Being Better / Стать лучше

      Они вписались в шаблон: уютные зимние ночи в её квартире с ревущим огнём в камине, которые заканчивались всегда их наготой и тяжёлым дыханием.       Однажды ночью, когда луна светила в открытое окно её спальни, Драко тихо пробормотал ей в висок:       — Я хочу пригласить тебя на свидание.       — Свидание?       — М-м-м, я полагаю, ты знаешь, что это такое, не так ли? Разве ты не ходила на них с Маклаггеном?       Гермиона отмахнулась от него.       — Я оскорблена намёком на то, что я встречалась с Кормаком Маклаггеном. Он настоящая жаба.       — Я серьезно, — сказал он, и его улыбка исчезла. — Я хочу пригласить тебя на свидание. Куда-нибудь в хорошее место.       Она выровняла дыхание, притворившись, что заснула.

***

      Но Драко хотел получить ответ. Чем больше она уклонялась, не желая появляться на публике, тем больше он спрашивал об этом.       Наконец, однажды вечером, когда она суетилась, готовя ужин, он сказал то, на что ей не хватало смелости всё это время:       — Ты не хочешь, чтобы люди знали о нас.       Её руки замерли на помидорах, которые она нарезала, и упёрлись во влажную разделочную доску.       — Дело не в этом.       — О? Мне бы хотелось другого правдоподобного объяснения, которое заставило бы меня чувствовать себя не так дерьмово, чем сейчас, если, конечно, оно у тебя есть.       — Дело не в тебе, Драко. А во мне.       — Можешь ли ты рассказать о расставании с кем-то, если ты ещё даже не в отношениях?       Она обернулась, всё ещё не в силах встретиться с ним взглядом, её глаза уставились в пол.       — Я честна.       — Недостаточно, — оборвал Драко. — Не надо, Грейнджер. Мне хотелось бы думать, что после всего того времени, что мы провели вместе, даже если я не заслуживаю тебя, я заслуживаю твоей честности.       — Дело не в том, заслуживаешь ли ты меня, — пояснила Гермиона.       — Тогда в чём?       — Люди никогда не поймут.       — Чего?       — Если люди узнают о нас, они никогда не поймут, — выдохнула Гермиона. — Они превратят тебя в Бога, а меня в газетах окрестят шлюхой.       — Я думал, ты вышла за рамки моего прошлого.       — Так и есть, — согласилась Гермиона, и это было правдой. — Но большинство этого не сделало. Как мне приводить тебя на встречи с моей семьей, с моими друзьями, когда они потеряли столько близких из-за этой метки у тебя на руке?       — Так вот к чему всё сводится? Что люди, которых ты любишь, всегда будут ненавидеть меня?       — Я не буду тебе лгать, — сказала Гермиона. — Я не стыжусь тебя, но ты заслуживаешь того, что близкие не будут судачить о тебе, или насмехаться над тобой, или ужасно обращаться с тобой из-за того, кем ты был.       — Я больше не тот человек.       — Я знаю. Но они этого не поймут, и ты знаешь, что многие из моих друзей не из тех, кто легко прощает.       Драко кивнул и начал надевать своё пальто.       — Тогда я пойду.       — Ты не можешь. Мы как раз собирались поужинать.       — Чем быстрее я уйду, тем быстрее всё закончится, — отрезал Драко. — Нет смысла продолжать всё это. Я не хочу, чтобы какая-то случайная неопределенность длилась вечно, Грейнджер. Подобное не по мне, даже если тебя это устраивает.       — Это не так, — ответила Гермиона. — Я не думала, что всё будет… Я не знаю, что я думала.       — Гермиона Грейнджер не находит слов, — заметил Драко с печальной улыбкой. — Я всегда хотел посмотреть на это, но должен признаться, мне немного грустно из-за сложившейся ситуации. Береги себя, Грейнджер. Не работай слишком усердно, хорошо?       Но прежде чем она успела что-либо сказать, он исчез с тихим хлопком.

***

      Гермиона продержалась до конца недели, а затем навестила Гарри с Джинни. Девушка светилась от волнения и держалась за живот, и дело было не в том, что Гермиона сейчас собиралась завести детей. Она даже не была уверена, что вообще хотела их, но каждый находил своего человека, и с каждым днём она всё больше уверялась в том, что Драко мог быть её до того, как она его отвергла. Она писала ему письма.       В первом говорилось: Пожалуйста, позволь мне объясниться.       Он ответил, его письмо было написано медленным, осторожным курсивом, почерком, столь непохожим на его обычный быстрый почерк, как будто он действительно обдумывал слова, прежде чем перенести их на пергамент: Нечего объяснять. / ДМ       Остальные её письма были возвращены нераспечатанными.

***

      — Это будет мальчик, — сказал ей Гарри однажды за выпивкой.       Рон решил остаться дома этим вечером, так как приближались роды Лаванды, и Гермиона была благодарна, что здесь были только она и Гарри. По правде говоря, Гермиона была не в настроении праздновать, но она собиралась держать счастливое лицо для Гарри, потому что он заслуживал этого.       — Здорово, — протянула Гермиона. — Я открою следующий раунд. Вы двое придумали имя?       — На самом деле, — начал Гарри и широко улыбнулся. — Это была идея Джинни, и когда она предложила одно, думаю, что снова влюбился в неё. Мы собираемся назвать его Джеймсом Сириусом.       Гермиона сделала глоток и кивнула.       — Это прекрасное имя. Очень мило со стороны Джинни предложить его.       Ухмылка Гарри стала ещё шире.       — Нет никого, с кем я предпочел бы сделать это, кроме как с ней.       Гермиона снова кивнула, у неё перехватило дыхание, и что-то сжалось внутри — она вытерла глаза, из которых теперь текли слёзы.       — Э-э, — протянул Гарри. — С тобой всё в порядке?       — Просто… я очень рада… за своих друзей.       Гарри покачал головой.       — Что-то не похоже на радость.       — Ты можешь определить природу моих слёз?       Гарри закатил глаза, как будто вопрос был нелепым.       — Это же очевидно. Ты плачешь не от счастья. Это… это очень напоминает мне шестой курс. Когда ты узнала о Роне с Лавандой. О, это плач разбитого сердца, не так ли?       — Нет, — прохрипела Гермиона. — Я в порядке.       Гарри взмахнул палочкой, и их окутало тепло.       — Никто не поместит эту очаровательную фотографию сопливой Гермионы в завтрашнем «Пророке».       — Рите бы это понравилось, — сказала Гермиона, слабо смеясь.       — Что случилось? — спросил Гарри. — Я никогда не был силен в проклятиях, но только скажи слово, и я поджарю того, кто сделал это с тобой.       Гермиона снова рассмеялась, вытирая глаза.       — Я не думаю, что ты поймешь, Гарри.       — А ты попробуй.       Она посмотрела на него.       — Ты не можешь никому рассказать. Особенно Рону.       — Обещаю.       — Даже Джинни. Я серьезно.       У Гарри отвисла челюсть.       — Она моя жена! Мы рассказываем друг другу всё.       — Вы двое такие отвратительные супруги, — сказала Гермиона, и от сладости такого обмена секретами у неё защемило в груди. — Ты не можешь сказать ей, Гарри. Я не могу рисковать, чтобы кто-нибудь из Уизли узнал об этом.       Гарри вздохнул.       — Тогда, должно быть, это действительно важная новость.       — Я спала с Драко, — выпалила Гермиона. Когда Гарри не сразу ответил, она добавила: — Малфоем.       — Да, Герм, я прекрасно понимаю, кого ты имеешь в виду. Не многие родители дают своим несчастным сыновьям такие имена.       — Скажи что-нибудь, — попросила Гермиона.       — Я не знаю, что сказать.       — Что угодно. Пожалуйста. Прекрати молчать. Скажи, что ты меня ненавидишь. Скажи, что я ужасна.       — Я не ненавижу тебя, и ты не ужасная, — ответил Гарри. — Я догадывался… Честно говоря, я не очень удивлен.       Гермиона моргнула.       — Мне очень жаль. Что? Я буквально говорю тебе, что переспала с нашим врагом, а ты такой: «О, ты знаешь, это совершенно нормально».       — Не думаю, что я сказал, что это нормально.       — Я знала. Знала, что ты расстроишься. И, конечно, ты имеешь на это полное право. Он вёл себя ужасно по отношению ко всем нам на протяжении многих лет.       Губы Гарри дрогнули.       — Единственная причина, по которой подобное было бы нехорошо для меня — если бы он причинил тебе боль, и поскольку ты сидишь здесь и плачешь, я склонен думать, что это так.       — Ты не злишься на меня?       — С чего бы мне злиться? Не мое дело решать, с кем тебе… встречаться.       — Это были не отношения. Что-то несерьёзное, не отношения.       Гарри поморщился.       — Герм, я не злюсь, но, понимая, что я действительно считаю тебя сестрой, я не хочу рассказывать всем о твоём с ним случайном сексе.       Гермиона фыркнула и закрыла лицо руками.       — Думаю, я облажалась, Гарри.       — Не уверен, что ты захочешь, но расскажи мне, что произошло.       И она рассказала. К тому времени, когда она всё выложила, её слезы высохли на щеках, а дыхание выровнялось.       — Я понимаю твои сомнения, — заключил Гарри. — Некоторые люди поведут себя ужасно, что бы ты ни сделала. Послушай, я был чёртовым Избранным, и многие не всегда были моими самыми большими поклонниками. Всегда найдутся люди, которые не одобряют тебя или твои решения. Но ты не можешь прожить свою жизнь, потакая хотелкам других. В конце концов, ты должна определить, стоит ли он такого риска.       — А если стоит?       — Тогда ты должна сказать ему.       — Я не готова, — сказала Гермиона.       — Не обязательно говорить ему об этом сегодня вечером, — предложил Гарри. — На самом деле, я бы посоветовал тебе не делать это сегодня. Твоё дыхание пахнет огненным виски. Дай ему время. Пусть всё побудет на тормозах. Подожди, пока боль немного утихнет, и ты сможешь сказать то, что действительно хочешь сказать. Но не жди слишком долго, Гермиона. Хорошие люди не ждут вечно.

***

      Она ждала слишком долго.       Объявление появилось в газете. Его сдержанная улыбка, протянутая рука Астории с изумрудным кольцом.       Она подумывала о том, чтобы взять больничный, но решила, что лучше пойти. Министерство гудело от новостей, сплетничая о том, какими красивыми будут их дети.       Джинни вышла в отпуск после сезона «Гарпий». Она появилась в кабинете Гермионы, держась за живот и изо всех сил пытаясь сесть.       — Малыш Джеймс продолжает брыкаться, — сказала Джинни.       — Возможно, ему следует поиграть в футбол, — ответила Гермиона.       — Футбол?       Гермиона улыбнулась и покачала головой. Драко тоже не знал, что это такое. Её желудок сжался от мысли о нём.       — Это маггловский спорт, — объяснила Гермиона.       — О, точно, да, я думаю, Гарри рассказывал мне об этом, но ты же знаешь, мозг во время беременности отключается.       — Тебе что-нибудь нужно, Джинни? — спросила Гермиона. — Я сегодня завалена делами.       — Гарри говорил, что ты много работаешь.       — Я претендую на повышение. Мне нужно убедиться, что я его получу.       — Тебе всегда нравилось сосредотачиваться на вещах, которые ты могла контролировать, когда те, что не могла, шли не так, как ты того хотела.       — Я прибью Гарри, — выплюнула Гермиона. — Он сбегал от Волан-де-Морта миллиард раз, но я прокляну его.       — Он должен был сказать мне, — сказала Джинни. — Он очень плохой лжец. Ты это знаешь. Кроме того, ты всех избегаешь. Ты даже не пришла на вечеринку в честь Рона и Лаванды. Предполагаю, что они немного обиделись.       — Я не хотела их расстраивать, — оправдалась Гермиона. — Я просто… В последнее время я чувствую себя не в своей тарелке.       — Н-да, одержимость Драко Малфоем… Ты и правда не похожа на ту Гермиону, которую я всегда знала.       Гермиона положила перо на стол.       — Если бы ты сказала мне об этом много лет назад, я бы никогда в это не поверила.       — Я не собираюсь говорить ничего грубого, — сказала Джинни. — Уверена, ты этого ждёшь.       — Полагаю, что мы всё выяснили, разговаривая с Гарри.       Губы Джинни скривились.       — Послушай, ты знаешь, что я не испытываю особой любви к Малфою, но я всегда доверяла твоему мнению. Если ты что-то в нём увидела, то я не буду сидеть здесь и говорить, что думаю. Вместо этого я спрошу тебя, как всё закрутилось?       — Гарри рассказал тебе всё?       — Отрывочно. Он сказал, что мне нужно узнать подробности у тебя. Это была небольшая пытка с моей стороны, чтобы вытянуть из него хоть какую-то информацию.       — Пожалуйста, не рассказывай мне подробности о том, что вы с Гарри делаете в постели. Я умоляю тебя. Я не хочу знать.       Джинни только хихикнула.       — Так что там насчёт Малфоя?       — Не знаю, — выдохнула Гермиона, но это было не совсем правдой. — Это застало меня врасплох. Как ливень, которого ты не ждёшь. Мы встретились недавно и хорошо поговорили. Он стал… другим. Он извинился за всё. И я сказала ему, что если он хочет, чтобы люди думали, что он лучше, чем был, то пусть докажет. Я чувствую… он многое сделал, чтобы доказать это.       — Подожди, — остановила Джинни, нахмурив брови. — Это связано с тем лекарством, которое он создал?       — Возможно… он сделал это в ответ на то, что я ему посоветовала.       У Джинни отвисла челюсть.       — Этот человек… вылечил родителей нашего друга от долгого проклятия… и ты сейчас не отсасываешь его…       — Напомню, что мы сейчас в моём офисе, Джинни.       — Ладно-ладно. Ты никогда не позволяешь мне веселиться. Что пошло не так?       — Я сказала ему, что у нас ничего не получится.       — Извини, этот человек буквально сделал волшебное открытие, потому что ты вдохновила его. Для умной волшебницы, Гермиона, это самая глупая вещь, которую ты когда-либо делала. Это слишком жестоко. Я собираюсь обвинить в сказанном гормоны беременности.       — Ты не можешь винить во всём гормоны беременности, Джинни.       — Попробуй остановить меня, — заявила Джинни. — А теперь пойдем на обед, чтобы я могла ещё поругать тебя за твои неправильные решения.

***

      И она ругала. Неделями, месяцами подряд. Гермиона начала угрожать Джинни, что заблокирует для неё камин в своей квартире, но потом у Джинни начались схватки, и она полностью окунулась в заботы о маленьком Поттере.       Приглашение на свадьбу пришло с опозданием. Очевидно, она была запасным гостем на случай, если вдруг кто-то из списка лучших не смог пойти.       Она знала, что если не пойдёт, то сломается окончательно.       Но, возможно, было бы неплохо бросить концы в воду, увидев его с ней, поэтому она почти сразу же отправила согласие. Сова всё ещё была в поле её зрения, когда она пожалела об этом.

***

      Она сидела на скамье, зажав программку между потными кончиками пальцев, закусив щеку. Невилл стоял впереди, одетый в щегольскую мантию. Гермионе было почти смешно, что она пришла на свадьбу Драко, но ещё смешнее стало оттого, что Невилла попросили быть шафером. Очевидно, выпивка с Невиллом, о которой мимоходом упомянул Драко, переросла в настоящую дружбу, хотя нетрудно было представить, что Невилл, конечно же, захочет дружить с человеком, который вернул ему родителей.       Драко выглядел измождённым, его лицо было бледным и напряженным, как будто он не спал, но, возможно, это была игра света или её собственные надежды заставили её увидеть его таким. Астория была прекрасна, её темные волосы были собраны сзади в шиньон, усыпанный жемчугом; она сменила мантию на бархатное изумрудное платье, ниспадающее до пола. Она шла, как сирена, но её лицо светилось ангельской радостью. Гермиона не могла ненавидеть Асторию в этот момент, но очень хотела этого. Она действительно жаждала этого. Но она не могла ненавидеть Асторию. У Гермионы был шанс, но Астория прекрасно справлялась сама.       Волшебные свадьбы не предполагали шанс того, чтобы сорвать клятвы. Гермиона была благодарна за это. Она была не из тех, кто встанет и остановит свадьбу между двумя людьми, которые решили связать себя навечно, но она также не была из тех, кто влюбится в Драко, и вот она здесь. Она начинала думать, что у Драко был способ сделать её совершенно другим человеком, отличным от того, кем она всегда считала себя, кем она отчаянно пыталась быть. Он заставлял её сердце трепетать. Ей нравились вещи, которые имели смысл, коробки, которые можно было проверить, ленты, которые можно было завязать, и заклинания, которые можно было использовать. Драко не был ни тем, ни другим, и это было ужасно.       Она наблюдала, как он надевает кольцо на палец Астории, и ей тоже хотелось его ненавидеть. Она хотела ненавидеть их обоих, но она не могла ненавидеть Драко. Он не мог ждать её вечно. Гарри предупреждал её об этом. Она отвергла его, а Астория приняла его. Астория просияла, глядя на Драко, её улыбка с накрашенными малиновыми губами была широкой, искренней и нежной. Что-то свернулось в животе Гермионы, и потребовалось время, чтобы себя понять. Это не была ненависть, гнев или горечь. Это была зависть, что Астория могла стоять здесь так просто и гордо принимать Драко в свои мужья, как будто у неё не было колебаний или раздумий. Он был всем для Астории… но в то же время он мог бы быть всем для Гермионы.       Толпа разразилась радостными криками, громко аплодируя. Гермиона склонила голову и захлопала в ладоши, благодарная за то, что шум празднования замаскировал её истинные чувства.

***

      Гермиона с головой ушла в работу. Она прошла собеседование для повышения и провела ночь, празднуя у Гарри с Джинни и Роном с Лавандой. Даже Невилл взял отгул в Хогвартсе и пришёл. Торжество прервалось, когда Уизли слёг, а у малыша Джеймса начались колики. Гермиона с Невиллом аппарировали в маггловский Лондон и пошли гулять по улицам.       — Он не думал, что ты придешь, — сказал Невилл, когда они остановились в кофейне. Невилл заказал булочку, но Гермиона не была голодна. Она уже давно не была голодна. — Я имею в виду, на свадьбу.       — На свадьбу Драко? — уточнила она. Глупо было спрашивать, и они оба это знали, но она хотела продолжать притворяться. — Ну, меня пригласили. В любом случае, как у тебя дела? Как Луна?       — Думаю, с ней всё хорошо, — ответил Невилл. — Мы больше не вместе, поэтому не могу сказать точно.       — Что? Когда это произошло?       — Примерно четыре месяца назад.       — Четыре месяца назад? Чёрт возьми, Невилл, почему ты мне не сказал?       Невилл пожал плечами.       — Тебя не было рядом, Гермиона. И ты была занята работой… Я не знаю.       — Что?       Невилл покачал головой.       — Я не должен ничего говорить.       — Невилл.       Невилл вздохнул.       — Все переживают за тебя. Ты похудела и выглядишь несчастной, и я не хочу показаться грубым, но ты не спишь. Ты пережила проклятую войну, Гермиона. Ты не можешь сдаться сейчас, потому что твоё сердце разбито.       — Боже мой, неужели все знают обо мне и Драко?       — Послушай, мы с Драко теперь друзья. Конечно, я знаю. Позволю отметить, что Джинни тоже пролила немного света на эту ситуацию.       — Как мы все пережили войну, если никто из вас не знает, как держать язык за зубами?       — Не думаю, что Рон знает, — ответил Невилл. — Я бы предпочел не находиться рядом в тот момент, когда он узнает, и считаю, что я единственный, кто так думает.       — У тебя есть реальная причина ненавидеть Драко, — сказала Гермиона. — Я имею в виду, посмотри на своих родителей. Именно из-за его семьи у тебя их не было большую часть твоей жизни.       Невилл кивнул.       — Я смотрю на своих родителей, и они действительно видят меня и знают, что я их сын, и всё благодаря Драко. Ты смотивировала его захотеть стать лучше. Ты заставила его поверить, что он может. Это огромный подвиг.       — Это случилось не из-за меня, — заметила Гермиона, качая головой. — Это никогда не касалось меня. Он всегда мог это сделать сам.       — Да, он всегда мог это сделать, но он этого не хотел. Его семья ужасно обращалась с ним. Вероятно, тебя не удивит, если ты узнаешь, что отвратительные манеры, которые Люциус Малфой демонстрировал на публике, были для него примером для подражания.       — Что ты имеешь в виду?       — Это не моё дело, чтобы делиться, Гермиона. Но достаточным будет сказать, что есть много такого о Драко, чего ты не знаешь, но я уверен, что ты можешь догадаться. Ты знаешь, сколько хорошего есть в Драко. Оно всегда было в нём. Ты просто помогла ему расцвести. Ты сказала ему, что это возможно, когда все остальные говорили ему, что это не так.       — Я надеюсь, что он счастлив, — выдохнула Гермиона. — Потому что я — нет, а один из нас должен быть счастливым.       — Всё будет хорошо, Гермиона. Всё всегда идёт хорошо, даже если сейчас так не кажется. Ты справишься с этим. Ты всегда справляешься.