Часть 2. Глава 5. Связь
29 сентября 2025 г., 04:17
В течение нескольких дней все шло гладко, постепенно возвращаясь к обыденной рутине. Гарри заметил, что его дни стали чрезвычайно загруженными. Теперь он посещал все встречи, которые Том запланировал, по крайней мере, их было не так много, как в начале месяца, но все равно всегда было хотя бы одно собрание в день. Между ними, его работой по Арифмантике и Древним Рунам, Темными Искусствами, дуэльными тренировками, на которые они с Томом все еще пытались втиснуть хотя бы полчаса в день, а также частыми отвлечениями на бессмысленные поцелуи Тома, Гарри с трудом находил время, чтобы просто побездельничать и расслабиться. Не то чтобы он действительно возражал хоть на что-то из вышеперечисленного.На самом деле они использовали Маховик времени несколько раз, чтобы выкроить время для дополнительных уроков.
Гарри получил еще одну партию писем на следующий день после встречи с министром в Косом переулке. Министр прислал еще одно приглашение на чай, на этот раз назначенное на 23 июля в 3 часа дня. Гарри быстро отправил ответное письмо с согласием и благодарностью.
Так же, он получил еще одно письмо от Дамблдора, в котором он выражал свое глубокое разочарование выбором Гарри и его отказом добровольно вернуться, явно пытаясь сыграть на предполагаемом уважении того к авторитетным лицам, а также на его желании получить признание и одобрение. Конечно, Гарри не питал уважения ни к каким “авторитетным” лицам и никоим образом не желал одобрения Дамблдора, поэтому такие попытки взывания к его совести вызывали у Гарри презрительную усмешку. Дамблдор умолял Гарри раскрыть его местонахождение, чтобы его можно было забрать и отвезти в безопасное место. Гарри ответил, что благодарит за беспокойство, а также – что он в безопасности.
От всех Уизли Гарри получил письма – они все были рады, что он действительно в безопасности, счастлив и наслаждается летом в кои-то веки. Близнецы сообщили ему, что было несколько случаев, когда группа взрослых, которых они в основном не узнавали, и обычно в сопровождении самого Дамблдора, приходили в Нору, а затем запиралась на кухне, а всех детей отправляли спать.
Близнецы, будучи близнецами, не восприняли эту директиву всерьёз и несколько раз пытались подслушать. Группа, как оказалось, называлась «Орден», и они, похоже, строили планы или что-то в этом роде относительно возвращения Сами-Знаете-Кого. Они также сообщили Гарри, что, судя по всему, семья Уизли планирует провести вторую половину лета где-то за пределами Норы. Новая штаб-квартира Ордена, по-видимому, была в довольно плохом состоянии, и миссис Уизли вызвалась со своей семьей попытаться привести её в порядок. Также были планы по улучшению условий проживания вокруг Норы, пока семья оставалась в этой неуловимой «штаб-квартире», хотя детям пока ничего официально не говорили. Близнецы обещали сообщать новости, когда они будут.
Гарри ухмыльнулся, передавая информацию Тому.
14-го числа первая страница «Пророка» была увешана очень большой движущейся фотографией Гарри и альтер-эго Тома «Ника», разделяющих их прощальный поцелуй. Статья ниже, написанная женщиной по имени Бетти Брейтуэйт, подробно описывала различные детали его и Тома прогулки по Косому переулку, а затем перешла к упоминанию долгого чаепития Гарри с Министром магии. Четверть верхней половины первой страницы занимала движущаяся фотография Гарри и Фаджа, сидящих за маленьким круглым столиком на террасе чайного домика, явно разговаривающих, добродушно улыбающихся друг другу. Время от времени один из них брал булочку или печенье и ел их, или слегка смеялся над чем-то, что сказал другой. Гарри задавался вопросом, был ли министр раздражен тем, что личная жизнь Гарри, по-видимому, заслуживала более крупной фотографии и немного большего внимания, чем тот факт, что Гарри был в переулке, чтобы встретиться с Министром магии. Он также не мог поверить, насколько нелепо то, что его личная жизнь и послеобеденный чай стали предметом первых полос новостей.
Статья пыталась предположить, что Мальчик-Который-Выжил и победитель Турнира Трех Волшебников планирует, попивая чай с Министром Магии, но они действительно не имели об этом ни малейшего представления, поэтому все домыслы были бесцельны. Очевидно, Тому удалось помешать Бетти Брейтуэйт подслушать что-либо полезное. Статья на самом деле потратила забавное количество текста на размышления о том, кем был таинственный мальчик, которого поцеловал Гарри, но не удалось найти свидетелей, которые узнали бы его или слышали, как Гарри называл его по имени.
Несколько недавних собраний Тома с его Пожирателями Смерти на самом деле были посвящены вербовочным экспедициям, на которые он отправлял определенных приспешников. Увеличение числа их рядов было важно на этой ранней стадии, и до сих пор все шло довольно хорошо. Гарри продолжал быть одновременно взволнованным и слегка сбитым с толку поведением Тома. На встречах он был таким же холодным, коварным и безжалостным, как и всегда. Мужчина не стеснялся разбрасывать пыточные проклятия, когда кто-то его злил, хотя Гарри становилось все труднее и труднее воздерживаться от прыжков на мужчину, когда тот делал такие вещи.
Иногда Гарри задавался вопросом, насколько он был ебанутым, чтобы быть сильно возбужденным видом своего любовника, причиняющего огромную боль другим... но быстро отмахивался от этого, потому что, честно говоря, это было чертовски горячо. То, как магия Волан-де-Морта шипела и щекотала его чувства самыми восхитительными способами, когда он действительно погружался в пыточное проклятие, было для него просто удивительно соблазнительно.
Но когда Том был просто Томом, наедине, он становился все более и более беззаботным и кокетливым с Гарри. За последнюю неделю он слышал, как Том смеялся больше, чем за все время, что знал его до этого. Это было странно, но это было так удивительно.
Вечером 17 июля Том и Гарри сидели в кабинете, расслабляясь после довольно напряженного дня, когда они оба почувствовали вторжение по охранным чарам. Кто-то аппарировал в вестибюль поместья. Гарри взглянул на Тома, приподняв одну бровь, молча спрашивая Темного Лорда, знает ли он, кто это был. Насколько Гарри было известно, никого не ожидали. Он ощущал настороженное любопытство и знал, что оно исходит от мужчины.
Том покачал головой, встал на ноги и без усилий превратился в Волдеморта. Гарри всегда носил свое кольцо в поместье, так что ему не нужно было делать ничего дополнительного, чтобы замаскироваться. Волдеморт вышел из кабинета и спустился по лестнице, Гарри следовал за ним на расстоянии, и когда он приблизился, то смог увидеть, кто стоял внизу.
Это был Джено Васс, волшебник из Министерства, работавший в Азкабане в качестве охранника. Его отец и дядя были Пожирателями Смерти, хотя, к счастью, ни один из них не был публично раскрыт во время последней войны, а Джено был привлечен около двух недель назад, когда получил свою собственную метку.
Гарри стоял наверху лестницы и наблюдал, как Джено опустился на колени перед Волан-де-Мортом, склонив голову почти до пола. Гарри чувствовал самодовольное удовлетворение Волан-де-Морта от этого жеста и не мог не ухмыльнуться. Джено встал по знаку Волан-де-Морта, но держал голову опущенной, быстро передавая то, что он пришел сказать.
Момент интриги, за которым последовало возбужденное ожидание, проскользнул в глубины сознания Гарри. Он уже привыкал к этому. Том сказал, что это часть связи. Некоего рода общая эмпатия, которая, по-видимому, была довольно распространена в душевных связях, тем самым подкрепляя теорию о том, что то, чем они делились, на самом деле было некой душевной связью.
Джено Васс снова низко поклонился, а Волан-де-Морт пренебрежительно махнул рукой. Мгновение спустя мужчина аппарировал из поместья, а Волан-де-Морт начал подниматься по лестнице к Гарри.
— Ну, какие новости? — спросил Гарри, когда бледный как кость змееподобный волшебник достиг вершины лестницы.
— Васс сумел организовать встречу с одним из высших эшелонов дементоров Азкабана.
Глаза Гарри расширились. — Это было быстро, — воскликнул Гарри. Вассу только два дня назад приказали пойти к дементорам.
— Они, по-видимому, были весьма воодушевлены известием о моем возвращении, — сказал Волан-де-Морт, ухмыляясь. — Встреча состоится сегодня вечером.
Гарри медленно кивнул. Если быть честным с самим собой, он действительно не чувствовал себя комфортно из-за мысли о том, что Волан-де-Морт собирается навестить дементоров. Он знал, что ведет себя глупо и что беспокоиться не о чем, но...
— Гарри, со мной все будет в порядке, — сказал Волан-де-Морт, явно почувствовав его опасения. Рука мужчины поднялась, затем его длинные костлявые пальцы зарылись в волосы Гарри, а ладонь нежно коснулась щеки.
Гарри вздохнул и кивнул. — Я знаю, знаю... Я веду себя глупо. Я просто... Я не очень люблю дементоров, — тихо проворчал он.
Волан-де-Морт усмехнулся и наклонился, прижавшись губами ко лбу Гарри. — Я знаю, любимый. Но со мной все будет в порядке. Они были мне вполне верны в последней войне и не нападут на меня. Им надоело отвечать перед Министерством. Они будут рады присоединиться к нам.
Гарри снова кивнул и неохотно улыбнулся.
Как оказалось, Волан-де-Морту пришлось довольно скоро уйти, чтобы успеть на встречу, оставив его одного в поместье. Они выгнали Хвоста из поместья почти сразу же, как только Гарри приехал на лето, так что теперь этот человек был предоставлен сам себе в вопросах проживания. Тому он определенно не нужен был для какой-либо магической помощи, а домовые эльфы были гораздо полезнее, чем когда-либо был Хвост. Он также не чувствовал себя обязанным нянчиться с почти бесполезным волшебником.
Гарри не мог не надеяться, что глупый крысенок оступится и попадется Министерству, тем самым доказав невиновность своего крестного, но он знал, что это не вариант, и если бы это произошло, это доставило бы им огромное количество неудобств, поскольку Хвост был осведомлен о смене стороны Гарри, а также знал, что Волан-де-Морт вернулся. Но всегда можно помечтать...
Гарри наблюдал, как Том покидает особняк из вестибюля, а затем вяло направился в их спальню. Он сел за стол и немного поработал над рунами, чтобы отвлечься, но это не сработало. Было около 11 вечера, поэтому он решил попробовать лечь спать пораньше, но, лежа в постели обнаружил, что засыпать в одиночестве ему неприятно. Гарри скучал по теплу Тома рядом с собой и теплым объятиям. Он скучал по ровному дыханию Тома и биению его сердца.
Гарри фыркнул, расстроенный собой. Он был здесь всего чуть больше двух недель и уже настолько привык, что ему было трудно спать одному? Что, черт возьми, он будет делать, когда наступит 1 сентября и ему придется вернуться в Хогвартс.
Именно в этот момент он поднял руку и ударил себя по лицу. Он не мог поверить, насколько он полностью и бесповоротно пренебрег своей частью души Тома! Осколок его души был спутником Гарри каждую ночь более восьми месяцев, и за последние две недели он даже не думал о нем, не говоря уже о том, чтобы на самом деле войти в разум, чтобы навестить его.
Гарри замедлил дыхание, сосредоточился и впервые с начала летних каникул погрузился в сознание. Как только он вошел, то понял, что что-то не так. Или, по крайней мере... что-то было другим. Может, и не так... это не ощущалось как что- то неправильное ... это просто не ощущалось привычно.
Вокруг все еще было темно, только тусклый рассеянный свет отражался от серого тумана, заполняющего пространство пола. Внешне все выглядело так же, как и в прошлый раз, когда он был тут, но что-то просто ощущалось по-другому. Он обернулся, ища четкий силуэт осколка души Тома, но нигде его не увидел. Гарри почувствовал, как небольшой узел паники начал наполнять его грудь из-за явного отсутствия фигуры. Он все еще чувствовал присутствие души, так где же был его спутник?
— Гарри...
Гарри замер, снова обернувшись, ища фигуру, но не находил ее. Голос, казалось, исходил из темного пятна в углу, откуда все началось, поэтому Гарри быстро направился туда. Это было самое темное пятно в его ментальном сознании — оно всегда раньше было, и он подозревал, что так будет всегда. В то время как туман заполнял остальную часть его ментального пространства, темное пятно было окутано черным аморфным облаком. Он искал его, ожидая увидеть фигуру своего спутника, появляющуюся из него раньше, но этого не произошло.
— Где ты? — спросил Гарри вслух.
— Не волнуйся... Гарри.
— Не волнуйся? О чем именно? Где ты? — спросил Гарри, и его голос стал слегка встревоженным.
— Я не могу присоединиться к тебе... так, как... раньше.
— Что?.. Почему нет? Что случилось?
— Я говорил тебе однажды... что твой Волан-де-Морт и я... мы один человек, в каком-то смысле... и два человека... в другом.
— Я помню... — нерешительно сказал Гарри.
— Я говорил тебе... что я содержал определенные... фрагменты того, кем... он является... части... которые он считал... слабыми.
Гарри медленно кивнул головой, вспоминая разговор, произошедший много месяцев назад… Он не думал об этом уже довольно давно.
— Он пытался выбросить некоторые особенности... чтобы стать сильнее. Он изолировал эти фрагменты... себя... держал их раздельно... много лет... когда он решил... оторвать... часть своей души... он решил отправить... эти фрагменты... вместе с ней.
Гарри нахмурился, — Подожди, ты говоришь, что он отколол часть своей души и решил отослать часть своей личности? Но он не знал, что часть его души во мне! Я думал, это… случайность?
— Он не... намеревался, направить меня сюда... его план был поместить меня... в объект... по его выбору. Но он не смог завершить процесс... должным образом.
— Потому что его поразило проклятие, — сказал Гарри с зарождающимся пониманием.
— Да... Так что я прицепился к тебе... но фрагменты его личности... они никогда не были навсегда привязаны... ко мне. Магия, которая удерживает душу... прикрепленной... к объекту, не была... предназначена для того, чтобы удерживать... фрагменты его самого... которые он отбросил. Они остались со мной... притянулись ко мне... потому что их тянет к душе Волан-де-Морта, будь то... просто осколок... или изначальная душа. Но хватка была... слабой.
— Так к чему ты клонишь? — спросил Гарри, теряя терпение.
— Связь... которая формируется... между тобой и ним... становится сильнее... Связывая вас... Она обеспечила канал. Те части его самого, которые... он отбросил... вернулись к нему через эту связь. Они покинули меня.
Гарри уставился на пустоту своего сознания. Может, поэтому Том в последнее время вел себя совсем иначе?
— И что это значит для тебя? Я имею в виду... ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри.
— Да... Я вполне... хорошо, на самом деле.
— Ты... ? — спросил Гарри, слегка удивленный этим заявлением.
— Я... рад. Счастлив. Что вы двое... нашли... эту связь. Что вы... нашли... друг друга. Это наполняет меня... гордостью. Ты зашёл... так далеко... Я... был с тобой... наблюдал за тобой... почти всю твою жизнь. Даже когда... ты не знал... что я здесь.
— Так... ты рад за нас? Даже если ты потерял частичку себя?
— Я её не потерял. Она вернулась туда, где ей и место.
Гарри тяжело вздохнул, пытаясь осмыслить все это. Он задавался вопросом, как Том воспримет то, что фрагменты, которые он выбросил, потому что думал, что они делают его слабым, вернулись к нему сами по себе. Гарри задавался вопросом, может быть, Том уже понял, что с ним происходит… Он всегда был слишком внимателен к своему самочувствию, но редко распространялся об этом.
Гарри покачал головой, но улыбнулся. Это было слишком сложно принять, но ему определенно не не нравилась эта идея.
Он поднял голову и вдруг мельком увидел что-то в темном облаке, заполняющем темное пятно, представлявшее душу Тома. Гарри наклонил голову набок и прищурился глядя в темноту. Он сделал несколько шагов вперед, а когда приблизился, облако рассеялось, открыв объект, который он заметил.
Гарри точно знал, что раньше его там не было. Там, где раньше не было ничего, кроме облака, тумана и стены, теперь он мог видеть дверь.
— Что это? — спросил Гарри вслух.
— Канал...
Гарри моргнул. — Что это значит, собственно?
— Это... твое мысленное представление... связи... которую вы... разделяете с Томом.
— Но почему здесь дверь?
— Видения... которые у тебя были... во сне...
Гарри ждал, ожидая продолжения, но этого не произошло.
— А что с ними?
— Это путь... по которому проходит твое сознание... чтобы войти в его разум... Только теперь... он сильнее... Ты сильнее.
— Ты хочешь сказать, что если я пройду через эту дверь, то смогу проникнуть в голову Тома?
— У него, вероятно, тоже есть дверь... он может прийти сюда... Ты можешь пойти туда...
Глаза Гарри расширились, когда он медленно обдумывал это открытие. Это может быть грандиозным! Гарри внезапно так подумал, но ему нужно было узнать, насколько сильна эта связь. Если бы они могли как-то использовать ее для общения друг с другом через сознание, то это могло бы стать огромным преимуществом, когда Гарри придется вернуться в Хогвартс.
Гарри оглянулся на дверь, размышляя, стоит ли ему просто войти в нее или подождать, пока Том вернется со встречи с дементорами.
Мысли о дементорах вызвали неприятную дрожь по его позвоночнику. Он все еще ненавидел мысль, что Том будет там один. Конечно, рационально он понимал, что ведет себя как идиот. Том определенно не собирался погибнуть. Он был чертовым Темным Лордом ради Мерлина. Он мог справиться с дементорами. Гарри также пытался убедить себя, что тот факт, что часть души Тома была в нем, спасет его от любого смертельного несчастного случая, но он не мог полностью убедить себя в этом, когда речь шла о дементорах. Дементоры не причиняли вреда телу, они съедали душу. Гарри понятия не имел, что сможет сделать атака на душу Тома...
Он закрыл глаза и выгнал мысли из головы. Гарри знал, что ведет себя нерационально и беспокоится о глупостях. Тем не менее, его нерациональные тревоги не давали ему покоя, и он, не оставляя себе времени переосмыслить свое решение, прошел сквозь облако и открыл дверь.
Как только он шагнул в дверь, он почувствовал, словно его что то сильно тянет, когда его толкнуло вперед в размытом свете, холодном ветре с хлещущими потоками горячего воздуха, смешанными с ним. Гарри заметил, что зажмуривает глаза от натиска неожиданного ощущения, однако без предупреждения все это внезапно прекратилось, и он почувствовал, что шатается на ногах. Он был сбит с толку и слегка обеспокоен. Что, черт возьми, это было?
Более того... Что... было что-то...
Он мгновенно поднял свои щиты Окклюменции на полную мощность, оглядываясь вокруг, пытаясь понять странные ощущения. Он чувствовал себя так, как будто кто-то только что попытался... и преуспел в проникновении в его разум. Последний человек, который пытался использовать на нем Легилименцию, был Дамблдор, и даже он не преуспел! Что, черт возьми, происходит?
Он огляделся, снова оценивая свое окружение. В комнате было холодно и ужасно неуютно, но он наложил довольно мощный щит вокруг той части, где стоял, пока три дементора собрались возле него, размышляя над его предложением. Несомненно, что они его примут. Они тоже это понимали, но просто не могли позволить себе показаться нетерпеливыми.
Но кроме группы темных существ и его самого, в комнате больше никого не было. Дементоры не утруждали себя ментальными искусствами, поэтому он знал, что на него никто из них не нападал, плюс они были основательно отвлечены, и какой у них мог быть мотив?
Так в чем же была причина ощущения, которое он чувствовал? Не чувствовал ... он все еще чувствует это. Оно все еще было там и ощущалось почти естественным, поэтому он почти пропустил, что оно все еще было. На самом деле... оно было почти...
Он покачал головой. Это было странно. Том не любил, когда его удивляли или сбивали с толку, а сейчас было и то, и другое. Он понятия не имел, что, черт возьми, он переживает, и это был опыт, который он целиком и полностью ненавидел.
Внезапно он почувствовал волну вины, и чувство присутствия как бы дернуло его разум. Как будто оно пыталось отступить.
Когда он потянул его, то обнаружил, что может лучше ощутить. Чтобы точно определить, где оно находится в его разуме, он на мгновение закрыл глаза, опасаясь делать что-то подобное в присутствии дементоров, но слишком поглощенный определением того, что происходит, чтобы колебаться. Он скользнул внутрь своего разума, ища вторгающееся присутствие, и внезапно наткнулся на невероятно знакомую магическую силу.
— Гарри?
— Том? Ты меня слышишь?
— Что за..? Как ты это делаешь?
— Помнишь видения, которые были у меня во сне, до того, как я пришел к тебе?
— У тебя видения? - воскликнул Том, пораженный.
— Вроде того... это трудно объяснить. Мне действительно нужно поговорить с тобой лично. Я попытаюсь уйти. Мне жаль, что я прервал вашу встречу... Я просто... был глупым. Ты же меня знаешь, дементоры меня пугают. Мысль о том, что ты там, один на один с ними... Я просто должен был проверить как ты.
— Нет, Гарри... все в порядке. Теперь, когда я знаю, что происходит, это уже не так тревожно. Можешь остаться, если хочешь. — Том на мгновение замолчал, — Гарри, ты полагаешь, что намеренно все это инициировал?
— Я действительно это сделал! Вроде того. Произошло что-то важное. Я расскажу тебе, когда ты вернешься, хорошо?
Том вздохнул, слегка расстроенный мыслью о необходимости ждать, но он понимал, что ему важно снова сосредоточиться на встрече.
— Хорошо. Мне нужно вернуться на встречу, мне действительно не по себе от мысли, что ты не совсем осторожен в таких вещах.
Том внутренне закатил глаза, ухмыляясь. Он быстро вышел из своего ментального пространства и повернулся лицом к группе дементоров. Они все еще были сбиты в кучу, хотя одно из жутко выглядящих существ время от времени поворачивалось и поглядывало в его сторону.
Он вздохнул с напряженным видом. Том собирался позволить этому продолжаться еще недолго. Обе стороны прекрасно знали, чем это обернется, и их настойчивость в отсрочке событий начинала действовать ему на нервы.
Гул присутствия Гарри в глубине его сознания вызвал невольную улыбку на его безгубом рту. Было странно утешительно ощущать присутствие молодого человека в своем сознании.
Встреча с дементорами наконец-то подошла к концу, когда дементоры поклялись в верности ему и его делу, а затем договорились о будущей встрече, чтобы обсудить различные планы. Среди прочего, они предоставят ему подробную информацию о тюрьме Азкабан и договорились, что дементоры будут держаться подальше от тех заключенных, которые носят его метку, чтобы они могли начать медленно восстанавливаться от негативных последствий своей близости к темным существам.
На протяжении всего этого Том продолжал чувствовать присутствие Гарри в глубине своего сознания, а также время от времени обнаруживал, что эмоции молодого волшебника просачиваются наружу. Фактически, чем дольше он был там, тем более ясными и отчетливыми становились его эмоции. Менее смешанные с его собственными и более независимые, как будто Гарри медленно отделял себя от взгляда Тома на события от первого лица.
Наконец встреча подошла к концу, и Том покинул старую хижину, в которой он встречался с дементорами, а затем аппарировал обратно в поместье. Он снова принял свой обычный вид, когда поднялся по лестнице на третий этаж прямо в их с Гарри спальню. Он встал у подножия кровати и обнаружил, что Гарри, по-видимому, крепко спит. Он, в глубине своего сознания, по-видимому, нашел весь этот опыт — а именно, наблюдение за собой спящим глазами Тома — очень странным.
Том молча наблюдал и чувствовал сильный прилив эмоций, когда он смотрел на мирное лицо своего молодого возлюбленного. Такой красивый молодой человек... И он мой. Улыбка растянулась на его тонких губах.
Легкое смущение, воюющее со счастьем, шептало в глубине его сознания, но оно было подавлено привязанностью и теплом. Он ухмыльнулся, подходя ближе, затем провел пальцами по щеке Гарри и откинул его спутанные черные волосы с лица. Ему действительно нравились длинные волосы Гарри. Он задавался вопросом, собирается ли мальчик отрастить их еще больше. Он определенно не будет возражать.
Озорная ухмылка появилась на его губах, и он наклонился к губам спящего Гарри. В глубине его сознания вихрь эмоций становился громче. Они были довольно запутанными, но было очевидно, что Гарри считал поцелуи с самим собой совершенно странным и сбивающим с толку опытом, что он хотел, чтобы Том прекратил делать это, пока он все еще в его сознании голове.
Том отстранился и рассмеялся, услышав возмущенное ворчание со стороны Гарри.
— Ну, может, тебе стоит выйти, если тебе не нравится то, что происходит, — сказал Том вслух, все еще ухмыляясь про себя. Он чувствовал, как присутствие снова тянет и дергает, но он также мог ощущать некоторое разочарование и смятение внутри.
— Ты пытаешься сказать мне, что не знаешь, как выбраться? — спросил Том вслух.
Его охватило чувство смирения и раздражения, он вздохнул и покачал головой.
Том сел на край кровати, сделал глубокий успокаивающий вдох и погрузился в свои мысли, снова ища присутствие Гарри.
— Гарри?
— Том!
— Итак, у нас возникли проблемы?
— Э-э... да. Думаю, да.
— Расскажи мне, как ты вообще это сделал, и, возможно, мы сможем придумать, как это исправить. — Том сказал с легким раздражением в голосе своего разума.
— Я вошел в свой разум, как делал это каждую ночь, но что-то изменилось. Мой компаньон больше не может проявляться в виде физического силуэта, как раньше. Нам нужно поговорить об этом на самом деле... эм... в любом случае, в глубине моего разума, в темной области, где находится твоя часть души, теперь есть дверь. Он — часть души... мой компаньон — он сказал, что это дверь в канал, который соединяет нас. Что он вырос, и что я стал сильнее, поэтому я могу активировать его намеренно, а не просто по какой-то случайности, как тогда, когда у меня были видения.
— Хм... увлекательно, тихо размышлял Том.
— Он сказал, что у тебя, вероятно, тоже есть это. Что ты можешь прийти ко мне в сознание таким же образом.
Том задумался на мгновение, прежде чем снова «заговорить», — Твой «внутренний мир» - это яркое воображаемое пространство с разными аспектами, представляющими разные детали. Я редко утруждал себя созданием визуализации своего внутреннего мира, но подозреваю, что если я сделаю это сейчас, мы сможем найти «дверь», через которую ты сможешь уйти.
— О, это звучит как то, что может сработать.
Том сосредоточился на построении внутреннего мира в ментальном сознании. Это, конечно, не было для него чем-то новым. Создание воображаемой, визуальной ментальной среды было на самом деле обычным способом, который многие люди использовали при изучении более продвинутой окклюменции, в попытках создать некое место, которое представляло бы их ментальное состояние, с отдельными комнатами или местами для хранения различных аспектов себя или своих воспоминаний. Том думал, что это было, в некотором роде, уязвимостью, и не использовал этот метод, но он, по крайней мере, исследовал этот вариант в прошлом.
Материализованное визуальное пространство было тем же самым, которое он создал давным-давно, когда впервые попытался создать визуальное представление своего сознания.
Гарри материализовался рядом с ним, моргая, как сова, и оглядываясь по сторонам.
— Тайная комната? — спросил Гарри, явно сбитый с толку.
— Моя личная тайная комната, — заметил Том с легкой усмешкой.
— Почему это выглядит именно так?
— В последний раз, когда я удосужился создать визуальное представление своего сознания, я был студентом шестого курса Хогвартса.
— Гарри повернулся и моргнул с явным удивлением. — Ого, давно не виделись, а?
Том слегка фыркнул, — Да, можно так сказать. Я экспериментировал с этой техникой, но не чувствовал, что она мне сильно подходит, поэтому я отказался от нее. В свитках, которые я читал, рекомендовалось создать визуальное представление, которое что-то для вас значили. Как видишь, это всего лишь начальная комната, и она не выстроена точно так же, как сама Тайная комната.
Гарри кивнул, — Понимаю, там еще есть дополнительные двери.
— Двери ведут к разным аспектам меня. Разным временным рамкам моей жизни и разным аспектам моей личности, которые я выделил.
Гарри слегка нахмурился. Том почувствовал бурные эмоции молодого человека и повернулся, чтобы с любопытством на него посмотреть.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Том, — сказал Гарри, поворачиваясь к нему лицом.
Том вопросительно поднял одну бровь.
— Часть души, мой спутник, он сказал мне, что потерял часть тебя, которая давала ему силу проявлять форму в моем разуме.
Глаза Тома на мгновение расширились, но внутри он почувствовал, как что-то сжалось от беспокойства, — Потерял часть себя?
— Он сказал, что ты намеренно отколол кусочек своей души той ночью, что это не было случайностью, — нерешительно начал Гарри, встречаясь взглядом с Томом.
Том нахмурился на мгновение, прежде чем вздохнуть. — Это верно. Эта магия считается одним из самых темнейших темных искусств. Для отделения части души требуется акт убийства, который послужит катализатором. Я намеревался создать... это называется Крестраж. Объект, который содержит осколок души. Я хотел создать его с твоей смертью.
Гарри кивнул, но другой очевидной реакции на это заявление не наблюдалось.
— Осколок души во мне, он сказал, что ты также пытался отправить части себя вместе с ним. Что у тебя были отдельные части твоей личности, которые тебе не нравились или которые, как ты думал, делали тебя слабым. Ты взял эти части и отправил их вместе с осколком души.
Глаза Тома расширились, он слегка испугался. — Да, это так. Хотя я думал, что мне не удалось это.
— Ты хочешь сказать, что думал, что не отослал их? — удивлённо спросил Гарри.
— Они были подавлены и заперты в течение очень долгого времени, Гарри. Исчезли ли они или все еще подавлены, я не знал. Но я чувствовал это в любом случае. Плюс, когда все пошло к черту, и я оказался в ловушке лимба, я был не в том положении, чтобы анализировать, преуспел ли я в этой конкретной попытке или нет. Я предполагал, что создание крестража не удалось, поэтому у меня не было причин думать, что те части меня, которые я хотел отправить вместе с ним, покинули меня.
— Но после того, как ты понял, что я стал эээ... крестражем, ты думал, что, возможно, удалось отправить эти части прочь?
— Я... честно говоря, Гарри, я не думал об этом так много. Прошло очень много времени, и я даже не был уверен, возможно ли их отослать.
— Ну, судя по всему, ты их отослал . Они были во мне, прикрепленные к частичке твоей души внутри меня. Но он сказал, что связь, которую мы сформировали, сделала канал между нами настолько прочным, что эти части тебя потянулись по нему обратно. Что их потянуло к настоящему тебе. Он сказал, что они вернулись к тебе.
Том стоял там, моргая, тупо глядя на Гарри, пока тот обдумывал слова молодого человека. Это объясняло так много, честно говоря. Он на самом деле думал, что, возможно, методы, которые он использовал, чтобы связать эти эмоции и черты, начали подводить его, и именно поэтому они проскальзывали в жизни. Но теперь, зная, что эти черты, по сути, были изгнаны, как он изначально и планировал, а теперь они вернулись... ну, это объясняло некоторые вещи, которые, честно говоря, беспокоили его в последнее время.
Хотя это и не сильно беспокоило. Он должен был признать, что не был так расстроен всем этим, как, возможно, должен был быть. Но он сохранял контроль над своими последователями. У него не было проблем с контролем своих действий и выбора во время встреч или когда это имело значение. Другие странности на самом деле проявлялись только рядом с Гарри, и он должен был признать, что его это не особо волновало.
На самом деле он нашел реакцию Гарри на свои «необычные» действия довольно забавной.
— Это... нормально? — голос Гарри вырвался из его сознания.
Неуверенность и беспокойство в голосе молодого человека заставили его слегка улыбнуться. Он сделал несколько шагов и сократил расстояние между ними двумя. Он поднял руку и провел костяшками пальцев по щеке Гарри, прежде чем вытянуть руку и провести пальцами по мягким черным волосам Гарри. — Да, Гарри, — он обнаружил, что говорит мягким, успокаивающим тоном, — Все в порядке.
Не потребовалось много усилий, чтобы добавить дверь в его ментальную комнату, которая вернула бы Гарри в его собственный разум. Тому просто нужно было заставить ее существовать, и она появилась. Гарри открыл дверь и исчез внутри. Том вырвался из своего разума как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гарри моргает от сна и садится в сонном состоянии.
— Это было крайне странно, — сказал Гарри, грубо проводя рукой по лицу.
— Хм... вполне. Нам нужно будет изучить, на что способна вся эта наша связь, — размышлял Том.
Гарри вздохнул, но улыбнулся. Он отвел взгляд на минуту с отстраненным, расфокусированным взглядом. Том чувствовал, как через их связь просачиваются какие-то бурные, противоречивые эмоции. Он сидел там тихо, ожидая, пока Гарри разберется с тем, о чем он думал.
Наконец Гарри, похоже, принял решение и повернулся на кровати лицом к Тому.
— Я ведь не единственный крестраж, который ты сделал, да? — спросил Гарри.
— Нет, это не так.
— Нагини, — легко сказал Гарри. Это был не вопрос. Это была констатация факта.
— Правильно.
— Я чувствую тебя в ней. Думаю, часть меня уже давно об этом размышляла, но я не знал, что и думать... была ли это на самом деле частичка твоей души или ты просто вложил в нее столько своей магии...
Том должен был признать, что его это не удивило. Гарри чувствовал его, где бы он ни был в поместье, и, честно говоря, он ощущал Гарри так же.
— Это всегда что-то живое? Это не кажется очень безопасным, — размышлял Гарри, нахмурившись.
— На самом деле, я никогда не слышал, чтобы это делалось таким образом. Ты прав в том, что это как-то противоречит сути. Крестраж предназначен для того, чтобы обмануть смерть. Ты помещаешь часть своей души в предмет и прячешь его. Пока этот предмет остается целым, ты не можешь полностью умереть. Всегда будет что-то, что привяжет тебя к этому миру. Общая идея заключается в том, чтобы использовать какой-то небольшой предмет и спрятать его. Предметы покрыты невероятным количеством защит, что делает их почти неразрушимыми, за исключением самых крайних мер. Использование живого существа означает, что если само существо когда-нибудь умрет, часть твоей души, которую ты к нему прикрепил, будет потеряна. Но у меня уже были спрятаны и защищены крестражи, чтобы гарантировать мое выживание. Нагини служила другой цели. С частью моей души внутри нее я смог улучшить ее, а также сохранить определенный уровень контроля над ней. Я могу проникнуть в ее разум и контролировать ее действия удаленно, если у меня когда-либо возникнет такая необходимость.
Гарри медленно кивнул головой. Его взгляд снова стал далеким и расфокусированным, и Том задумался, стоит ли ему спросить, что, по-видимому, так беспокоит Гарри, когда он наконец поднял глаза и встретился с ним взглядом. Том почувствовал, как его грудь слегка сжалась самым ужасно неприятным и чуждым образом от опустошенного взгляда в глазах Гарри.
— Дневник, — почти шепотом сказал Гарри, — В нем была частичка твоей души, не так ли?
— Том тяжело вздохнул и кивнул, — Так и было. Но Гарри, я…
— Я уничтожил частичку твоей души, — хрипло прошептал Гарри, и дрожь в его голосе заставила стесненное чувство в груди Тома сжаться.
— Гарри, ты ведешь себя абсурдно, — сказал Том, пытаясь внешне сохранять невозмутимость от всего этого, но чувствуя, как внутри него все рушится на маленькие осколки, — Ты был всего лишь ребенком и понятия не имел, что...
— Неважно, не хотел я этого или не знал, что делаю. Это не меняет того факта, что я это сделал. Я уничтожил часть твоей души! — воскликнул Гарри голосом, который стал громче, но все еще был просто надломленным и хриплым, — Я... я уничтожил...
— Я убил твоих родителей, — резко сказал Том. Голова Гарри медленно повернулась, и он посмотрел на Тома с явным замешательством и нахмуренным лбом.
— Что... Том... нет, я…
— Нет, Гарри. Я убил твоих родителей. Я убил их, Гарри. Хладнокровно и без раскаяния или сожаления. Я пытался убить тебя, беззащитного младенца! Даже я думаю, что это довольно подлый поступок.
— К чему ты клонишь? — спросил Гарри, качая головой и все еще выглядя сбитым с толку.
— Ты говоришь, что простил меня, — сказал Том, и хотя голос его оставался уверенным, внутри он ощутил легчайший укол страха, и какая-то часть его ненавидела то, что он это чувствовал. Ненавидела то, что он мог это чувствовать.
— Я… Это... Я тебя не виню. Дамблдор...
— Именно так, Гарри. Я простил тебя за дневник давным-давно. Я тебя нисколько не виню.
— Но это была твоя душа! Часть твоей души потеряна из-за того, что я сделал!
— Из-за того, что сделал Дамблдор. Из-за того, что сделал Люциус. Но какое это имеет значение, Гарри?
— Это твоя душа!
— И они были твоими родителями! Я не могу их заменить. Я не могу отменить то, что я сделал! Мы можем вечность направлять свой гнев на Дамблдора, указывать пальцем и перекладывать вину, но это не изменит того факта, что я забрал у тебя то, что никогда не смогу вернуть! Ты провел свое детство, терпя плохое обращение, ненависть и оскорбления от рук отвратительной магловской мерзости, потому что я отнял у тебя шанс на счастливое детство с родителями, которые любили бы тебя! Ты думаешь, меня это не волнует?
Гарри сидел там, уставившись широко раскрытыми глазами и ошеломленный, и Тому пришлось сделать тяжелый выдох и вернуться в исходное положение. Том вздохнул и провел рукой по волосам, приглаживая их и зачесывая свободные пряди за уши. Он слегка отвел взгляд, чувствуя себя нервно из-за сильных эмоций, к которым он все еще с трудом привыкал.
— Это в прошлом, Гарри, — начал Том тихо, — Мы не можем исправить свои ошибки, мы можем только двигаться вперед. Я не виню тебя за уничтожение дневника. Я создал его с намерением, чтобы однажды он был спрятан обратно в школе, в надежде, что то, что произошло, произойдет. Что он овладеет учеником, и Комната будет открыта снова. Я знал, что существует риск, что он может быть уничтожен, если дела пойдут плохо. Это был риск, на который я был готов пойти в то время. Это такая же моя вина, как Люциуса и Дамблдора или твоя. Возлагать вину бессмысленно. Что сделано, то сделано. Не беспокойся об этом.
Несколько долгих минут они сидели в темной спальне, освещенной лишь тусклым лунным светом из окон.
— Я не виню тебя за Дурслей, — тихо сказал Гарри.
— Я знаю, Гарри.
— Том? — голос Гарри был тихим, но в нем чувствовались нотки отчаяния, заставившие Тома поднять глаза и встретиться взглядом с прекрасными зелеными глазами Гарри.
— Да?
— Поцелуй меня.
Том почувствовал, как мягкая улыбка медленно растягивается на его губах, когда он повернулся и наклонился к молодому волшебнику, который все еще был завернут в одеяла на их кровати. Его рука вытянулась и провела по шелковистым черным волосам Гарри, и он притянул его ближе, несколько раз нежно коснувшись губ Гарри, прежде чем углубить поцелуй и продолжить.
Одежда сбрасывалась медленно, и поцелуи любовно тянулись по телу. Это не было грубо или отчаянно, как их сближение часто происходило. Это было медленно и нежно. Гарри отдавал столько же, сколько и брал, и пока Том лежал на кровати, а Гарри нависал над ним, целуя и нежно посасывая каждый дюйм груди Тома, и проводя пальцами по каждому дюйму кожи, как будто запоминая ее, и в то же время боготворя ее, Том внезапно понял, что именно так и было заниматься любовью с кем-то. Это был не просто секс, и они не трахались. Конечно, секс с Гарри никогда не был просто сексом. Но это было по-другому. Речь шла не о том, чтобы кончить. Речь даже не о том, чтобы давать или получать удовольствие как таковое. Речь шла о предоставлении спокойствия. Удовлетворении друг друга. Утешении друг друга. Речь шла о... любви друг к другу.
И когда он некоторое время спустя нависал над Гарри, ритмично входя в него - это было медленно, глубоко и нежно. Их торсы были тесно прижаты друг к другу, а его губы блуждали по шее и челюсти Гарри, пока он шептал и шипел неразборчивую чушь, касаясь великолепной кожи молодого человека.
Гарри, который обычно был таким громким и голосистым, когда они трахались, просто громко дышал, постанывал и тихо шипел в такт движениям Тома, в то время как его губы двигались, формируя слова, которые он не произносил вслух.
И когда возбуждение начало подниматься в глубине его живота, а удовольствие начало резко расти, он мог чувствовать, как оно отдается эхом от конца связи у Гарри и усиливает его собственное удовольствие. Они кончили одновременно, шипя имена друг друга на парселтанге. Том рухнул на Гарри и медленно сполз в сторону, обхватив Гарри рукой и крепко прижав его к себе, прежде чем повернуться и лечь на спину, потянув Гарри за собой. Гарри улыбнулся ему и свернулся в своей обычной позе, используя плечо Тома как подушку, положив одну ногу на бедра мужчины, и легко провалился в сон. Прошло несколько долгих, тихих минут, в течение которых он слушал глубокое, ровное дыхание Гарри, а затем Том повернул голову и поцеловал его в лоб, наблюдая, как тот спит.
— Я думаю, что люблю тебя, Гарри, — прошептал он, целуя Гарри еще раз, прежде чем тяжело вздохнуть и закрыть глаза. Он позволил сну овладеть им и почувствовал, что спит легче, чем за очень долгое время.
