на мерзлой земле.       Так шли годы, росла Циритель, старела Колдунья, все изношенней становились ее одеяния, все родимее становился девушке хвойный лес.       Сидела Циритель под сухой елью, посматривала на скачущих мутно багровых белок, на шуршащие ветки и на серо-голубое небо, испещренное темными иголками. Вспоминала она последние уроки, что давала ей Черная Колдунья, когда заметила нечто странное.       Это был волк, переступавший медленно, понуро склонив голову, запинаясь о высокие корни, вспахивая лапами залежавшуюся хвою. На темно-бурый покров капали багровые пятна.       Циритель вытянула голову, чтобы разглядеть получше. Серебристый волк наконец споткнулся и неловко повалился набок, потеряв равновесие.       Циритель тихо встала и подошла ближе, завороженно наблюдая за чуть вздымавшейся грудью и алыми лентами, в которые превратилась его шея. Редкие гнилые иголки плавали в ало-медной луже, словно игрушечные лодки.       Циритель задрожала и стала перебирать в голове знания, которыми можно было бы облегчить участь несчастному зверю. Волк не скулил, он тихо лежал, прикрыв глаза, словно приняв свою судьбу.       Девочка не знала, чем ему помочь, алыми струями жизнь утекала из волка. Ей вдруг стало горестно, ведь не учила ее Колдунья лечить, да и лечить скоро будет некого — время почти иссякло.       Опустила Циритель руку чуть ниже алых лент в последней утешающей ласке, и тело волка под ней обмякло. Шерсть еще хранила его тепло, но сердце под рукой не билось, не подрагивала чуть заметно грудь.       Циритель склонила белокурую голову к голове волка, осела на багряную хвою, окропила бездыханное тело прощальными слезами.       Застала Черная колдунья ее кутающуюся в остывшую шерсть на загривке, уже не плакавшую, уже спокойную, но холодную.       — Так вот куда он убежал.       Сделались глаза Колдуньи растущими месяцами, такими же ледяными и светлыми посреди непроглядной тьмы.       — Ты моя ученица Циритель. Ну а я Смерть. И скоро ты ею станешь.       Глаза Циритель - убывающие месяцы - опустились на тушу волка. Она смотрела на него долго, гладила задумчиво по шкуре. Встала она с колен, отряхнула ситцевое платье и медленно - ноги будто окоченели - пошла за Черной Колдуньей. Ведь Смерть живет вечно.       И редкая умирающая тварь в этом хвойном лесу потом видела, как среди темных стволов под мерную морось туманного неба тихо крадется Смерть в волчьей шкуре.