Не бывает счастья без горя

Они познакомились еще в детстве. Знаете, те самые лучшие друзья, которые жили по соседству, их семьи устраивали общие посиделки на Рождество. Все считали их, Чана и Минхо, чуть ли не соулмейтами. А парни тем временем вместе взрослели и набирались жизненного опыта. Тема о принятии себя впервые прозвучала между ними, когда им было около тринадцати. Минхо переживал из-за прыщей и плохого зрения, благодаря которому приходилось носить очки, но Чан уверял, что друг выглядит лучше всех. Да, не очень обнадеживающе, но Минхо же поверил глубоко в душе. В четырнадцать они впервые попробовали курить. Чан уже тусил с крутой компанией в качестве запасного центрового в школьной баскетбольной команде, поэтому видел своих старших за этим делом. Они выглядели круто, а Чан и Минхо хотели быть такими же. Они украли сигарету у господина Ли, а после попытались покурить в их домике на дереве. Оба чуть не умерли, совсем не выглядя круто. Удовольствия это дело не принесло, и они забили с того дня на никотин. В пятнадцать они впервые напились. Чан едва ли не втиснул Минхо в свою «крутую» компанию. Приходилось ходить на вечеринки, чтобы поддерживать видимость причастности к привилегированному слою школьной массы. Ну, а что, спортсмены всегда были популярны. И ведь не зря! Чан уже начинал выглядеть не просто мальчишкой, а вполне симпатичным парнем, а все благодаря регулярным упражнениям. В любом случае, на одной из вечеринок и Минхо и Чан так сильно напились от неопытности, что запах текилы преследовал их еще несколько недель после, словно страшный сон. Их неплохо так наказали, запретив выходить из дома на месяц. Им было шестнадцать, когда возник вопрос о поцелуях. Гормоны, первая симпатия — неплохой стимул задуматься о своей романтической составляющей жизни. — Слушай, а ты уже… Целовался? Чан фыркает со смехом, сосредоточенно наблюдая за происходящим на экране. Геймпад в его руках уже мокрый. Непонятно, от волнения или из-за того, что парень постоянно влезал в лужу содовой на ковре. Минхо неловко ерзает, пихая шутливо друга. Они все еще играют, пытаясь выяснить, кто лохушка по геймерским понятиям. Пока побеждал Чан. — Да? — Не смейся надо мной. — Эй, я смеюсь не над тобой! Просто… Ты придал поцелуям такой смысл. Ты романтик что ли? — вновь подразнил Чан, а кончики ушей Минхо невольно покраснели. Он слегка прикусил губу, когда ощутил, что сердце вдруг убыстрило свой темп. Чан искоса глянул на Минхо, умиляясь. — Нет! Просто… Я немного волнуюсь. Что если я захочу поцеловать человека, который мне нравится и облажаюсь? Голос Минхо немного дрожал, отчего Чан тут же поставил игру на паузу, чтобы с серьезным и успокаивающим выражением лица повернуться к Ли. Тот сжал геймпад в руках, ощущая себя полным дураком. Наверное, Чан уже перецеловал всех девчонок школы, поэтому сейчас эта фраза ему кажется смешной. Минхо не такой популярный и крутой. — На самом деле, все не так страшно, как кажется. Твое тело само поймет, что делать. Минхо закатил глаза и раздраженно выдохнул: — Само поймет? Может у тебя так и было, но лишь из-за того, что пересмотрел столько порно, что, наверное, заработал себе отдельное место в аду. — Я не… Эй, ты же смотрел порно вместе со мной! Вот придурок! — воскликнул Чан, беря Минхо в захват, отчего последний не мог не рассмеяться. Старший повалил Минхо на кровать, играючи придушивая. Глаза слезились, но это все равно веселее, чем смущенно искать на полу пятна, пытаясь выяснить, каково это — целоваться. Неожиданно Чан выпускает из своей сильной хватки, чтобы игриво спросить: — Эй, а почему тебя вообще это интересует? Тебе… Кто-то понравился? Минхо ощущает, как ухо горит от чужого дыхания и облизывает пересохшие губы. Почему он лежит на Чане? Пытаясь привстать, он случайно всей ладонью проходиться по чужому твердому прессу и смущенно выдыхает: — Нет? Интересно. Ты уже имеешь опыт, вот и спросил. Минхо не знал, почему паникует. Не знал, почему сердце так бьется. Мелькнула мысль, что он умирает и все происходящее сейчас — это предсмертная агония. В голове стоит шум, когда Чан улыбается, глядя своими сияющими темными глазами. — Я имею опыт с девушками. Так что если хочешь практическое занятие, то стоит поискать себе подружку. Почему-то это слышать весьма неприятно. Хотя Минхо сам не понимает, почему. — Подружку? Гомофоб что ли? Кто сказал, что человек, который мне нравится, должен быть девушкой? — смело и задиристо выдает Минхо. Единственная его цель — задеть за живое, поставить ситуацию под угол конфликта. Он часто так делал, чтобы добавить немного драмы в размеренную жизнь с другом. И Чан все понимал. Но сейчас он вдруг замирает, глядя снизу вверх удивленно. — Ты… а тебе парни нравятся? Минхо пожалел, что начал весь этот кипиш в ту же секунду. Он нервно рассмеялся, быстро тараторя: — Нет-нет, я просто спросил. Это шутка. Мы же всегда так шутим, в чем прикол? Не наезжай на меня. — Эй, я и не пытался. Если тебе нравятся парни — это ок, я думаю? Ты не изменился, для меня ты все тот же лучший друг. Чан звучал так ласково и понимающе, что Минхо чуть не расплакался. Они сидели друг на против друга на кровати Ли, впервые в своей жизни выясняя отношения друг к другу к разным романтическим и сексуальным отношениям. Минхо не знал, какая реакция будет, а Чан искренне старался поддержать во всем: — Если тебе нужна помощь в поцелуях, можешь потренироваться на мне. Чан не долго думал над этим предложением. Он понимал, что Минхо может что-то недоговаривать. И сейчас карты легли таким образом, что смущение Минхо могло все разрушить окончательно, включая доверие. Так что именно Чан решил сделать первый шаг в помощи. — Я не… Прости, я не имел в виду, что мне нужна именно твоя помощь. Просто я волнуюсь… — тяжело вздыхает Минхо, тихо проговаривая. Он выглядит так расстроенно и серьезно одновременно, что Чан едва ли не начинает паниковать. Обычно Ли себя так не вел. — Тебе нравится кто-то. — не спрашивает, а констатирует Чан. Глаза с изящным разрезом тут же заблестели чем-то неземным, чувственным. Минхо и вправду влюбился. Но не в девушку, как когда-то предполагал. Даже не в вайфу. Влюбиться в мужчину — для него звучало почти как приговор. — Да? Я… не уверен. То есть… окей, думаю, я нравлюсь ему и все такое. Знаешь, эти взгляды и прикосновения. Однажды мы почти поцеловались. — быстро тараторит Минхо, а Чан пораженно выдыхает. Почему-то об этой стороне жизни своего лучшего, между прочим, друга он слышит впервые. А они буквально рассказывают друг другу, сколько раз за день подрочили. Внезапный факт того, что от него скрывали многие интересные и волнующие события — расстраивает Чана, но он искренне пытается это не показать. Минхо просто боялся говорить об этом? Так ведь? Вероятно, и Чан виноват, что раньше задевал только гетеро отношения, обсуждая своих девушек. Не исключение, что Минхо и из-за этого чувствовал себя слегка угнетенным. — Вау, это уже много информации для меня! То есть вы нравитесь друг другу? И… вы встречаетесь? Минхо смущенно поджимает губы, и со вздохом ложится на кровать. Чан устраивается рядом с ним, чтобы смотреть сбоку на профиль Ли. Тот несколько секунд разглядывает потолок, прежде чем отвечает: — Нет. Он как будто пытается убедиться, что меня привлекают парни. На прошлой вечеринке мы остались одни в комнате. И знаешь, он говорил разные вещи… не важно. А потом подошел близко. Я мог буквально ощущать его дыхание. Но он просто стоял. И сейчас мне кажется, что он ждал. Я сам должен был его поцеловать. Мириады мыслей роились в голове Чана. Если события происходили на прошлой вечеринке, куда без Чана Минхо не ходит от слова совсем, то получается, это было празднование победы турнира. На той вечеринке было совсем немного людей, и все — друзья самого Чана. Вся его команда, и их девушки. Ну, и сам Минхо. Получается… Минхо влюблен в парня из команды по баскетболу? — Я… Слушай, я не хочу лезть не в свое дело, но почему бы ему и не поцеловать тебя? Он точно надежный человек и не играется с тобой? Потому что я могу ему и пальцы сломать за такое поведение… — с угрозой говорит Чан, хотя на самом деле вовсе не имеет в виду, что действительно причинит кому-то вред. Он скорее выделывается перед Минхо. А тот в свою очередь понимает это и вдруг звонко смеется: — Эй, не надо убивать своих друзей! Что твоя команда будет делать без защитника! Я бы и сам поцеловал его, просто я совсем не умею. У меня еще ни разу не было, а он такой крутой… Не хотелось бы облажаться, знаешь? Чан не знает. Он никогда не боялся совершить ошибки, потому что только на них человек и учится. Но Минхо всегда был более осторожен. Минхо посматривает краем глаза за задумчивого друга, который словно в прострации пытался понять, о ком конкретно говорит Ли. Он уже хотел признаться, сказать имя предмета своего воздыхания, как Чан вдруг произнес чересчур громко для тишины маленькой комнаты: — Я могу научить тебя целоваться. Если он и вправду тебе так нравится, то… я сделаю это. Не то чтобы я приношу себя в жертву, но мы… друзья? Между нами ничего не изменится, а ты станешь увереннее в себе, чтобы начать отношения с… ним. Минхо все еще колебался из-за чувства вины. Будто бы он заставляет своего гетеро друга учить его азам любовных отношений. Но Чан звучал вполне уверенно, так что… Минхо просто дал волю почувствовать себя слабым — он промычал в знак согласия. Чан почему-то выглядел чересчур серьезно. Тусклый оранжевый свет экрана создавал интимную атмосферу, но Минхо не чувствовал себя расслабленным. Наоборот, он вдруг стал взвинченным и тревожным, когда над ним навис старший. Чан поставил обе руки у головы с пышными волосами, чтобы удобнее держать свое тело. Минхо ерзал беспокойно, поэтому Чану пришлось рукой зафиксировать голову, слегка проходясь пальцами по шее. — Успокойся. Положи мне руки на плечи, чтобы они не болтались без дела. Раз это твой первый раз, то вести буду я. От приказного тона Минхо вдруг ощутил, как маленькие звездочки электрических разрядов прошлись по всему его телу, заставляя сердце учащенно биться. Это… Не странно для него, не противно. Лишь предвкушение завладевало всем разумом. Чану пришлось прильнуть ближе всем телом, прежде чем коснуться губ парня напротив. Пахло сладкой содовой, которую пил Минхо ранее, а потом разлил на пол. Чан зачарованно наблюдал за тем, как трепещут длинные ресницы, когда Минхо закрыл глаза. Мягкие губы слегка раскрылись под аккуратным напором старшего. Ли удивленно выдохнул. Странное ощущение — целовать кого-то впервые. Все чувства сливаются в одно, тело резко перестает осознавать себя в пространстве. Ты будто летишь, но сам не знаешь куда. Единственная опора — партнер, который касается тебя. Минхо сладко выдыхает, полностью поглощенный незабываемым удовольствием нежных касаний, а Чан вдруг начинает паниковать. Ли действительно сладкий. Не только губы, но и руки, которые так невинно сжимают сейчас сильные развитые годами тренировок плечи. Он стонет так тонко и естественно, что старший готов потерять голову в этом прекрасном звуке. Обычно девушки вели себя по другому, да и Чан не знал их так же хорошо, как… своего друга. Минхо осторожно повторяет неторопливые движения губами за старшим, все еще пряча свой затуманенный взгляд за закрытыми веками. Это кажется увлекательным — проверять упругость чужих губ, которые жадно впитывают в себя тепло тела партнера. Сердце радостно ликует, а по телу разливается невинное чувство эйфории. Он не думает о том, что целуется с другом. Не думает, что их может застукать мама, которая должна прийти с работы с минуты на минуту. Ему просто приятно и этого для Минхо вполне достаточно. Но Чан жадный. Распробовав вкусный десерт, он не остановится на невинных касаниях. Слегка дерзко он высовывает язык, чтобы с силой провести по мягким лепесткам ярких губ, слегка касаясь кромки зубов. Минхо вдруг протяжно выдыхает, не понимая, что только что произошло, а Чан не дает ему одуматься. Он прикусывает нижнюю губу лишь слегка, позволяя парню внизу приоткрыть удивленно рот. Минхо распахивает глаза, встречаясь с темным омутом глаз напротив. Чан впивается в губы с настойчивостью, раскрывая шире. Когда горячий мокрый язык касается его собственного, Минхо не сдерживается и громко протяжно стонет. Такие звуки обычно издают в порно, что оба парня тут же осознают, отчего мгновенно краснеют. Нить слюны все еще соединяет их губы, когда они отрываются друг от друга. Чан дышит глубоко и загнанно, словно отыграл не один турнир подряд. А Минхо откровенно поплыл от чувств и взгляда, которым сейчас на него смотрят. — Я… Прости. — хрипло произносит Чан, не в силах оторвать взгляд от взъерошенного и возбужденного Минхо. Его до такого состояния довел лишь один поцелуй, что если Чан немного… Нет. Это чересчур. Такое уже не делают с друзьями. — Нет, это хорошо. То есть мне… То есть, урок хороший. — пытается донести свою мысль Минхо, каждый раз сбиваясь. Он все еще держит Чана за плечи, которые ощущаются под его руками так правильно и горячо, что не хочется отпускать. Чан действительно возбужден всем происходящим. И это пугает. Он отводит от себя мягкие ладони, чтобы встать стремительно. Слезая с кровати, он возвращается к геймпаду, вновь начиная игру. Минхо все еще лежит, смущенно за всем этим наблюдая. Все тело — натянутая до пределов струна, которая лишь жаждет прикосновений. — Вот так и целуй своего будущего парня. Ты не так плох, как тебе казалось. — наигранно весело произносит Чан, а Минхо слабо кивает. Он смотрит на потолок. Там пятна, потому что шесть лет назад они с Чаном пытались прилепить туда слайм. Он каждый раз падал. — Кстати, я могу узнать имя того парня? Минхо и сам уже не хочет ничего отвечать. Будто все силы покинули его разом, хотя еще минуту назад он был на вершине прекрасных чувств, упивался ими, растворяясь в неге. До ушей Чана доносится слабый ответ: — Это Чанбин. И Чан готов поклясться, что геенна огненная разверзлась под ним. Минхо влюблен в его самого близкого друга. Но если в тот момент Чан думал, что все плохо — он ошибался. Минхо последовал советам, и вскоре новоиспеченная парочка мелькала везде, где только можно и нельзя. Минхо стал смелее. Очки сменились линзами, открывая вид на сияющие глаза с изящным разрезом глаз, мешковатая одежда позабылась, ко всему прочему Ли вдруг открыл в себе тягу к макияжу. Сначала он делал это незаметно: подправить тон лица, немного выразить брови и добавить легкий блеск для губ. Его внешний вид не вызвал бурной реакции у окружающих, в чем есть большая заслуга Чанбина, который носился с Минхо, как курица-наседка с грозным видом. Тогда Минхо стал делать смелый макияж — именно тот, который он и хотел. И Чан искренне радовался, что отношения с любимым человеком смогли раскрепостить его друга. Но кое-что и поменялось. Больше не было традиционных вечерних посиделок за играми или просмотрами глупых видосов на Ютубе. Минхо уходил к Чанбину или с Чанбином. Это не имело значения для Чана, потому что в глубине души он завидовал. Врал сам себе, что это не так, но завидовал. Впервые в жизни Чан осознал, насколько важной частью его жизни являлся Минхо. — Эй, это там не наши голубки? Чан задумчиво оборачивается на голос Джексона, который с умилением наблюдает за силуэтом двух мужчин. Странное чувство вновь разрывает сердце, царапает внутренности. Хочется то ли орать, то ли блевать — Чан сам не понимает. Минхо всегда приходил вместе с Чанбином на вечернюю тренировку. Сейчас зал пустой, потому что в школе обычно в восемь вечера нормальные люди не появляются — только спортсмены. Чан держит мяч в руках, наблюдая краем глаза, как в тени трибун большие сильные руки сжимают талию хрупкого Минхо. И пусть Ли занимается танцами и имеет внушительные бедра, которые очень хорошо смотрятся, но для Чана он нежный цветок. Который сейчас безжалостно целует Чанбин. Джексон свистит, наслаждаясь шоу, а другие ребята из команды подхватывают поддразнивания дружелюбным смехом. Чанбина все зовут, потому что тренировка без него начаться не сможет, а тот не в силах оторваться от сладких губ. Минхо бесстыдно улыбается, наслаждаясь тем, как на него смотрит его парень. Чанбин шутливо чмокает в пухлые губы еще несколько раз, словно действительно не может оторваться ради важного дела. Чан молится всем богам, чтобы никто не заметил его выражения лица. Он и вправду с трудом себя контролировал, хотя до конца и не понимал причину своих чувств. Они такие темные и… неправильные? Словно им здесь не место, но парень не может их убрать. Прицепилась, словно репей, эта ревность. «Я ревную? С чего бы?» — шокировано застывает Чан. Но Чанбин уже бежит в их сторону, смеясь, когда Минхо напоследок шлепает его по попе. Джексон аплодирует «дьявольской пассии» Со Чанбина, а Чан видит приближающегося друга, за спиной которого ему машут приветственно. Не глядя, Чан машет в ответ Минхо. — Че-как тут без меня? Начинали уже? — спрашивает светящийся счастьем Чанбин, а Чан готов провалиться сквозь землю из-за своих чувств. Он так уважает Чанбина, так дорожит их дружбой. Со — хороший человек, он заслуживает лучшего. Но Минхо хотелось только себе. Так по-детски и наивно, словно человека можно кому-то вообще законно присвоить. Джексон дает младшему затрещину. Чанбин охает от неожиданности, а Джексон, как капитан «Черных волков», отвечает: — Как мы начнем без тебя? Мы тут что, в гольф играем? Давай разминайся, у тебя есть 15 минут. Не целовался бы со своим ненаглядным по углам, вышло бы больше времени на подготовку. — Но согласись, Джекс, их парочка, как горячая пицца с сыром. — с умным видом выдает Джебом, заставляя обратить на себя внимание. Когда Бэм все же спросил, схерали с сыром, то Джебом отвечает. — Они оба текут друг от друга. — Тогда уж пицца с колбаской. — С двумя колбасками, если быть точнее! — С одной колбаской и одним грибочком. Не обижайся, Бин, но я видел твой шампиньон в душе… Надеяться не на что, но зато ты старательный… — Я убью тебя, блять. — кричит Чанбин, срываясь с места за хохочущим парнем. Джексон бежит следом, чтобы заставить всех сконцентрироваться и работать. А Чан смотрит на это веселье и хочет оказаться где-нибудь далеко-далеко. Минхо уже сидит на верхних трибунах, смотря вниз своими заинтересованными глазами за всем, что связано с Бином. Чан отбивает об пол мяч несколько раз, направляясь к кольцу. Позади все еще слышен шум шуточной борьбы между пацанами. Единственная мысль успокаивает Чана. Может быть, сейчас Чанбину принадлежит сердце Минхо, но первый поцелуй Ли забрал сам Чан. Этот факт греет сердце, заставляя чувствовать себя лучше. Но с этим пора прекращать. Ему нужна девушка. Влюбляться в друга из-за одного поцелуя — даже звучит как бред. Может быть, все эти чувства вызваны недостатком секса. Зато у Минхо и Чанбина было секса хоть отбавляй. Оба пубертатные подростки, которые только прочувствовали запах удовольствия, а потому трахались, как кролики, на всех доступных местах: на вечеринке, в раздевалке, в машине, на кровати, полу и столе. Джексон говорил, что боится включать ультрафиолетовую лампу после уединения парочки в отдельной комнате, потому что тогда могут раскрыться необъяснимые вещи. Ладно, Чан старался не страдать по этому поводу. Он смирился с тем, что из-за Чанбина ему пришлось отдалиться от Минхо, который утопал в самых первых отношениях. К тому же спустя много времени Чан и сам решился завести отношения, которые продлятся больше недели. Ее звали Лила — правда хорошая девушка! Она готовила с утра вкусные панкейки, приносила таблетки, когда Чан мучился от похмелья после неплохой тусовки, а еще она была не надоедливой. Когда нужна, тогда и приходила. Одной части Чана было стыдно, но другая радовалась тому, что теперь он хотя бы сам для себя не выглядит неудачником, который ревнует друга, потому что сам хочет себе отношения. И это помогло в какой-то мере. По крайней мере, теперь Чан спокойно переносил компанию Минхо и Чанбина. Может быть он просто смирился. — …и я просто ахуел. Он мне начал говорить про какого-то моего дядю из Северной Кореи, хотя у меня нет дяди. Даже дяди из Северной Кореи. — пьяно рассказывает Чанбин. Минхо сидит рядом на диване, едва ли не залезая на колени своего парня. Оба пьяны, поэтому им плевать на приличия. — Да еблан он, не слушай чуваков из «Бурых медведей». Они нарики там все. Кстати, вы слышали, что их менеджера посадили за хранения кокаина? Музыка бьет по ушам томным битом, но компания все равно расслышала слова Юнхо. Он сидит на полу, пока парочки Лила-Чан и Чанбин-Минхо по-королевски расположились на диване. Рука Чана, в которой он держит пиво, вдруг дергается, когда он удивленно восклицает: — Че, реально? Вот жесть… — Да, они там все конченые. Прикинь, что бы они сделали с Бином, если бы мы не успели подъехать. Но увидев нас всех, разбежались, конечно! Нападать на одного им легче. Крысы блять. Если честно, Юнхо мало кто слушал. Чан изредка поворачивался к Лиле, которая что-то шептала ему. Парень смеялся, искренне надеясь, что она шутит или что-то типо того. Будет неловко, если она говорила про умирающую бабушку. Но слушать ее Чану тоже не хотелось. Глупый мозг фокусировался на одном сладком голосе, который пьяно тянул: — Мм, любимый, ты был в опасности из-за тех парней? Чан словно случайно поворачивает голову, чтобы увидеть, как Минхо смотрит стеклянными влажными глазами на своего парня. У Ли сегодня макияж сияющий в прямом смысле этого слова — стразы украшали глаза. Губы Минхо выглядели вкуснее и пухлее, чем обычно. Чан подавился пивом, вспоминая невольно, как целовал их. — Нет, Хо-я. Мы просто хотели поговорить насчет матча за кубок школы. За спиной Бина было плохо видно, но по звукам Чан понял, что парни начали целоваться. Развратный чавкающий звук раздавался приглушённо из-за музыки. Пьяный Юнхо все еще пытался что-то рассказать, но другие ребята кричали и веселились, поэтому вскоре и сам парень удалился, чтобы упасть камнем в бассейн. Он не утонул. Чан надеется, что он не очевидный. Изо всех сил надеется, потому что Минхо вдруг мягко стонет, когда Бин касается его особенно чувственно. Шея. Чан мог догадаться, потому что в их первый поцелуй Минхо стонал так же. Низ живота горел изнутри желанием, пока сердце болело из-за собственной глупости. Лила рядом, она должна вытеснить все мысли о Минхо. Но это невозможно. Это и невыносимо. Особенно тогда, когда в порыве обоюдной страсти во время поцелуя, Минхо седлает Чанбина. В комнате всем наплевать, такое происходит с каждой третьей парочкой на вечеринке. Чану не наплевать. Случайно мягкая кожа бедра касается руки Чана, которую он тут же отодвигает, словно обжегся. Бедра действительно достойны похвал — крепкие, упругие, но мягкие. Они сверкают своей светлой кожей, маня и приковывая взгляд. Чан правда не хотел пялиться, но короткие шорты на Минхо смотрелись так соблазнительно и замечательно подчеркивали его задницу, так что Бан просто упал в чувство скрытого вожделения и безграничного чувства вины. Член заинтересованно дергается. Можно было представить, как Минхо восседал бы на нем самом. Но вот крепкие руки привычно ложатся на ягодицы, заставляя вырваться из грез. Чанбин сейчас сожрет Минхо, который ерзает на бедрах нетерпеливо. «Он все же чувствительный» — думает Чан и дает себе мысленную оплеуху. Дело плохо, он уже ощущает, как полувставший член давит на молнию джинс. Обернувшись к Лиле, он шепчет ей горячо на ухо: — Малыш, пойдем наверх. Лила улыбается обкуренно и соглашается. Они уходят в одну из свободных комнат, чтобы потрахаться, а Чан не может заставить себя думать о своей девушке, а не о друге. Будем честны, Чан держался молодцом. Они встречались целых два года, прежде чем Лила уехала в колледж, не предупредив Чана. Он даже пришел к дому Кхан, чтобы узнать, что случилось с пятой дочерью семейства. Ему без разговоров дали ее новый номер, на который он позвонил этим вечером. — Что? — вот что первое услышал парень, спустя долгие семь гудков. Знакомый голос больше не звучал спокойно, а привычный акцент больше не казался пленительным и экзотическим. — Эм… привет? Это Чан. — Я слышу. Что хотел? — Что происходит? Ты уехала так внезапно. Мы расстались? Или… Ты обиделась? — неуверенно спросил Чан, рисуя невидимые узоры на поверхности кухонного стола. Парень видит, как его мама стремительно забегает в дом, мчась в спальню. Спустя несколько секунд она выбегает обратно с паспортами в руках и вновь машет сыну. Чан ей улыбается и кивает, прощаясь. Чета Бан решила съездить в заслуженный отпуск, в то время как их сын остался, чтобы продолжать готовиться к важной игре. Лила долго молчит, прежде чем язвительно отвечает: — Ты позвонил ради издевательств? Ты сам не понимаешь, что происходит? Обескураженно, Чан мычит в трубку и спрашивает: — Я… и вправду чем-то обидел тебя? В их последнюю встречу они спокойно покурили марихуану и занялись сексом. Обычный день, ничего странного. Чан совсем не помнит, чтобы что-то учудил. — Ты горячий, но такой глупый. Может быть ты и сам не понимаешь свою вину, но я так не могу. Серьезно. — Что? Да что происходит?! — Происходит то, что ты встречался со мной, но любил другого человека. В постели ты называл меня именем своего друга и даже блять не замечал этого. Ты совсем не интересовался моей жизнью. Ты был безразличен к моему состоянию. Если я не приходила — ты и не звал. А когда я приходила — мы просто трахались. Наши отношения — это какой-то сюрреалистичный подростковый ситком. Слушай, ты, возможно, не плохой человек. Нам просто не по пути. Я выросла, я хочу завести отношения, в которых меня будут ценить и любить. Ты не можешь мне этого дать… В дверь коротко звонят, заставляя Чана испуганно вздрогнуть. Парень решил, что мама опять забыла какие-то вещи перед отлетом, поэтому поспешил открыть входную дверь, все еще держа телефон в руках. Лила продолжала: — Найди в себе смелость признаться Минхо, как я нашла в себе смелость расстаться с тобой. Я правда… любила тебя. Мне жаль, что это оказалось не взаимно. Чан открывает дверь в легком раздражении из-за разговора с Лилой, но замирает в нелепой позе, когда видит перед собой гостя. Лила вела свою проповедь, которую парень пропускал мимо ушей, а перед дверьми семьи Бан стоял Ли Минхо собственной персоной, глаза которого опухли и покраснели. Утирая щеки от соленой влаги, он дрожащими губами прошептал: — Я могу войти? В руках Ли сжимал сумку со своими личными вещами. Обычно он собирал ее, когда оставался на ночевку у Чана. В те годы, когда они еще устраивали ночные сеансы фильмов и сериалов. С замирающим сердцем, испуганный до чертиков, Чан пропускает торопливо Минхо, сбрасывая вызов. Лила рассталась с ним — пусть так. Минхо сейчас плохо — это главное. — Он бросил меня. — первое, что произносит Минхо, когда Чан усаживает его на диване в гостиной. Минхо вновь начинает плакать, захлебываясь в рыданиях, а Чан еще несколько секунд не может осознать, что происходит. — К… Кто? — Чанбин! Этот урод бросил меня! — кричит Минхо, ударяя в порыве злости подушку. Чан тут же подсаживается ближе, утягивая в свои успокаивающие объятия. Футболка намокла от слез, но Чан не переживал по этому поводу. Он лишь размышлял о том, почему его друг мог так поступить с Минхо. Чанбин казался нормальным чуваком, который не сделает херни. Аккуратно поглаживая подрагивающие плечи, Чан выдыхает в чужое ухо, в котором покачивается серьга: — Чшш, я рядом. Расскажешь, что произошло? Минхо заикающимся от плача голосом повествует о том, как Бин позвонил ему вчера в третьем часу ночи, объявляя о расставании. Минхо этим утром приехал к нему, чтобы разобраться в непонятной ситуации и застал его с их общим другом, которому Ли доверял. — Он трахался с Феликсом последние полгода за моей спиной. Все это время… Ликс видел, что мы с Бином в отношениях! Он гулял со мной, дарил мне цветы! Я думал, что Феликс просто влюбился в меня, поэтому я носился с ним, чтобы утешить… Рассказывал про Бина, когда он расспрашивал. Скорее всего он чувствовал вину, за то что является любовником моего парня. Блять, я их всех ненавижу, я себя ненавижу, пошло все к черту! Чан тяжело вздохнул, зарываясь в макушку рыжих, недавно покрашенных, волос. Они пахли сладкой содовой со вкусом пряной вишни. Чан сжимал в своих крепких объятиях так сильно, как только мог себе позволить. Парню хотелось навсегда стать единым целым с маленьким котенком Ли Минхо, чтобы его больше никто не обидел. — Не вини себя. Ты ни в чем не виноват. Минхо уже не бьется в истерике, но Чан все равно считает нужным комфортить его по максимуму. Одна шальная мысль мелькает в его голове, и он спрашивает притихшего на сильном плече Минхо: — Хочешь выпить? Посмотрим фильм, отвлечемся? Не все же время тратить на этого гандона. Он не заслужил ни капли твоих слез. Минхо слегка грустно фыркает и соглашается. Обычно они не пьют вино, но этот день стал исключением. Чан украл из кладовки неплохое полусухое, с выдержкой в несколько лет, чтобы разлить по изящным бокалам. Все еще мокрые глаза слегка просияли, когда Чан вошел в гостиную с подносом. Парень аккуратно поставил на столик напиток, заставляя Минхо взять бокал. — Окей, давай просто расслабимся, польем говном твоего бывшего и забудем его нахуй. Я серьезно, ты такой красивый. У тебя еще столько парней будет. — воодушевленно произносит Чан, чокаясь хрустальным боком бокала об чужой, заставляя Минхо слегка глупо хихикать. Внутреннее напряжение выливалось в слезы так обильно, что сейчас на них просто не было сил. В неадекватном состоянии Минхо смеялся над любой херней. — Уверен, что хочешь с ним ссориться из-за меня? Вы в одной команде и вы… друзья. — неуверенно произносит Минхо, отпивая глоток. Терпкая жидкость со стойким запахом винограда с ноткой цитруса растекается по горлу, заставляя все тело чувствовать приятное тепло. — Нахуй мне такие друзья. Через месяц выпускной, и я брошу команду. Не хочу иметь дело с людьми, которые оскорбляют тебя. Минхо рассмеялся. Алмазные слезинки скатились с его щек. Жалость к самому себе, которую он чувствовал на протяжении всего дня, осторожно сменялась новым чувством благодарности. За два года отношений с Бином Минхо, незаметно для себя самого, отдалился от Чана. Ли полагал, что они больше не те друзья, что прежде, но поддержка Чана давала понять, что их чувства сильнее и выше всех препятствий и преград. — Я… Спасибо. Правда. У меня нет никого ближе тебя. Чан думал, что позабыл те странные чувства, которые проснулись в нем из-за поцелуя. Он думал, что больше не влюблен. Но когда Минхо благодарил его, глядя так преданно и открыто — Чан ощущал, что сердце предательски замирает, прежде чем убыстрить темп. Очень похоже на чувство перед прыжком с большой высоты. Телевизор был включен, но никто не взял на себя ответственность выбрать фильм. На экране мелькало реалити, вперемешку с рекламой этого канала. Два парня распивали неспешно вино, глядя друг на друга. Они либо молчали, либо обсуждали какие-то глупости. Вино расслабляло, вытесняло мысли о бывшем. Минхо больше не плакал. Его затуманенный взгляд таил в себе адское пекло, в котором Чан был готов сгореть. Губы, красные как кровь, были слегка приоткрыты, приковывая к себе взгляд. Может быть Минхо специально себя так вел, что пьяный мозг Чана решился на следующее: — Давай отомстим им. Минхо забавно морщиться, протяжно выдыхая: — Как? Расскажешь всей школе, что Бин гей? Это и благодаря мне все знают. О, или лучше распечатать их нюдсы и развешать по всему городу? Хаха, это незаконно по-моему… — Мы переспим. Чан сам испугался той серьезности, с которой произнес эту фразу. Но Минхо только заинтересованно прикусил губу, глядя затуманенным взглядом на своего друга детства. Ли не понимал, серьезен ли гетеро-Чан, а тот, в свою очередь, не был уверен, согласится ли Минхо. Он отставил свой бокал, прежде чем развязно потянулся на диване. Огладив своим томным взглядом все крепкое тело напротив, он просил: — Переспим? И в чем месть? Потом на каждом углу будем шептать всем о том, что я тоже изменял? Ну, чтобы я на дятла не походил, которому на уши лапшу на протяжении полугода вешали. — Нет, это только для тебя. Личное удовлетворение мести. Как будто бы закрыть гештальт? Ну, знаешь… — А почему с тобой? Почему я не могу переспать с другим парнем? — задал провокационный вопрос Минхо, искренне забавляясь. Чан — его старший. И он всегда знал, что делать, всегда выглядел уверенно. Но сейчас — нет. И это самое смешное, даже милое — то, как Чан смущается своих же собственных идей. — Другого парня искать надо, а я рядом. Неубедительный довод, но Минхо почти повелся. Он спросил вновь, чтобы дать Чану время обдумать все еще раз: — Оу, а ты не пожалеешь? Я понимаю, что «мы же друзья, между нами ничего не изменится», но все же? Ты ведь жалел, что целовался со мной. Чан чуть не застонал от несправедливости. Он никогда не жалел, что украл первый поцелуй Минхо. Единственное о чем он жалел — то, что позволил Чанбину забрать Ли. — Я не пожалею. Я ведь это предложил, но если это чересчур — просто скажи… — Нет, отчего же! Я согласен. Минхо с улыбкой вскочил с дивана, едва не ударившись об кофейный столик, после чего нетвердым шагом направился к лестнице на второй этаж. Чан недоумевающе провожал его взглядом, тревожно вскрикивая: — А ты далеко собрался? Но Минхо только ухмыльнулся и пропел: — Эй, я воспользуюсь всем необходимым из твоей ванной? Мне нужно подготовиться. Прости, что не сделал это раньше. Не думал, что займусь сегодня сексом. Ли уже умчался наверх, а Чан в прострации сидел на диване, все еще пытаясь уложить в своей голове. Минхо согласился. Чан выстрелил наугад, спросив о том, что хотел сделать уже очень давно, и попал прямо в яблочко. Раздался приглушенный звук воды на верхнем этаже. Чан полагал, что Минхо уже начал мыться. В сумке, которую принес Ли, завибрировало что-то, заставляя Чана испуганно вздрогнуть. Не мучаясь от вины, парень открыл сумку, чтобы достать чужой телефон. Знакомый номер высветился на экране. Чан не должен был принимать вызов с чужого телефона, но он был пьян и зол, поэтому сделал это. — Эй, Минхо! Не бросай трубку, прошу тебя. Я могу все объяснить. Пожалуйста, не злись на Феликса, это все я… — начал тараторить взволнованный голос, который звучал отчаянно и устало. — Да, это ты. Все ты, Чанбин. — тяжело произнес Чан, заставляя собеседника удивленно замолчать. Но спустя секунду Бин облегченно выдохнул, говоря: — Чан? Господи, я так рад, что ты с ним! Он в порядке? Ну, то есть, если это вообще можно так назвать? Чан слушал этот дружелюбный тон и не мог понять, какого хера. Разве не этот человек причинил боль Минхо? Разве не он скрывал своего любовника, не в силах расстаться нормально со своим парнем, раз уж чувства угасли? Не Чану осуждать кого-либо, когда он сам не являлся примерным бойфрендом, но все, что касалось Минхо — имело важность. — Он? Конечно он в порядке. Без тебя ему легче. — Я… прости, между нами возникло недопонимание. Я бы хотел поговорить с ним, ты не можешь передать ему телефон? Чан зло усмехнулся, грубо отвечая: — М? Для чего тебе с ним говорить? Расскажешь, как ебал другого, пока встречался с Минхо? — Я не!.. Блять, все сложнее, чем кажется. Чан, поверь мне!.. — восклицает Чанбин, и Чан чувствует, как голос Со дрожит. Но это больше не трогало его. Чану было противно. Он не знал всей ситуации, но ему хватило истерики Минхо, его искренних слез, чтобы перечеркнуть годы дружбы с Чанбином. — Это все твои уговоры? Какие-то еще логичные причины будут? — Я люблю его, Чан. Я правда люблю Минхо… — Пошел нахуй. Чан сбросил, сгорая от злости. Он не мог допустить того, чтобы Минхо вернулся к Чанбину. Не после всего, что произошло. Минхо заслуживает лучшего. Чан отключил телефон младшего и кинул его в сумку подальше, чтобы ближайшие сутки Со не тревожил их. Сгорая от злости и ревности, Чан медленно продолжал пить вино, незаинтересованно глядя в телевизор. Определенно в затуманенном алкоголем мозгу мелькала мысль раскрыть свои чувства Минхо, может быть даже предложить ему встречаться, но сейчас все это казалось таким несвоевременным и неподходящим, что хотелось кричать. Чан потерял счет времени. Минхо окликнул его своим красивым голосом, когда спустился вниз вновь. Парень слегка опирался на косяк прохода, заинтересованно глядя на Чана. — Ты злишься. Чан оборачивается на Ли, замирая. Минхо не стал утруждать себя, чтобы одеться. На его гибком и подтянутом теле все еще блестели капельки воды. Чан боялся, что Минхо может замерзнуть, поэтому спросил слегка заторможено: — Не холодно? Чан растерялся и совсем не это хотел спросить. Конечно они видели друг друга без одежды. Но это было еще до того, как Чан осознал, что его привлекает Минхо. Это было до того, как Чан поцеловал Минхо. До того, как влюбился. И Чан вовсе не хотел зацикливаться только лишь на теле Ли, не хотел сравнивать его с другими. Хотя, честно говоря, сравнивать было мало с кем — Чан был не фанат мужской обнаженки, если это не касалось Минхо. Но при всем этом Чан будто бы интуитивно понимал, что Ли — особенный. Рельефное подтянутое тело сияло от влаги под неестественным светом гостиной. Когда Минхо переминался у входа, красуясь, то мышцы двигались под тонкой кожей, показывая весь потенциал этого прекрасного тела. Чан, глядя на него чувствовал не просто страсть или вожделение, он ощущал божественное благословение, преподнесенное одним прекрасным идолом, спустившимся с небес. Минхо хитро улыбался, слегка жмуря свои глаза с изящным разрезом. Поведя плечом, он ответил: — Нет. Должно быть? Мы собирались заняться сексом, поэтому я и не стал одеваться. Смущает? Минхо дразнил и давал призрачный отход к отступлению. Неявный шанс перевести все происходящее в шутку. Они друзья детства, соулмейты. Одно дело целоваться, когда вам 16. Другое дело заняться сексом, будучи совершеннолетними. В сериалах про современную молодежь после таких глупостей все еще остаются друзьями, вступают в отношения с другими. Чан думает, что все не имеет смысла, если Минхо не станет его парнем. Но сейчас и правда не время. — Нет. Думаю, ты все правильно сделал. Минхо не смог не рассмеяться тихо. Он почти протрезвел, но все равно чувствовал себя возбужденным внезапным предложением Чана. Минхо держал в руках чужую смазку и презерватив. — Я нашел в твоей комнате, не против? Я с собой ничего не брал. Чан покачал головой, внимательно следя за тем, как Минхо плавно приближается к нему. По телевизору что-то говорили про дрессировку кошек, но никто из парней не обращал внимания. Чан посмотрел на тюбик в чужой руке и усмехнулся: — Эта смазка не для всего подходит. Это нормально для тебя? Минхо изогнул губы в усмешке и заметил: — Этот бренд не вызывает у меня странных реакций, иногда я им пользуюсь. Но естественно не для анального секса. С тихим вздохом Минхо аккуратно седлает бедра Чана, не разрывая зрительного контакта. Они смотрят друг на друга так пристально, будто готовы съесть живьем. Чан хотел еще кое-что уточнить, но трепетный и томный шепот перебивает его: — Ты все еще в одежде, и ты зол. Красивые пальцы ложатся на сильные плечи, слегка сжимая их. Это напоминает Чану об их первом поцелуе. Старший чувствует, что от Ли исходит самый настоящий жар, а оттого искренне желает сгореть в нем дотла. Минхо смотрит сверху слегка блуждающим взглядом, когда Чан отвечает: — Я не зол. Он задирает голову назад, выгибаясь всем телом, чтобы прижаться к Чану, когда со вздохом произнести: — Неет, ты зол. Мне нравится это. Руки сами ложатся на скользкие объемные бедра, чтобы нетерпеливо сжать их. Чан и правда однажды был возбужден только от их вида. Минхо ласково жался ближе, мурлыча. Чан чувствовал себя неправильно, потому что для него все происходящее — это не минутная слабость, а вполне осознанное желание, которое жило в нем несколько лет. Что если Минхо и вправду любил Чанбина? — Бин звонил, поэтому я зол. На несколько секунд Минхо и вправду замирает. Чан уже был готов винить себя в том, что сказал это, но Ли отмирает и тянет футболку верх, заставляя Чана ее снять. Ловкие пальцы тут же начинают исследовать накаченное тело, острыми ноготками черного матового цвета оставляя слабые розоватые следы на коже. Не понятно, кто кого первым поцеловал. Факт лишь в том, что они едва ли успевали дышать, наслаждаясь вкусом губ друг друга. Жаром пылают тела, пока языки сплетаются в лихорадочном, как болезненный сон, танце. Чан упивался вкусом Минхо, за бедра прижимая его к своему телу. И это казалось таким правильным, таким сногсшибательным, что парень корил себя за то, что не сделал всего этого раньше. — Что он говорил? — разомкнув их губы, спросил Минхо. Чан круговыми движениями ласкает бедра, подбираясь все выше. Пальцы находят полутвердый член, прежде чем ласково взять его в свой плен. Минхо судорожно выдыхает, хныча, пока Чан отвечает коротко: — Просил поговорить с тобой. Сквозь свои тихие стоны Минхо удается посмеяться: — А ты что ему сказал? — Я послал его нахуй. Он не достоин твоей любви. Минхо вдруг выворачивается, уходя от поцелуя, и удивленно смотрит на старшего. Тот прекращает поступательные движения на чужом члене, так же замирая. Он… сделал что-то не так? — Тогда покажи, как нужно меня любить. Покажи мне, что я заслужил. И Чан сгорает в этой просьбе — окончательно и бесповоротно. Им приходиться встать, чтобы снять последнюю преграду между их телами — штаны Чана. С их отсутствием стало легче, прижимать к себе Минхо теперь приятно вдвойне. Каждый дюйм их кожи соприкасается друг с другом, унося их по волнам наслаждения. Минхо усаживает Чана обратно на диван, чтобы удобно уместиться на его бедрах, задевая подтянутыми ягодицами полувставший член. Тот заинтересованно дергается, Чан же протяжно выдыхает, прикусывая губу от предвкушения: — Так… И как мы должны это сделать? Минхо целует вальяжно и мокро — так, чтобы слюни смешивались во рту, стекая по пухлым губам. Ли прогибается в спине, когда возбужденный мужчина сжимает его талию. Минхо знал, что Чан — сексуален. Но никогда не позволял себе даже представить, каково будет с ним в одной постели. Ну, или не совсем постели… — Я растягивал себя полчаса в твоей ванной не просто так. Не говори, что все напрасно. Голова идет кругом, как только он представляет это: Минхо осторожно вставляет в себя свои изящные пальцы, представляя, как его сейчас возьмут. Чан не предполагал полноценный секс, но если уж ради него столько трудов — грех отказываться. Но Чан иногда был грешником. — Я ничего не говорил про анальный секс. Мы можем… просто подрочить друг другу. Минхо усмехнулся, а Чан не смог не улыбнуться тоже. Ли намеренно потерся ягодицами о покрасневший член, чтобы почувствовать жар, который исходил от старшего. — Неужели? Я думал о тебе… Представлял, как ты войдешь в меня. Обычно Чан довольно неплохо контролировал себя, но сегодняшний день стал исключением. Вино дурманило разум, а Минхо сводил с ума своими поцелуями. Минхо ловко вытащил презерватив, весьма проворно натягивая его на возбужденный член Чана, который Ли предварительно приласкал пальцами, сладко выдыхая: — Довольно внушительно. Наверное, будь Чан трезв, он бы был слегка задет. Но ему не хотелось думать о том, что Минхо так умело орудует со всем, так хорошо справляется с надеванием презерватива из-за того, что множество раз спал с Чанбином. Не хотелось думать, что возможно Ли сравнивает сейчас его и Бина. Алкоголь помогал забыться в моменте, не убивая себя излишними размышлениями и самокопанием. Минхо самостоятельно воспользовался смазкой, чтобы в него не лезли грязными пальцами. Он может и хорни, но не настолько безрассудный, чтобы нарушать микрофлору. Мужчина почувствовал легкое давление латекса, а после — жар чужого тела. Минхо опускался самостоятельно, так, будто ему и не требовалась чья-либо помощь. Осторожно проникая чужим членом в себя, Минхо протяжно выдыхает, запрокидывая голову. Когда парень наконец наполнен до краев, то становится как-будто бы легче. Пустота внутри него ощущается не так явно. Заполнить дыру в груди членом в заднице — это гениальное решение, конечно. Минхо аккуратно и равномерно покачивается, царапая рельефную грудь своими ногтями. Чан пытается придержать тело человека, который ему нравится, пытаясь хотя бы задать какой-то темп, но его шлепают по рукам. Минхо шипит беззлобно: — Я сам… Хочу… Сам. И Чан позволяет, но неприятный осадок в груди остается. Чан предложил переспать, потому что влюблен. Минхо согласился, потому что ему одиноко и он пьян. Возможно, все это ошибка. Возможно, Чан пожалеет обо всем. Но пока Чан утопает в страсти, которую ему благородно дарят. Он целует почти с животным рвением, потому что губы Минхо с каждым подаренным поцелуем становились только слаще и вкуснее, словно волшебные конфеты. Слова про особый сорт героина из уст Эдварда — такая пошлятина, но Чан может согласиться в том, что любимый человек, как зависимость. Чану просто необходим Минхо, чтобы краски мира приобрели свою яркость, чтобы дышать полной грудью. Бедра размашистее двигаются, опускаясь с тихим хлопком на ноги Чана. Минхо мычит и хнычет, пока тихие слезинки катятся из его зажмуренных глаз. Чан впивается в бедра со всей силы, чтобы прижать ближе, чтобы войти глубже. Чтобы навсегда запомнить, каково это — стать с Минхо одним целым, разделить одно дыхание. Было плохое предчувствие, что такое счастье продлиться не долго. Чан упирается пятками в пол, чтобы делать движения навстречу, заставляя Минхо заикаться в стонах. Минхо к счастью больше не думает о самостоятельности, потому что Чану действительно необходимо потрогать, ощутить мягкость чужой кожи кончиками пальцев. Пряди волос забавно подпрыгивают в такт движениям Чана внутри Минхо, который задыхается от чувств. Ли не то плачет, не то смеется. Чан прерывает его истерику поцелуем, останавливаясь. Минхо устало закидывает руки на плечи Чана, чтобы наклониться вперед. — Открой глаза. — тихо шепчет почти покровительственно Чан. Минхо повинуется. Они не могут допустить, чтобы во время секса Ли вспоминал своего бывшего. Это создало только бы больше неловкости. Поэтому Чан заставляет кошачьи глаза терпеть и смотреть на себя. У Минхо взгляд поплывший, сияющий то ли от удовольствия, то ли от слез. Чан видит, что Минхо гложет чувство вины. К сожалению, каждое выражение лица, каждый жест Минхо кричит об этом. Чан думал, что секс — лекарство. Но это совсем не так. — Мне жаль. Чан продолжает входить членом внутрь Минхо, двигая его на себе своими сильными руками. Минхо смотрит на мышцы, которые перекатываются под бледной кожей и вновь возвращает взор на темные глаза, которые смотрят с безграничным сочувствием. Чан хороший. Правда хороший. Минхо еще в свои 13 влюбился, и это было такой глупостью, честно говоря. Чан тогда не выглядел, как шкаф, носил кринжовую футболку с названием их любимого бэнда, а еще редко расчесывал свою копну кудрявых волос. Но Минхо нравилось не это. Чан мог залезть на дерево ради спасения кошки, а потом пропустить уроки, чтобы перевести старушку Энн через скользкую от дождя дорогу. Это настоящий Чан, это самый добрый мужчина. Но Минхо боялся разрушать это, а потому упал в первую симпатию, какая ему только встретилась на жизненном пути. И пусть они через многое прошли с Чаном, были даже ссоры из-за Чанбина. Это все неважно, Чан по-прежнему хороший. Чан по-прежнему самый лучший мужчина, которого Минхо встречал в своей недолгой жизни. — Не надо. Не жалей. Просто… дай мне кончить, пожалуйста? Чан не хотел даже самому себе признаваться, что его возбудила эта невинная, но в то же время развратная просьба. Они, как два чудака, трахались, смотря друг другу в глаза. Чтобы не вспоминать Чанбина. Чтобы их секс запомнился не как размытое пятно. Чану пришлось взять аккуратный член Минхо в свои руки, чтобы парой фрикций заставить того сладко простонать. Тело, гибкое и мокрое, дрожало на руках Чана, обмякнув. Теплая сперма стекала по руке на члене, по прессу Чана. Но старший не обращал на разведенную грязь внимания, потому что старался как можно осторожнее выйти из расслабленного тела. — М? Ты еще не… Минхо полусонно пытался потрогать пальцами возбужденный орган Чана. Но мужчина только отодвинул его, чтобы уложить на диван рядом с собой. — Все нормально, не переживай. Минхо насупился. У него на лице остались дорожки от слез. Смотря на них, Чан чувствовал сильную боль в груди. Во влюбленности нет ничего хорошего, Чан об асфальт разобьется, но его не переубедишь в обратном. Член все еще стоит колом, сверкая в неярком свете экрана телевизора прозрачным латексом. Чан снимает презерватив и встает, чтобы пойти и выкинуть его. Минхо в последний момент ловит руку своего друга, чтобы взволнованно и тихо произнести: — Ты… Я могу отсосать тебе или что-то в этом духе. Мы же оба хотели переспать, а удовольствие получил только я… Не заставляй меня чувствовать себя виноватым. Чан улыбается успокаивающе, если это вообще возможно, когда сверкаешь стояком направо и налево: — Я получил даже больше, чем мог мечтать. Не беспокойся ни о чем. Вытрись моей одеждой, я оденусь во что-нибудь другое. Минхо еще посмотрел отрывок из телепередачи, когда Чан вернулся уже в пижаме. Нагому Минхо, который вальяжно разлегся на диване, мужчина бросил стопку своей свежей одежды. — Там моя футболка и трусы. Не ходи голым, иначе заболеешь. Минхо пришлось спрятать улыбку. Он понял, что совсем необязательно говорить о том, что в сумке, которую он принес, есть запасная одежда и белье. Есть вариант одеть вещи Чана — зачем отказываться? — Спасибо. Они не стали обсуждать произошедшее. Чан боялся вызвать новую порцию истерики по Чанбину, а Минхо наслаждался теплом, который ему дарили. Только к ночи они перебрались на кровать, чтобы уснуть вдвоем. И все было совсем не как раньше. Они спали близко друг к другу, не боялись соприкасаться оголенной кожей под одеялом. Не боялись целоваться, когда в полутьме их губы случайным образом находили друг друга. Оба сошлись на мнении, что разговоры об отношениях подождут до завтра.