Overnight train

Летние каникулы прекрасная пора. Но даже им суждено заканчиваться. Тэхен едет на поезде, в Сеул, из родного города. Ехать несколько дней, а это значит, что придется спать. Сон пугает юношу до безумия, но организму он нужен, поэтому приходится смириться и купить билет в купе на два места. Он бы выкупил целое купе, однако все места были заняты, а откладывать ещё дальше отъезд было нельзя. Сидя в купе и ожидая отправления поезда, Тэхен раздумывает над тем, насколько же быстро пролетело лето. Казалось он только написал последний экзамен, получил заключение врача, расстался с девушкой, напился в баре с другом, но вот он – сидит и ждёт, пока его отвезут в новый учебный год. За окном конец августа, через три дня в универ, на первую пару, третий курс, бессонные ночи, курс терапии и множество других дел, переживаний, ссор, обид, страхов, а в конце все равно... Дверь в купе открывается, отвлекая Тэ от пессимистичных мыслей, и внутрь заходит молодой человек, на вид лет двадцати пяти – не больше. В руке у него большая спортивная сумка. На голове черная кепка, да и вообще весь образ мужчины состоит в основном из черных вещей, лишь белая резинка для волос на запястье разбавляет мрак. Длинные волосы выглядывают из-под кепки с металлическими кольцами, закрывая заднюю часть шеи. Татуировки покрывают всю правую руку незнакомца – от кончиков пальцев до плеча и Тэхен, признаться честно, никогда не видел таких красивых рисунков, так гармонирующих друг с другом. Рассматривать их хочется вечно, однако не совсем прилично пялиться на незнакомого человека, поэтому юноша отводит взгляд, снова обращая его в окно. – Здравствуйте, – низкий голос ударяется о стенки маленькой комнатки, проникает в покрасневшие уши Тэ, отражается от стенок его мозга и остаётся в голове юноши навсегда. Звучит там эхом. Воспроизводится снова и снова это злосчастное "Здравствуйте". Спустя несколько минут тишины, извилины Кима начинают, наконец, шевелиться, и он понимает, что так и не ответил на приветствие. – З-здравствуйте, – заикаясь отвечает он, смущённо опуская голову. Молодой человек до этого убиравший багаж под кровать, дёргается от неожиданности, ударяясь локтем о столик. Стон боли, за которым незамедлительно следуют все ругательства мира, проклинающие дурацкий столик. Тэхен поспешно начинает извиняться, предлагает помощь, но мужчина лишь отмахивается и выходит из купе. Поезд трогается и все: платформа с людьми, вокзал со вкуснейшей выпечкой и толпами туристов, смотрители – начинает удаляться. Бортпроводники проходят по купе, спрашивая о пожеланиях, возможных жалобах, а сосед Тэ так и не возвращается. Юноша обращает на это внимание, спустя час движения. Можно было бы подумать, что человек отошёл в туалет, вот только даже дедушка Тэ проводит в туалете максимум минут сорок. Ну, хорошо, может он захотел поесть и пошел в вагон ресторан, однако тут же юноша вспоминает, что вагон ресторан начинает свою работу лишь спустя два часа после отправления. Больше причин Тэхен не находит, поэтому решает забыть о своем соседе, благополучно надевает наушники и уходит в свой мир, открывая скетчбук и беря в тонкие длинные пальцы карандаш.

***

Тэ смотрел, лежа на полке, на желтеющие поля и зеленые луга, на голу­бые речки и озера с камышами, на синее небо с белыми бараш­ками облаков, которые словно плыли за по­ездом следом, не отставая и не обгоняя его. Следил, затаив дыхание, за чужой жизнью, на секунду приоткрывающейся в мимолетных картинках, словно в кинокадрах: вот девоч­ка вышла с тазиком и начала снимать белье с веревок, натянутых рядом с крыльцом дере­вянного дома. Не успел он подумать о том, кто она, о чем она размышляет и мечтает, как откры­вается новая картина: на железнодорожном переезде стоит грузовик с новеньким тракто­ром в кузове, а шофер говорит что-то старому железнодорожнику, машет руками, и непонятно: ругаются они или смеются. Долго рисовать не получилось: пальцы болели от еженощных встречей карандаша и листа. Каждый раз, когда Ким просыпался, чтобы успокоиться приходилось рисовать. Рисовать не просто картины, а то, что видел во снах. Прошло около пяти часов, небо темнеет, первые звёзды выходят на небосклон, а его симпатичный сосед так и не вернулся. Тэ только надеется, что этот мужчина не сдох где-нибудь в уборной. Юноша решает застелить постель, чтобы ложиться спать. Успешно справившись с наволочкой и простыней, он как и всегда застревает на пододеяльнике. Покрыв матом человека, что придумал эти чёртовы пододеяльники, он залезает в него полностью, пытаясь отыскать уголочки. И именно в эту секунду, когда весь он внутри пододеяльника, замок на двери купе щелкает и внутрь кто-то заходит. – Я смотрю ты не в ладах с пододеяльниками, – тот самый голос снова овладевает всем сознанием Тэ. Ничего не отвечая, Тэхен пытается выбраться из своего "укрытия", однако это оказывается сложнее, чем он предполагал. Просить помощи стыдно, а самому вылезти не получается. Ему уже и не кажется такой плохой идеей остаться в этом чертовом пододеяльнике, но тут он чувствует своими пальцами ног прикосновение холодных рук. Визг кажется слышит весь вагон. – И надо было так визжать, будто барышня, – недовольно поморщившись спрашивает мужчина с татуировками, внимательно оглядывая покрасневшего и лохматого Тэхена, сидящего напротив него и нервно перебирающего края свободной белой футболки. Ворот футболки совершенно не скрывает карамельные острые ключицы, так и хочется обли... Мужчина откидывает от себя ненужные мысли и, наконец, представляется: – Меня зовут Чон Чонгук, будем знакомы, мистер залезу-в-пододеяльник, – усмехается, когда видит красные то ли от жары, то ли от смущения щёчки. – Ким Тэхен, – тихо отвечает на приветствие, не поднимая глаз. Чон с удовольствием и повнимательнее, стараясь не упустить ни одну малейшую деталь, осматривает своего соседа. Замечает и милую родинку на кончике носа, и двойное веко только на одном глазу, и даже мозоль на среднем пальце. – Ты рисуешь? – задаёт обычный вопрос, но мистер залезу-в-пододеяльник внезапно тушуется, складывает руки на груди, пряча пальцы и недовольно глядит из-под курчавой челки. – Не знаю что такого в этом вопросе, но если не хочешь, то не отвечай. – Да, рисую. Просто мы с Вами не очень-то и близко знакомы. Не люблю делиться своими интересами с чужими людьми. – Воу-воу, поспокойнее. Я не хотел спрашивать у тебя личное, мог бы не отвечать, – Чон приподнимает ладони в знак примирения. Тэхен не оценивает этот жест. Спустя минуты две молчания на грани слышимости шепчет: – Это и странно. Я рассказал тебе. Юноша быстро ложится, укрывается одеялом, которое ему заправил Чон в пододеяльник, и отворачивается к стене, дабы не видеть лица другого.