Не бывает счастья без горя

У него слегка болели мышцы, но пробуждение отдавало сладостью с легкой ноткой горечи воспоминаний прошлого вечера. Минхо попытался встать, но тут же почувствовал дискомфорт между ног. Он стиснул зубы и приподнялся. Вообще спальня Чана была большой, но его кровать явно не предназначена для двух людей. Парни едва ли не свалились, когда спали на ней вместе прошлой ночью. Минхо, сонно моргая, обернулся назад, чтобы посмотреть на своего… друга? Чан всю ночь обнимал Минхо, словно тот — спасательный круг на Титанике. Ли все еще чувствует жар сильного тела, рук, которые его обхватывали за талию. Парень усмехается, когда замечает, что Чан сопит, пуская слюни на подушку. Это не мило, но естественно. И может быть слегка забавно. Все же Минхо пришлось встать, потому что его живот болел от голода, а голова разрывалась от боли из-за истерики, в которой он утопал вчера. Минхо с каким-то опустошением вспоминал своего бывшего парня, с которым порвал в спешке, на эмоциях. Но если подумать сейчас, то он мог бы поступить чуть иначе, чтобы сохранить свое лицо. Он спустился на первый этаж, где в гостиной все еще стояла его сумка для ночевок у Чана. Минхо упал на диван, включая телевизор, чтобы лениво поглядывать на повтор вчерашнего шоу. Он пошарил в сумке, пытаясь найти телефон. Пришлось немало постараться, чтобы найти его на дне. Минхо удивленно достал мобильный, обнаруживая, что тот выключен. — Какого?.. Когда Минхо наконец смог включить телефон, то обнаружил десятки пропущенных от своих друзей из общей компании, в особенности чаще всего звонил Чанбин. «Зачем звонить так часто? Разве я не ясно дал понять, что все кончено?» О Чанбине так сильно не хотелось думать. Голова раскалывалась. Нет, все же думать не хотелось вообще ни о ком. — Ты уже встал? — хрипло спросил Чан, стоя в проходе. Минхо демонстративно потянулся, изгибаясь на диване, чтобы со вздохом заметить: — Нет, я твоя сонная фантазия. — Тогда это мой лучший сон. Минхо через силу рассмеялся, зажмурившись от стука в голове. Чан заметил это, поэтому сходил на кухню, откуда принес им двоим таблетки и стакан воды. На кофейном столике все еще стояла бутылка и два бокала с недопитым вином. Минхо слегка подвинулся, чтобы Чан мог сесть не на него, а на диван. — Держи, не мучай себя. — подал мужчина воду и лекарство, отчего Минхо расплылся в благодарной, но слегка вымученной улыбке: — Спасибо. Вот это настоящий герой, а не эти ваши Питеры Паркеры. — Ты любишь Человека-паука. — Он не спасает меня от похмелья, так что тебя я люблю больше. Минхо так легко это произнес, закидывая в рот таблетку и махом запивая ее водой, что могло показаться, будто бы его слова ничего и не весят, не значат чего-то особенного. Чан надеялся, что это не так. Когда они слегка пришли в себя за просмотром телевизора и легких ничего не значащих разговоров, то Чан решился сказать: — Я хочу поговорить насчет вчерашнего. — О, а я совсем и не против. — весьма бодро ответил парень. Минхо пришлось оторваться от вида накаченного парня из рекламы новой линейки нижнего белья, чтобы посмотреть на Чана. Тот выглядел помято, совсем не похож на модель из телевизора. У Чана опухшее из-за вина лицо, всколоченные кудрявые волосы и потрескавшиеся губы. Скорее всего последнее связано с тем, как неаккуратно вчера они целовались. Но будем честны, даже Минхо выглядел не лучше. Хотя для них обоих этот факт не казался шокирующим и отталкивающим. Когда дружишь около 15 лет, такие вещи тебя не смутят. — Я лишь хотел узнать, в порядке ли ты после всего… ну, знаешь? Мы лучшие друзья, а теперь… — О, я понимаю! Все нормально, забей. Идея с закрытием гештальта действительно неплохая. И голос Минхо вновь звучал легко, заставляя Чана чувствовать тяжесть на сердце. Может быть он сейчас и выглядел жалко, глядя на вымученно улыбающегося Минхо, но уж у него была причина себя так чувствовать. Казалось, мир раскалывается на части. Холод пробирал его до костей. — Я и вправду пересмотрел взгляды на жизнь… Знаешь, я никогда не представлял себя без Чанбина, будучи взрослым. Я же стал уверенным, красивым и крутым только с его появлением в моей жизни… — продолжил Минхо с откровением открывать свою душу человеку, чье сердце разбивалось от этих слов. Чану хотелось закричать, что Минхо всегда был красивым, что всегда был крутым. И это не определялось в количестве макияжа, брендовых стильных вещей. Все было в поступках. Чан молчал, потому что Минхо своей исповедью не просил жалость к себе. Он пытался разобраться в собственных чувствах. — По правде говоря, я думал… Боялся, что расставшись с ним, я вновь стану тем ботаном, странным чуваком с последней парты, который только и знает, что болтать о видеоиграх и «сидеть в шкафу». Я думал, что это Чанбин раскрыл меня… Но это не так. Ты заставил меня задуматься, что я — тот, кто поменял себя. — Минхо с легкой улыбкой посмотрел Чану прямо в глаза. И Бан ощущал в чужом голосе боль, которую пытались скрыть за напускной уверенностью и смелостью. Минхо не должен бояться говорить правду. Минхо может быть с ним открытым. «Я так хочу любить его» — Я вижу, что ты говоришь не все, о чем думаешь. Тебе больно, и ты вправе высказать, что крутится в голове. Даже если мне это не понравится, Хо, все равно. Чем быстрее ты проживешь эти эмоции, тем быстрее получится отпустить. — произнес Чан с заботой и нежностью в голосе. Сердце билось сильно в намерении высказать признание в любви. Но сейчас это казалось таким неуместным и глупым, что становилось даже больно. В груди все сжималось противным комом. — Почему ты так заботишься обо мне? Голос Минхо дрожал. Глаза, яркие и темные, словно ночь, блестели от сдерживаемых слез. Минхо приходилось сжимать зубы, потому что хотелось плакать. Чан ненавидел это. Он не мог поверить, что кто-то вроде Чанбина был способен на такое: довести Ли до слез. — Я люблю тебя. — на выдохе отвечает Чан. И он смотрит так серьезно и внимательно, что Минхо все понимает. Это не шутка. Это не дружеская любовь. Ранее упоминалось, что признания сейчас были бы совсем не в тему. Это правда. Но Чан боялся упустить свой шанс так сильно, что совершенно потерял голову. Сильнее всего он бы сожалел, если бы Минхо после всего вернулся к Чанбину. Шок охватывал весь разум парня ровно десять секунд. Затем пришло медленное осознание. — Любишь?.. — растерянно переспросил Минхо. Ли пришлось привстать, чтобы сесть на диване. Теперь их глаза были на одном уровне, но это не помогло Чану перестать ощущать волнение. Он возненавидел себя за свои слова прямо сейчас. Четырежды он пожелал себе смерти и трижды назвал уебком. «Ты воспользовался моей слабостью? Ты воспользовался тем, что я был в неадекватном состоянии, чтобы убедить меня потрахаться? Этого ты хотел — реализовать свои грязные фантазии обо мне, своим лучшем друге?!» — говорил воображаемый Минхо. Он бил Чана, плакал и кричал. Но реальный Минхо только тяжело выдохнул: — Это… немного не вовремя, знаешь? — Я не тороплю… — Нет. Нет, Чан, правда прости… Минхо уткнулся в свои ладони, склонившись к коленям. Ли пытался сжать свое лицо ногтями, чтобы почувствовать боль, наказать себя. Он был уверен, что виноват в том, что согласился на секс, ведь это так много значит для Чана. Для Минхо… все немного иначе. — Ты нравился мне… Еще до нашего первого поцелуя, еще до твоих первых отношений с девушкой. Я был влюблен в тебя, как дурак. Но это было тогда. Это было до Чанбина. Чан слышал глухой голос с замершим сердцем. Почему-то эти слова Минхо дали ему надежду, легкое чувство печали смешалось с удовольствием. Чан, чисто гипотетически, во вкусе Минхо. Это уже шаг вперед. По ладоням, которыми Ли прикрывал лицо, текли слезы. Но всхлипы были успешно подавлены парнем, и он почти ровным голосом продолжил: — Я не смогу ответить на твои чувства сейчас. И потом… Я не уверен, получится ли у нас что-то. Блять… — Минхо уже не смог сдерживаться. Боль, которая копилась внутри него, вылилась наружу с горькими слезами. — Я все еще люблю Чанбина. Не смотря на то, что он натворил. Поэтому я не отвечаю на его звонки и сообщения. Поэтому я избегаю его, вместо того, чтобы нормально поговорить. Я боюсь, что наплюю на свое достоинство и прощу его. Чан не знает, что ответить, потому что тоже боится. Он обнимает Минхо, заставляя того раскрыть мокрое лицо. Уткнувшись в сильное плечо и мятую футболку, Минхо позволяет себе пускать слезы на Чана. Тот и не против, если это хоть немного успокоит парня. Им обоим больно, но они действительно не могут отпустить друг друга. На самом деле, парни еще просидели так, за разговорами, до второй половины дня. К пяти часам вечера Минхо понял, что о нем будут волноваться дома, потому что он вчера ушел, никого даже не предупредив. Одна смс мало бы успокоила маму, но та хотя бы знала, где ее сын. И все же Ли решил проведать родителей, а после — вернуться в дом Бан вновь. Не без инициативы самого Чана, который не хотел оставлять друга. И может быть Минхо было бы лучше посидеть дома одному, чтобы как следует все обдумать… Но он искреннее боялся сделать что-то неправильное, будучи в одиночестве, без присмотра. Дело не только в возможном селфхарме, но и в нежеланном прощении всех проебов Со Чанбина. А Минхо мог. Как бы между делом, информированный в том, что Чан расстался с Лилой, Минхо, более-менее спокойный, направился к себе. Чан получил время на самокопание. *** Когда прозвучала трель входного звонка, Чан подумал, что это пришел Минхо. Бан тут же оставил нарезку салата, вытер руки и пошел в прихожую. Уже будучи в шаге от входной двери, Чан осознал, что Минхо бы не успел так быстро закончить свои дела и вернуться. Легкая тревога закралась в сердце, но Чан уже открыл дверь. Человек, стоящий на пороге, стал настоящим нежеланным сюрпризом. Это был последний мужчина, которого Чан хотел видеть в ближайшие десять лет. Растерянность и злость смешались в коктейль ярких эмоций. — Привет, Чан-и. Феликс произнес это так обыденно, будто бы не он был любовником парня лучшего друга Чана. Это не могло не выводить из себя. Едва сдерживая себя, он сквозь зубы отвечает: — Что тебе? Но Феликс только поправил свои светлые волосы, заправив прядь за ухо, и пожал острыми плечами: — Минхо не у тебя? Я ходил к нему, но госпожа Ли сказала, что его нет дома. Ты его лучший друг, так что… — У меня. Он спит, так что не выйдет сюда. Говори со мной. — резко ответил Чан, а Феликс скривился от этого тона. Раньше Феликс и Чан очень хорошо дружили. Их родители были какими-то дальними родственниками, поэтому парни часто виделись на семейных ужинах, но общались не так тесно, как с Минхо. Так иронично. Глядя на худого и нежного Феликса, который даже не старался быть таким, Чан понимал, почему Минхо мог винить себя за измену. Ли могло казаться, что он недостаточно хорош, недостаточно худ или мил. Мысль была сумбурная, но она причинила много боли Чану. Не хотелось, чтобы Минхо действительно думал так. — Не веди себя, как собака. Я же не враг тебе, в самом деле… — Что? — шокировано переспросил Чан. Он даже не мог как следует сформулировать претензию от удивления. Все казалось шуткой. Потому что не бывает в жизни настолько плохих людей, правда? Или же нам только кажется, что кто-то плох, а кто-то хорош. Мы часто не хотим признавать, что не бывает только двух цветов: черного и белого. Весь мир полон разных оттенков. Чан не понимал причин поведения Ликса, уже заранее считая его плохим из-за ситуации с Бином. — Что? Ах, меня это уже утомило. Я не обязан бегать за хеном, ради того, что рассказать, какой я дурак. Просто передай Хо, что я тоже жертва во всей этой ситуации. Я правда не хочу портить с ним отношения, Минхо классный… — Погоди-ка, о чем это ты нахер говоришь? Чан уже начинал терять терпение. Феликс заводился тоже. Он не каменный, он не идеальный. Всем вокруг казалось, что Феликс — цветок, одуванчик божий. Плюнь в него, а он тебе улыбочкой ответит. Так и было. Чанбин стал его разрушением, Чанбин стал тем, благодаря кому теперь в глазах большинства Ликси — не более чем шлюха и разлучитель. — Мы переспали случайно впервые! Он мне был симпатичен, но я бы никогда… Я бы никогда не поступил так с Минхо, я бы не стал спать с его парнем. Но Чанбин уверял меня в том, что расстанется с Минхо. Он уверял меня, что мы будем с ним вместе, как настоящая пара. Этими обещаниями меня кормили полгода. Шесть месяцев, Чан! А я, как дурак, велся. Мне нравился Бин, я не оправдываю себя. Это заставило Чана почувствовать жалость к Ликсу. Не сочувствие, не солидарность, а жалость. И наверное сам Ликс заметил это в глазах Чана, потому что с яростью закричал: — Что смотришь так на меня? Думаешь, ты здесь святой?! Феликс ударил своими небольшими кулаками Чану в грудь, а тот от неожиданности подался назад. Они вошли в дом, но входная дверь все еще оставалась распахнутой, когда Феликс продолжал кричать: — Ты не смеешь меня осуждать! Не ты! Ты же и сам спал со мной за спиной своей девушки! Разве не помнишь? Осуждаешь меня?! Да пошел ты нахуй! Феликс плакал, сотрясаясь от всхлипов. Он бил по сильной груди Чана, который даже не пытался остановить Ли. Чан действительно спал с ним. Чан действительно изменял своей девушке, будучи пьяным. Это не имеет оправдания. Стал ли он плохим из-за этого? Если бы теория черно-белого мира работала на практике, то остались бы лишь одни грешники. — Чан, я вернулся. И этот голос заставил Чана ощутить, как земля уходить из-под ног. Минхо прошел через открытую входную дверь, как ни в чем не бывало, и направился прямиком в кухню. Ошарашенный Феликс даже прекратил бить Бана, хотя слезы все еще текли по его веснушчатому лицу. — Минхо… Минхо, нам надо поговорить! — воскликнул Феликс, отчаянно бросаясь следом за Ли. Но сильная рука одним жестом преградила ему путь. Чану надоел этот спектакль одного актера, поэтому он схватил с силой Ликса за плечо, выталкивая его в сторону двери. — Отпусти меня! — Уходи ты, ради бога… Не унижай себя еще сильнее. — Чан прав. Уходи. Нет причин вести беседы, я все слышал. — холодно ответил Минхо из кухни. Он не обращал внимание на развернувшуюся в прихожей сцену. Взяв в руки нож, он продолжил нарезать салат, который ранее оставил Чан. Стук металла об деревянную доску раздавался громко и слегка разозлено. Под стать настроению Минхо. — Прошу, не злись на меня… Я не хотел, чтобы все вышло так! — кричал Феликс, пока Чан вытаскивал его на улицу. Чан не думал о том, что подумают соседи. Чана так же не заботило, что будет с Ликсом в таком состоянии, потому что Чанбин позаботится об этом сам. — Я не обязан прощать тебя сию же секунду, будь человеком хоть сейчас и дай мне время все обдумать. Ты в любом случае хотел трахать моего парня, когда с ним еще был я. Минхо отвечал намеренно отстраненно. Но Чан слышал, как тому больно. Феликса удалось выставить за дверь. Рыдая, тот спустился со ступенек и сел на землю, плача. Чан написал пару строк Бину и Джексону, чтобы те позаботились о Феликсе в этот сложный период. На самом деле, Чану не сильно принципиально было, кому писать. Главное, убедиться, что Ликс — не его забота. — Как ты? — спросил тихо Чан, когда вернулся к Минхо. Тот резал салат быстро и ровно. Его лицо больше не было красным от слез, как с утра. Оно теперь было белым и безжизненным. Ли усмехнулся: — Ты спал с ним. Чан перевел дух, прежде чем сказать: — Да. Спал. Я не горжусь этим. — А я и не задавал тебе вопрос. Ты спал с ним. — ровно произнес Минхо. Он вывалил в салатницу остатки овощей и занялся перемешиванием. Чан смотрел, как Минхо суетится на кухне: ищет оливковое масло, капает несколько ложек в салат, а потом смешивает все. Чан, честно говоря, не знал, что сказать. Ему казалось, что он подвел Минхо, хотя еще несколько часов назад признавался в любви. — Мне не нравится это. — В смысле?.. — В смысле, я ревную. Но у меня нет на это никаких прав, я понимаю. В груди зажглась маленькая робкая звездочка. Чан никогда бы не подумал, что чья-то ревность может его так обрадовать. Но Минхо поторопился добавить: — Я не хочу давать тебе ложную надежду… Но может быть я к тебе что-то до сих пор чувствую. Минхо произнес последнюю фразу так тихо, что услышать ее было слишком сложно. Но Чан прочитал буквально по губам. И это заставило фейерверки в его груди взорваться бутонами ярких красок. — Минхо, если это и правда так… Пожалуйста, давай попробуем? Мы можем так же дружить, можем не делать все эти любовные штуки. Я постараюсь излечить твое сердце, а ты… Могу ли я надеяться на то, что ты впустишь меня в него? И это сложно для Ли, действительно сложно. Эмоций было так много, и они навалились таким большим комом, что даже дышать тяжело. Он так сильно устал… Но в глазах Чана было столько надежды, столько нежности и любви… Что Минхо поддался, искренне надеясь, что это не очередной обман. Надеясь, что Чан не предаст, что Чан — тот самый… — Хорошо… Да, мы можем. Но блять пообещай, что ни с кем не будешь спать. Я серьезно, Чан. Иначе мне ничего не нужно от тебя. — строго заметил Минхо, а Чан поспешно ответил: — Ни в коем случае! Только если с тобой. Но я не настаиваю, я готов ждать… то есть я жду не ради секса. Ну и ради него тоже, но… — Все-все, хватит. Я понял. — со смехом ответил Минхо. Чан так нервничал и запинался, что Ли не мог не умилиться. Все, что было связано с Чаном, всегда, без исключений, заставляло Минхо чувствовать. Возможно, между ними еще не все потеряно… — Не закапывай себя еще больше. Но… честно говоря, я был бы не против повторить. Мне понравилось… Чан не контролировал свою широкую улыбку. Потому что даже маленький шанс, небольшой просвет между ними — это огромное счастье. Это то, чего Чан желал так давно, так страстно. Руки тряслись от возбуждения. При виде острого профиля хотелось, как щенок, бегать вокруг предмета воздыхания, облизывая его лицо в восторге. — Ли Минхо, скажи это. Ну? «Мне понравилось заниматься с тобой сексом». Давай, что сложного! — дразнил Чан, подходя ближе к столу, на другой стороне которого уже посмеивался более расслабленно парень. Ли действительно почувствовал себя комфортно, когда они вернулись к извечным подколам и играм. Это лучше, чем плакать, злиться и вспоминать Чанбина. — «Бан Чан — бог секса». Или… — Не забывай, с кем разговариваешь. Помни свое место. — усмехнулся Минхо, берясь за нож демонстративно. Чан тут же наигранно заохал: — Боже мой, действительно, я забылся!.. Но знаешь… Более всего ты возбуждаешь меня, когда зол. — Фу, ты фанат абьюзивных отношений? Стоит ли мне злиться на тебя каждый раз? А бить тебя надо? — Прости, ты неправильно понял. Я фанат арбузивных отношений. Кстати, не хочешь ли арбуз? У меня половина еще в холодильнике лежит. Можем включить аниме и поесть у телика. Как тебе идея? — Мы будем ужинать арбузом? А как же салат? — Твоя диета подождет. Я упорно буду соблазнять тебя на арбуз… — Не надо так стараться… Я уже соблазнился. Они весь вечер смотрели аниме, плача и смеясь над сюжетом. Разобрались с арбузом они даже быстрее, чем планировали. Я не буду говорить, что им было легко. В жизни не бывает так. Им пришлось идти через препятствия, через недопонимания и ссоры. Но они действительно искренне любили друг друга. И в этом случае все кажется ни по чем. Минхо хотел вновь поверить в любовь, а Чан хотел ее подарить, хотел любить. Судьба сыграла с ними злую шутку, когда познакомила их еще в детстве. Это спутало все чувства. Но они смогли разобраться в них. Они смогли обрести счастье в лице друг друга. Каждый имеет право стать счастливым, нужно лишь брать жизнь в свои руки. Потому что она одна. И не важно, какие преграды на пути вас ждут. Ведь не бывает счастья без горя.