Часть 3
19 декабря 2022 г., 23:05
Гермиона начала подозревать, что не справится. Дни протекали медленно, а ночи — ещё медленнее. Она приводила домой мужчин, а затем стирала своё лицо из их памяти, чтобы о свиданиях не писали в газетах. Она стояла под душем, вода лилась на неё, а она ничего не делала. Она пила больше, чем думала. Иногда по вечерам она вообще не выходила из офиса.
Гарри вошёл в её кабинет около двух часов ночи, когда Гермиона пила третью склянку бодроперцового зелья, её пальцы были в чернилах, а глаза сухие от усталости.
— Тебе нужно идти домой, — сказал Гарри. — Это плохо. Ты убьёшь себя, и это плохо для тебя, и это плохо для всего волшебного мира, который потеряет такого гения, если ты умрешь от истощения. Пойдем, Гермиона.
Гарри покормил Живоглота, когда они вернулись к ней домой, и заварил Гермионе чашку чая.
— Что ты делал в министерстве так поздно? — спросила Гермиона.
— Ты действительно спрашиваешь меня об этом? — возмутился Гарри, вздохнув. — Миссия поздней ночи. Очень длинная и засекреченная история.
Она взяла чашку и поставила её на стол.
— Я беспокоюсь о тебе, — произнёс Гарри. — Мы все.
И она подумала о том, чтобы отмахнуться от него или выдавить улыбку, чтобы заставить его почувствовать себя лучше, но не сделала этого. Она на мгновение закрыла глаза, потирая их.
— Я тоже беспокоюсь о себе, — прошептала Гермиона. — Это на меня не похоже. Мне не нравится быть такой.
— Может быть, тебе стоит с кем-нибудь поговорить.
— Я разговариваю с тобой.
— Ты знаешь, о чём я.
Гермиона вздохнула.
— Знаю. Терапия — это прекрасно. Я просто не хочу заниматься ей сейчас. Не пойми меня неправильно. Я поехала туда после войны и всего остального, и всё прошло хорошо. Я не против этого. Думаю…
— М?
— Это прозвучит безумно.
— Отличное начало. Продолжай.
Гермиона начала.
— Терапия помогла бы мне двигаться дальше. Я это чувствую.
— Хорошо?..
— Может быть, я не хочу двигаться дальше, — сказала Гермиона. — Потому что, если я буду двигаться дальше, всё действительно закончится, и тогда, как будто это значило для меня больше, чем для него, или, может быть, всё полностью исчезнет, и я забуду, что это вообще так много значило, и, может быть, я никогда не найду никого, кто заставил бы меня чувствовать то, что заставлял чувствовать он, так что, может быть, эта боль — настоящая кровавая яма, которая ощущается так, словно моё сердце бьётся в панике снова и снова… возможно, так даже лучше, чем не помнить, каково это — быть с ним.
— Впечатляет, что ты сказала всё это разом.
— Спасибо, — выдавила Гермиона. — Рада, что ты понял это именно так.
— Не знаю, что тебе сказать, Герм. Я просто хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. Ты мой лучший друг.
— Лучше, чем Рон?
— Не буду отвечать на этот вопрос, — ответил Гарри и засмеялся.
Гермиона потёрла виски, когда Гарри перестал смеяться.
— Думаю, что люблю его.
Гарри печально посмотрел на неё.
— Знаю, Герм. Я просто хотел бы, чтобы ты поняла это до того, как он женился. Сейчас ты ничего не можешь сделать.
— Да. — Она кивнула.
— Будет кто-то другой, Гермиона. Может быть, не сегодня или завтра. Может быть, даже не в ближайшее время. И, возможно, это нормально, потому что тебе, вероятно, нужно время, чтобы залечить ту боль, которую ты чувствуешь. Но, в конце концов, ты будешь готова снова впустить кого-то в свою жизнь, и этому человеку очень повезет, что в итоге он встретит такую потрясающую женщину, как ты, и ты так сильно влюбишься в него, хотя он никогда не был хорьком за всю свою жизнь. Просто подожди, Герм. С тобой всё будет в порядке.
— Меня очень беспокоит, каким мудрым ты стал, — заметила Гермиона.
— Я приму это за комплимент. Теперь пей свой чай. Мне нужно поскорее вернуться домой. У Джеймса скоро очередное кормление, и я знаю, что Джинни, должно быть, устала.
Она выпила чай, и утром, когда проснулась, боль не полностью испарилась, но появилось многообещающее семя надежды, что она сможет пройти через это. Возможно, это будет не так быстро, как ей бы того хотелось, и она не собирается спешить к алтарю в ближайшее время, но с ней всё будет в порядке.
***
Она снова начала ходить на прогулки в парк и готовить. Она вышла из офиса вовремя и отправилась к друзьям на празднование. Она посетила Хогсмид и встретилась с МакГонагалл, которая настояла на том, чтобы её теперь звали Минервой, чего Гермиона очень старалась и не могла сделать, и она прогулялась по территории с Хагридом. Вдалеке возвышался восстановленный замок, и это заставило её улыбнуться. Если Хогвартс можно было восстановить после разрушения, то и она могла исцелиться. Она даже сходила на игру в квиддич с Джинни, которая ещё не вернулась к игре, но всё также любила наблюдать за ней, и пыталась поймать наргла с Луной. — Гермиона, — сказала Луна своим задумчивым голосом. — Ты никогда бы не сделала этого много лет назад. И Гермиона рассмеялась, потому что это было правдой. — Полагаю, я поняла, как важно расширять свой кругозор и никогда не отказываться пробовать что-то новое. — Ты, должно быть, влюблена, — произнесла Луна. — Нарглы никогда не врут. — Была, — поправила Гермиона. — И теперь я пытаюсь любить себя больше, чем любила его. — Ты сможешь, — поддержала Луна. — Никакая боль не длится долго. О, вон там, их целая стая! Гермиона схватила свою сеть и последовала за блондинкой. Это все еще казалось ей немного глупым, но она хотела быть лучше, чем была, никогда не отрицать, что вещи могут быть реальными, или отвергать их, потому что они могут быть сложными. Она хотела быть храброй и поступать правильно. Она хотела стоять высоко и быть кем-то, достойным её собственной гордости. Она была способна на величие и несгибаемую силу, даже если она позволила себе на мгновение забыть об этом. Она нашла бы кого-то другого, и у неё, вероятно, снова было бы разбито сердце. Но она не хотела разваливаться на части, как это было без Драко. Она должна была быть в состоянии справляться самостоятельно.***
Прошло время, и Гарри и Джинни объявили, что ждут ещё одного мальчика. Луна вышла замуж за Рольфа Саламандера, и они всегда устраивали дикие званые обеды с самой странной едой, которую Гермиона очень старалась не выплевывать им в салфетки, поскольку Рольф отказывался от историй своего дедушки о самых невероятных существах. Невилл начал встречаться с Ханной Эббот, и они съехались, узнав, что Ханна беременна. Гермиона продвинулась по службе, но всё же не забывала уделять время себе. Она была не так счастлива, как думала, и свидания, на которые она ходила, часто разочаровывали. Кормак Маклагген поймал её в Косом переулке несколько недель назад и с тех пор посылал ей цветы в офис, а отец Кормака, который работал в министерстве, продолжал пытаться устраивать встречи с Гермионой, хотя помощнице Гермионы были даны строгие инструкции заявлять, что расписание Гермионы полностью расписано. Это был октябрьский вторник, когда в кабинет вошла Астория Малфой — её платье хорошо на ней сидело, и ни одна прядка не выбивалась из причёски. — Мисс Грейнджер, у вас есть минутка? Гермиона приветливо кивнула ей. — Я была на вашей свадьбе, Астория. Зовите меня Гермионой. Астория села. — Я буду откровенна с вами, мисс Грейнджер. Я считаю себя порядочным человеком. Возможно, если бы я не была такой, я бы не сидела в вашем офисе. Возможно, вместо этого я бы отправила вам кричалку с прикрепленным к ней проклятием. — Я вас чем-то обидела? — спросила Гермиона. — Я сказала своей помощнице прислать вам хороший подарок на годовщину. — Вы очень милая, — ответила Астория. — Я бы хотела, чтобы вы не были такой: так было бы проще. Видите ли, мисс Грейнджер, мой муж влюбился в вас очень давно, и в последнее время мне стало ясно, что он так и не разлюбил до конца. Дыхание покинуло лёгкие Гермионы. — О… Эм. Простите, Астория. Но… между мной и Драко ничего нет. Я с ним давно не разговаривала. Это, должно быть, недоразумение. — Никаких недоразумений, за исключением того, когда я приняла его предложение, не думая, что, скорее всего, он всё ещё привязан к кому-то другому. Если бы я тогда знала, что это вы, я бы, наверное, не согласилась. — Прощу прощения, но он женат на вас уже два года, Астория. Я уверена, что любые чувства ко мне, если они у него и были, ушли. — Вы знаете, что вы прислали нам на нашу годовщину, или ваша помощница не позаботилась об этой детали? Гермиона покачала головой. — Я сказала ей, что купить. Думаю, что помощники выбирают непонятные подарки для людей, которых они не знают. — Вы прислали нам какое-то приспособление, которое каждый раз делает идеальные яйца, — сказала Астория. — Драко был в восторге. Я сказала: «Драко, что это, чёрт возьми, такое?» И он ответил мне, что это для приготовления яиц. «Драко, какого черта мы вообще будем готовить? Для этого и существуют домовые эльфы». И это положило начало огромному скандалу, как это всегда бывает, когда мы говорим о домовых эльфах. Иногда невероятно поверить, что он вырос в чистокровной семье. Боже мой, у него были домашние эльфы всю его жизнь, а теперь он ведёт себя так, как будто он лучше меня, потому что не хочет их держать в доме. Гермиона поправила прическу. — Вероятно, для него странно снова содержать их после того, как министерство изъяло их, когда он потерял поместье. Астория открыла рот, но затем ненадолго закрыла его. Открыв его снова, она спросила: — Что вы сказали? Гермиона медленно повторила, сбитая с толку. — Министерство не забирало у него домашних эльфов, — тихо сказала Астория. — Несколько лет назад ходили слухи, что министерство хотело это сделать, но у министерства не было таких полномочий. Домашние эльфы привязаны к людям до тех пор, пока они не будут освобождены этим человеком или семьей. Это очень древний вид магии, о котором часто даже не пишут в книгах, чтобы сохранить определённые знания в руках Священных Двадцати Восьми семей. Министерство не может разрушить такую магию, даже если они удалят их физически. Они не могут разорвать эту связь. — Я не понимаю. Астория прищурила глаза. — Нет, на самом деле кажется, что нет. Вы действительно не в курсе, не так ли? Он вам не сказал? — Сказал мне что? — уточнила Гермиона, и кровь прилила к её ушам. — Вы опубликовали какую-то статью. Я не читала её, но я слышала о ней каждый раз, когда у нас вспыхивала эта чёртова ссора с домовыми эльфами. О том, что лояльность домашних эльфов — это рабство или что-то в этом роде. Мне все равно. Это даже не совсем то, о чём идет речь. Я хочу сказать, что он прочитал эту статью после того, как вы опубликовали её много лет назад, и он немедленно связался с Хогвартсом и попросил их принять его домашних эльфов, освободив. Он освободил их, потому что прочитал какую-то чёртову статью, которую вы написали о том, как это отвратительно с моральной точки зрения или что-то в этом роде, и он решил, что то, что он знал всю свою жизнь, должно быть непростительным, потому что вы так посчитали. Что-то в мозгу Гермионы перемкнуло, и у неё не нашлось слов, чтобы ответить. В её голове не было никаких мыслей. Она не знала, сможет ли она когда-нибудь снова сформировать связную мысль. — Ух, — это все, что она смогла выдавить из себя. — Вы действительно не знали, — заметила Астория. — Возможно, вы двое заслуживаете друг друга, потому что вы оба чёртовы идиоты. Не сочтите за грубость, но это правда. Я какое-то время ненавидела вас, мисс Грейнджер, но я поняла, что это не ваша вина, что вы занимаете так много места в сердце моего мужа, что он никогда не мог мне доверить его полностью. Это его вина, что он пообещал мне себя, когда в глубине души знал, что не забыл вас. Я размышляла об этом довольно долго, и было бы легко разозлиться. Я даже признаю, что какое-то время злилась. Это ранит меньше, чем осознание того, что человек, которого ты любила с детства, никогда не мог по-настоящему любить тебя в ответ. Но потом я впустила в себя эту боль, и теперь я действительно нахожусь на том этапе, когда понимаю, что никто из нас этого не заслуживает. Драко, каким бы бесхребетным мандрагорой он ни был, не заслуживает этого, и я, конечно, не заслуживаю того же. — Мандрагоры действительно исцеляют людей. Так что на самом деле не было бы оскорблением, если бы меня так назвали. — Ну, они очень сморщенные и уродливые, так что я не согласна, но на самом деле это не главное. Они сидели в тишине. — Я пришла сказать, мисс Грейнджер, что подаю на развод с Драко, и если вы двое в конце концов не сойдетесь, я приеду сюда и напущу на вас проклятие. — Не понимаю, как вы не злитесь из-за этого. — Драко всегда был верен мне, — ответила Астория. — Он всегда был хорошим мужем, хотя теперь я понимаю, что он не мог любить меня так, как я того хочу или в чём нуждается мой муж. Какой смысл цепляться за то, что не работает ни у одного из нас? Кроме того, все мои друзья уже вступили во второй и третий брак, так что мне нужно наверстать упущенное. — Астория встала и отряхнула мантию. — И, мисс Грейнджер, за кого бы я ни вышла замуж следующим, я ожидаю гораздо лучшего подарка на годовщину, чем то, что готовит яйца. Я бы предпочла сапфиры, но на министерскую зарплату, полагаю, я могу довольствоваться чем-нибудь менее экстравагантным. — Вы не должны были приходить сюда и рассказывать мне всё это, — выпалила Гермиона. — Не должна была, но я не хочу, чтобы Драко был несчастен. Я верю, что он заслуживает быть счастливым, даже если не со мной, и если он считает, что вы — ключ к этому, почему бы мне не помочь немного подтолкнуть его?***
Развод завершился в течение недели, после чего о нём объявили. Гермиона не ожидала, что она протянет ему руку помощи вскоре после этого или вообще когда-нибудь, на самом деле, поскольку именно она отвергла его. Она хотела дать ему время. Даже если Астория была убеждена, что Драко никогда не любил её, даже если это было правдой, расставания всё равно были отстойными. Она планировала связаться с ним в дальнейшем, когда это жало, как она надеялась, уменьшится. Она не планировала встречаться с ним раньше. Она гуляла со своими друзьями в Хогсмиде, празднуя повышение Невилла, когда Драко зашел в «Три метлы» и сел за барную стойку один. Было странно видеть его здесь, напоминание об истории, которую они разделили много лет назад, которая, казалось, исчезла. Она подумала о тех уродливых словах, которыми он называл её в течение многих лет, и это не причинило ей такой боли, как когда она была моложе. — Ой, — громко выпалил Рон. — Это Малфой? — Полагаю, да, — ответила Луна. — Он очень красивый. — Я здесь, любимая, — сказал Рольф, целуя жену в щеку. — Что он здесь делает? — спросил Рон. — У него была встреча с МакГонагалл, — ответил Невилл. — Помфри хочет уйти на пенсию, но она не может, пока не одобрит человека, который возьмет на себя эту работу. На самом деле я рекомендовал его, поэтому, пожалуйста, не начинай кричать и осуждать меня. Напряжение висело в воздухе, пока Рон не сделал глоток из кубка. — Знаешь, я думаю, этот парень неплохо поработал над собой. Все за столом уставились на Рона. — Ты в порядке, приятель? — поинтересовался Гарри. — Не думаю, что он одержим, — пробормотала Джинни. — Поверь мне, я знаю симптомы. — Это очень… спокойный ответ, — сказал Невилл, на что Ханна рассмеялась в своё сливочное пиво. — Я приручила зверя, — просияла Лаванда. — Только потому, что у Рона был немного вспыльчивый характер, когда он был моложе, не значит, что он такой плохой сейчас. Если только кто-то не нагрубит мне или детям. Гермиона улыбнулась. Она была рада, что Рон нашёл кого-то, кто помог ему стать лучшей версией себя. — Хорошо, ладно, — ответил Рон немного застенчиво. — Успокойся. Послушай, мы с ним никогда не станем друзьями. Мы не собираемся сидеть и хихикать над тем, какие девушки кажутся нам милыми. — Искренне надеюсь, что нет, — согласился Гарри, его взгляд ненадолго остановился на Гермионе. Джинни расхохоталась. — Он не обязательно должен тебе нравиться, но быть вежливым — это шаг к зрелости, о которой я ещё не подозревала. — Не поймите меня неправильно, — начал Рон. — Думаю, что он был абсолютным дерьмом, когда мы учились в школе, но я был бы идиотом, если бы притворялся, что он не спас нас от убийства Беллатрисы и её банды сумасшедших, и даже после суда я был счастлив продолжать ненавидеть его. Это была весёлая и лёгкая работа для меня. Но посмотрите, что он сделал для Лонгботтомов. Я не знаю. Мы все тогда были детьми, понимаете? Я думаю, он был просто напуганным маленьким ребёнком, которому всю жизнь говорили, что неправильное — это правильное. Гермиона моргнула. Никого из них это не волновало. Никому из них не было никакого дела до того, кем был Драко. Даже Рон, казалось, был готов признать, что Драко способен быть кем-то другим. Возможно, он чувствовал бы себя по-другому, если бы знал степень отношений Гермионы с Драко, но всё же она никогда не ожидала такой… зрелой реакции от Рона. Но он больше не был тем мальчиком, который затаил обиду и имел бешеный характер, который он не мог контролировать. Он вырос в мужчину с семьей, которую безумно любил. — Что на тебя нашло? — удивилась Гермиона, выдавив улыбку. — Честно, Герм, рождение детей полностью меняет тебя как личность, — ответил Рон. — Мне пришлось повзрослеть, когда они у нас появились. Вы не можете просто злиться из-за ничего, когда есть эти маленькие человечки, которых вы должны сохранить в живых. Я думаю о том, что если бы мой ребенок оказался в такой ситуации, или если бы я был в такой ситуации, мне хотелось бы думать, что я поступил бы правильно, но стал бы я, если бы боялся, что меня убьют, и боялся, что мою семью убьют? Я не знаю. Всё, что могу сказать, так это то, что я больше не думаю, что Малфой — это тот человек. О, ребята, я рассказывал вам о том, что Барви сделала на прошлой неделе? Разговор зашёл о том, как маленькая Барви подняла в воздух весь обеденный сервиз, когда ей сказали, что она должна съесть свой горошек, прежде чем встать из-за стола, что привело к взрыву смеха за столом. Шум заставил Драко обернуться, и глаза Гермионы встретились с его глазами. Он вежливо кивнул ей, небрежное приветствие, которым вы бы одарили знакомого, и легкомысленность этого задела. Её друзьям было всё равно. Может быть, другие люди так и поступили бы. Но если она смогла пережить, как Рита Скитер распространяла о ней злобную ложь, когда она училась в школе, она сможет пережить любые последствия, которые могут возникнуть из-за следования своему сердцу. Он заставил её захотеть быть храброй, даже если это было страшно, даже если всё это могло сгореть и развалиться. Всегда присутствовал риск, что всё закончится, но было так же больно, может быть, даже хуже, когда они вообще не пытались. Она не хотела тратить ещё один день, даже ещё одну минуту, не говоря ему, что он был тем самым. Он был для неё всем, и не имело значения, что они никогда официально не встречались или что в то время никто не знал об этом. Она знала. Он хотел стать лучше для неё, и теперь она знала, что тоже хочет стать лучше для него. Сейчас или никогда. Она встала из-за стола и ушла, не сказав больше ни слова, встав рядом с Драко у бара. — Не возражаешь, если я сяду здесь? — спросила она. — Люди увидят, — ответил Драко, не глядя на неё. — Они будут судачить. — Никто важный для меня не станет этого делать, — заявила Гермиона. Это потрясло его настолько, что он оглянулся, и она вспыхнула под его пристальным взглядом. У неё возникло то отчетливое ощущение укола в шею, которое она испытывала, когда знала, что за ней наблюдают. Она знала, что её друзья должны были наблюдать, а Рон спрашивал, что происходит, и удивлялся, почему он всегда узнает обо всём последним. Возможно, за этим наблюдал весь бар. Ей было плевать. — Астория сказала мне, что ходила к тебе. — Хорошо, что ты всё ещё общаешься с ней. — У меня нет с ней никаких проблем. Я просто чувствую себя виноватым, что не смог быть ей хорошим мужем. Она заслуживала лучшего. Они немного посидели в тишине, и её сердце сжалось. — Астория сказала мне, что ты освободил своих домашних эльфов много лет назад после того, как прочитал статью, которую я написала. Почему ты сказал мне, что министерство изъяло их? Драко застонал. — Лучше бы она тебе этого не говорила. Это унизительно. — Что унизительно? Он встретил её взгляд с такой серьезной искренностью, что это заставило её прикусить губу. — Разве ты не понимаешь, Гермиона? Я был немножко влюблён в тебя на протяжении многих лет и всегда пытался убедить себя не влюбляться до конца. Я хотел стать лучше. Для тебя. Даже до того, как мы выпили тот кофе. Я хотел быть кем-то, кого ты могла бы уважать. — Я уважаю тебя, Драко. Ты вновь и вновь доказывал мне, что ты — невероятный человек. — Недостаточно, чтобы ты захотела, чтобы нас видели вместе, — ответил Драко, грустно улыбаясь. — Я думаю, сейчас это не имеет значения. У нас было время, и теперь оно ушло. Она наклонилась, и её сердце забилось в каждом мускуле её тела. — Драко Малфой, если ты не остановишь меня, я собираюсь поцеловать тебя прямо сейчас. У Драко отвисла челюсть. — Теперь люди наверняка будут говорить об этом, если мы поцелуемся по-настоящему в «Трёх мётлах». — Если люди настолько чертовски скучны, что их, должно быть, заботит наша жизнь, а не их собственная, тогда пусть болтают. Она наклонилась и нежно прижалась губами к его губам, и это было похоже на возвращение домой, как будто время, которое они провели порознь, ушло с его поцелуем. Он запустил руки ей в волосы и притянул её ближе. Все отреагировали бурно. Джинни, в частности, визжала, но крик стихал, чем дольше они целовались. В тот момент она знала, что может случиться всё, что угодно, и она сможет вернуться домой и почувствовать, как это свалится с её плеч, если она вернется домой к нему. — Я бы хотела пригласить тебя на свидание, — сказала Гермиона, когда они отстранились друг от друга. — Но я не могу гарантировать, что это будет где-то в хорошем месте. В конце концов, как напомнила мне твоя бывшая жена, я получаю зарплату в министерстве. — Думаю, мы что-нибудь придумаем. Гермиона бросила взгляд через плечо. — Ты хотел познакомиться с моими друзьями? Я имею в виду, не знакомиться… вы встречались и раньше, но… — Ты нервничаешь. — А ты проницательный. — И симпатичный, — добавил Драко. — Не забывай об этом. Гермиона закатила глаза и рассмеялась. — Каковы шансы, что на меня нашлют заклятие забвения, если пойду туда? — спросил Драко. — Я на самом деле думаю, что с этой стороны всё выглядит довольно неплохо. Гермиона привела его к своим друзьям, и он кивнул, от него исходила нервная энергия. — Хорошо, — протянул Рон. — Я всё ещё немного в замешательстве после рассказанного Джинни, но всё, что я собираюсь сказать — не причиняй ей вреда, Малфой. У меня есть малышка, которая может поднимать обеденные столы в воздух, так что веди себя прилично. На следующее утро вышел «Пророк», и она увидела себя и Драко целующимися на движущейся фотографии. Рита Скитер написала что-то язвительное, первой строкой которого было: «Героиня войны с волосами мышиного цвета…», а затем Гермиона отбросила газету в сторону и принялась за свой завтрак. Теперь она знала, что не стоило принимать близко к сердцу ненависть, которую другие люди писали о ней. Она никогда не угодила бы всем. Что бы ни написала Рита Скитер, это не изменит того, что Драко заставил её чувствовать, как она проснулась этим утром, чувствуя, что может сдвинуть горы силой своего счастья. Она позволила Драко уложить её обратно в кровать. Он покрывал её тело горячими поцелуями. — Мне нужно идти, — сказала Гермиона. — Я опоздаю на работу. Драко укусил её за плечо. — Что такое несколько минут? — Я никогда не опаздываю. — Это меня совсем не удивляет, но что они могут сказать? И что ты сказала прошлой ночью, мисс Смелость? Позволить им говорить? — Они скажут, что я запоздалая шлюха! Драко усмехнулся. — Сейчас не сороковые. Не думаю, что кто-то сейчас обзывается «шлюхой». Может быть, всё, что они скажут о тебе, это то, что ты волшебница, которую всецело и безумно любят. — Любят? — переспросила Гермиона, глядя на него. — Сколько баллов ты получила за ПАУК? Она шлёпнула его. — Ты никогда раньше этого не говорил. — Ты тоже. — Видишь ли, это немного сложно, когда ты женат на другой женщине. Он приподнял её подбородок, и их глаза встретились. — Я люблю тебя, Гермиона. Честно говоря, не знаю, когда именно это началось, но я люблю тебя так долго, что это похоже на дыхание, как будто если бы мне удалось перестать это делать, я бы полностью перестал существовать. — Я тоже тебя люблю, — ответила она и забралась на него сверху. — И я полагаю, что с заявлением такого рода я могу опоздать на несколько минут. Она опоздала на два часа.
