Chamomile

За окном гнавшей по пустой дороге машины мелькают похожие друг на друга дома. Невысокие, с коричневыми или серыми крышами, подстриженная трава во дворе и несколько кустов каких-то растений, внешне практически идентичных. Выглядит скучно и, естественно, однообразно. Минхо даже в страшном сне представить не мог, что когда-нибудь окажется в подобном месте. Словно сбой матрицы, о которой в последнее время твердит чуть ли не каждый второй. Но вот он здесь, петляет по одинаковым улицам в поисках дома, доставшегося ему после смерти деда. Он никогда не слышал об этом месте, да и в принципе не знал старика, что уж говорить о наследстве. Об этом доме стало известно всего несколько недель назад. Как заверила мама, старик давно переехал в дом престарелых, где и прожил вплоть до самой смерти. Однако за домом какое-то время приглядывали соседи. Как долго они этим занимались, Минхо не уточнял, но всей душой надеялся, что тот не окажется запущенным. В последнее время жизнь и так не кажется сахаром, а тратить силы ещё и на приведение в более-менее божеский вид дом никак не хочется.  Минув очередной поворот, Минхо недовольно вздыхает и набирает матери. Гудки, разлетающиеся по салону, раздражают куда сильнее, чем этот однотипный городок.  — Да Господи Боже! — шипит Минхо и ударяет ладонью по рулю. — Даже людей нет, чтоб спросить. Что за херня!  Время на часах только полседьмого вечера. Дорога заняла намного больше, чем планировалось. Минхо выехал рано утром, чтобы успеть до появления городских пробок, но всё равно угодил сначала в одну, потом во вторую, а после и третью. Затем сломался встроенный GPS и пришлось включать на телефоне. К несчастью, тот повёз его не самой короткой дорогой, заставив несколько раз ещё и свернуть не туда. Минхо то и дело ловил себя на мысли, что всё вокруг будто кричало: «Брось это! Не езжай! Поворачивай домой!». Но Минхо уже не мог отступить.  Учебный год выдался тяжёлым. Выбранные курсы вели не самые приятные преподаватели. Да и с однокурсниками не всегда получалось ладить. Отсидев первый месяц каникул дома, Минхо принял решение сбежать из города, спрятаться от воспоминаний и вероятности встретить кого-то из знакомых. Смерть деда и вступление в наследство, как бы отвратительно это ни звучало, пришлись как нельзя кстати.  — Ты уже на месте? — наконец отвечает мама. Минхо закатывает глаза.  Она любит сразу переходить к делу, без привычного многим обмена любезностями.  — Я запутался. GPS сломался ещё в самом начале дороги, но я хоть добрался до нужного городка. Петляю тут уже в который раз. Все дома одинаковые. Может, у нашего дома есть хоть какой-то отличительный знак? — Не думаю. Спроси у кого-то из прохожих. — Если бы кто-то встретился, наверняка я бы так и поступил. Но здесь, чёрт побери, никого. Вымерли, что ли?  — Во дворе соседей растёт дуб. Может, это поможет? Минхо с трудом прикусывает язык, чтобы не съязвить. Здесь повсюду деревья, так как среди множества он найдёт то самое? — А что карты в телефоне показывают? — вновь интересуется мама, посчитав долгое молчание сына за ответ. — Тоже сдохли. Здесь инет почти не ловит. Проклятое место, честное слово.  — Не драматизируй. В случае чего, позвони кому-нибудь в дом и спроси. Если уж вообще никто не подскажет, возвращайся домой. Придумаешь что-то ещё. Отправлю тебя в Калифорнию. Там как раз сезон персиков. Отдохнёшь и привезёшь домой несколько ящиков.      — Намекаешь устроиться на ферму? Мне легче заказать тебе сколько захочешь этих ящиков, чем под палящим солнцем их собирать. — Что, денег на счету много? — Ма-ам. — Что «ма-ам»? Да ну тебя, — Минхо представляет, как она сжимает переносицу и растягивает губы в тонкую напряжённую линию. — Ладно. Ищи большой дуб, а там у соседей спросишь. Если не тот, то подскажут нужный, — и, прежде чем Минхо успевает ответить, добавляет: — Напиши, как найдёшь. Не заставляй меня нервничать.  И отключается. Минхо так и застывает с раскрытым ртом и неозвученными мыслями. Порой мама раздражает своей привычкой перебивать, а после забывать, что так поступила, или сбрасывать вызов, если разговор перетёк в неправильное русло. Это напоминает поведение маленького ребёнка, но сколько бы раз он ни просил маму так не делать, всё летит мимо ушей.  Минхо нервно барабанит пальцами по рулю и вновь вглядывается чуть ли не в каждое мелькающее дерево. Скорость, конечно же, приходится сбавить. К счастью, участков, на территории которых в принципе росли деревья, оказывается не много. Минхо даже не догадывался, что, оказывается, неплохо разбирается в названии флоры. Липы, ёлки, персиковые деревья, яблони, но дубы так и не показываются.  «Может, опять не те участки?» — проносится в голове, и Минхо тут же выруливает в самую дальнюю часть городка.  — Никакого разнообразия, — цыкает и закатывает глаза.  Минхо проверил несколько улиц и завернул на последнюю. Дальше простилался только лес. Минхо уже почти перестал следить за дорогой: всё равно вокруг тишина, никого из жителей не видно. Он то и дело вглядывался во дворы тянувшихся коридором домов. В голове рой мыслей: своих, не имевших отношения к нынешней ситуации, предложения мамы отправиться за персиками и внезапного рвения плюнуть на всех и угнать куда глаза глядят — бензина в баке предостаточно, по крайней мере, до заправки он точно доедет, а там уже закупится баклажками.  Последняя идея всё быстрее набирает силы и вдохновения. Минхо даже неосознанно улыбается, представляя, как рассекает воздух на большой скорости, исследуя различные пути и петляя по пустым дорогам. Навряд ли ему встретятся полицейские, а если всё же не повезёт, то попросту заплатит штраф. Минхо уже предвкушает, как встретит рассвет, как будет питаться дешёвыми бургерами и хот-догами, запивая колой или айс-американо из пакетиков или баночек. Минхо представляет и видит что угодно, но не чёртового человека, выпрыгнувшего словно из неоткуда прямо ему под колеса. С громким «Ёпт» Минхо нажимает до упора тормоз, и машина со скрипом колёс останавливается. Минхо быстро отстёгивается и выскакивает на улицу, проверяя капот.  — Ты совсем больной? Чего под машину бросаешься? — А ты куда смотрел? Тут же никого! — Вот именно, что никого. Как ты мог не увидеть машину?! — Вообще-то… — Вообще-то я придерживался допустимой нормы и здесь нет специального знака «Осторожно, дебил, бросающийся под колёса». Или ты планировал с меня денег содрать? Сидевший на дороге парень замер. В глазах читалось громкое возражение, которое он так и не озвучил. Струсил? Минхо горячо выдыхает и, наспех оглядев парня на наличие травм, возвращается к проверке капота. К счастью, тот не пострадал.  — И долго ещё будешь здесь сидеть? Мешаешь, — выплёвывает последнее и складывает руки на груди.  Парень неторопливо поднимается и отряхивается, но так и не двигается с места. Минхо всё же замечает последствия их недостолкновения: джинсы незнакомца и серое худи теперь покрыты мелкой пылью, на ладонях небольшие царапины.  — Чёрт, — недовольно выдыхает Минхо и возвращается к машине. — Эй, куда собрался?! Я вообще-то тут кровью истекаю, — пострадавший следует за Минхо. Минхо закрывает дверь прямо перед его носом, застигнув врасплох. Пока парень приходит в себя, Минхо опускает стекло и протягивает найденную в бардачке упаковку влажных салфеток.  — Во-первых, перестань орать. Во-вторых, перестань гиперболизировать. В-третьих… — но вместо продолжения Минхо нажимает на газ, и машина тут же трогается с места. Не успевший прийти в себя парень так и остаётся стоять на месте, держа в ладонях пачку салфеток и смотря вслед удаляющейся машине. В груди Минхо полыхает. Это первая в его жизни авария, к счастью, не серьёзная и без каких-либо последствий. Дыхание потяжелело, и в горле пересохло. Щёки горели, и лишь когда Минхо увидел себя в зеркале, понял, что полностью покраснел. А тем временем фигура первого и на данный момент единственного человека, которого Минхо встретил за всё это время, уменьшалась.  — Да чтоб тебя, — прошипел Минхо. Как бы он ни хотел забить на всё, но выбора не оставалось.  Смотря в боковое зеркало, Минхо переключает передачу и едет задним ходом, пока машина вновь не равняется с тем безумцем. Парень как раз заканчивает оттирать грязь с ладоней, израсходовав на это по меньшей мере четыре салфетки. «Вот же ж расточитель», — проносится недовольное в голове. Минхо отмахивается от этой мысли. — Ой, поглядите, кто вернулся! Наш слепой лихач.  «А, нет, он не только расточитель салфеток, но и придурок». — Ещё и меня придурком обзывает, хотя сам за пустой дорогой уследить не в состоянии. Минхо вдруг опешил от этих слов. Неужели он сказал это вслух? — О, так я угадал? — Что? — У тебя на лице всё написано, — парень комкает последнюю салфетку и суёт в карман широких джинсов. — Ладно, чего вернулся-то? В жизни не поверю, что совесть замучила. Это так быстро не работает, особенно у таких, как ты. — Это ещё как… — но Минхо не продолжает. Сам же обрывает свои слова. Сейчас нет смысла начинать новую перепалку. Он устал, хочет в душ и поесть, да и попросту лечь. Идея с долгой поездкой в неизвестность уже не кажется такой заманчивой. — Ладно, прости.  — Такое себе извинение.  — Я вообще-то тебе упаковку салфеток дал. — В ней было всего четыре штуки. — Впервые вижу человека, который ладони трёт четырьмя салфетками. Мне бы их ещё на месяц хватило. Но суть не в этом, — отмахивается и вновь смотрит на парня. — Ты, случаем, не знаешь, где здесь дом с дубом на территории? Безумец странно смотрит на Минхо, будто тот спросил самый очевидный вопрос из всех существующих в мире вопросов. Не произнося ни звука, тот указывает пальцем вперёд, куда и направлялся Минхо.  Минхо оборачивается, и в следующее мгновение его рот приоткрывается. Брови хмурятся, рисуя на лбу морщинки. В самом конце улицы возвышается высокое дерево, не заметить которое попросту невозможно. Но Минхо уверен, даже поклясться готов, что его не было в том месте минуту назад. Такое огромное дерево наверняка видно чуть ли не с другой стороны городка.  — Ок, спасибо, — коротко отзывается Минхо, мысленно вылив на себя кучу гнева, и уже хочет тронуться, как незнакомец хватается за раму, останавливая. — А зачем он тебе? — Тебе-то какая разница? — Этот дом через один по соседству с моим. Вдруг ты вор какой-нибудь? Минхо готов ударить себя по лбу. Вот уж повезло встретить кого-то из соседей, присматривавших за домом старика. И как ему потом дарить подарок, который просила передать мама? Да, не лучшая встреча из всех возможных. — Мне нужен соседний. Дуб был ориентиром, — на этот раз спокойно поясняет Минхо. — Дом дедушки Ли? Зачем он тебе? Он в отъезде ненадолго. Минхо хмурится из-за чужой лжи. — Он переехал в дом престарелых и недавно умер. Извини, что не позвали твою семью. Мы не знали, как с вами связаться.  — Как умер?.. — Ну, — Минхо запинается. Он и сам толком не знает, как это произошло: от старости тот отправился на тот свет или от какой-то болезни. — Пришло его время. — А дом его тебе зачем? — парень явно расстроен и в то же время начинает вести себя осторожно, с недоверием поглядывая то на дом, то на Минхо. — Я его внук — Ли Минхо.  — Что-то ты не сильно похож на внука. Ни разу не видел, чтобы ты приезжал к нему. — Я в принципе не знаком с дедом. А про дом узнал только из-за наследства. Он завещал его мне без какой-либо на то причины.  — М-м-м, — с умным видом протягивает парень и, кивнув, внезапно добавляет: — Подбросишь? Минхо опешил от такой резкой смены настроения: недовольное, перетёкшее к подозрительному, вдруг стало доброжелательным. Минхо толком не успел дать ответ, как парень уже оббежал машину и сел на пассажирское сиденье.  «Лять, дверь забыл заблочить», — проносится в голове Минхо. — Тебе бы научиться двери блочить, а то ворваться могут, когда ты меньше всего ждёшь. — Это ты про себя? — Ну, например, — жмёт плечами парень и отворачивается к окну. — Пристегнись, — бубнит Минхо, заводя мотор. — Ехать минуту. Не буду я пристёгиваться. Чего мне бояться-то? Больше таких лихачей здесь не водится.  — Тут в принципе никто не водится. И вообще, где все? Машина медленно двинулась вперёд. Минхо по-прежнему недоволен, что безумец не пристёгнут, но тот прав: ехать всего ничего.  — Кто-то работает, кто-то уехал отдыхать. А так здесь не так уж и много людей живёт, — после недолгой паузы говорит совсем тихо.  Минхо силится не закатить глаза и не цыкнуть. И угораздило же его приехать в этот всеми забытый городок.

***

Как только Минхо заходит в дом, его и без того испорченное настроение становится ещё хуже. На короткий миг он успел позабыть, что семья, приходившая и время от времени присматривавшая за домом, давно перестала это делать. Наверное, познакомившись с ненормальным соседом, в груди зародилась надежда, что дом всё же прибран и не придётся тратить время на наведение порядка. Минхо скидывает вещи в прихожей и, уперев руки в бока, направляется на поиски кладовой.  Уборка заняла даже больше времени, чем Минхо рассчитывал. Пыль поднималась при малейшем вмешательстве в устоявшееся спокойствие. Подхваченная солнечными лучами, та сверкала. Несмотря на золотистые переливы, они всё равно казались грустными и унылыми. Да и сама обстановка угнетала. Как Минхо в принципе согласился на всё? Почему не бросил в тот же момент, как переступил пыльный порог? К концу уборки тело чесалось от пота и пыли. Хотелось поскорее смыть противный слой. Минхо быстро находит в сумке необходимые вещи и спешит в ванную. Мама заверила, что все счета оплачены и не придётся переживать из-за электроэнергии и воды. Прохладный душ успокаивает тело, возвращая некогда потерянную и растраченную энергию.  Пустой желудок даёт о себе знать только через несколько часов, когда Минхо успевает разложить вещи в выбранной для себя комнате и по всему остальному дому. Роутер было принято решение подключить в прихожей, чтобы всегда видеть его состояние — Минхо купил его по дороге, в каком-то захудалом магазине электроники, куда, казалось, давно никто не заходил. То-то на лице продавца засияла неподдельная улыбка, а в глазах переливались удивление и радость. Сигнал, хоть и не идеально, но доходил до комнаты. Перевешивать роутер Минхо не стал.  В машине осталась позабытая сумка с продуктами: лапша, несколько бутылок газировки и мармеладки. Не то чтобы Минхо особо любил последнее, но на них была довольно приятная акция. Минхо надеялся, что по пути или уже у самого городка увидит магазин, где сможет докупить всё необходимое, но, к его сожалению, такого не оказалось. Было бы странно, если его вообще нет. Но место же жилое. Домов много, и лужайки везде мило подстрижены. Значит, куда-то же местные ездят или даже, возможно, ходят пешком.  Минхо варит лапшу быстрого приготовления и после уплетает за обе щеки, чуть ли не урча, как довольный кот. Дорога и незапланированная уборка утомили настолько, что он еле держит вилку. Пальцы болят, кисти ноют. Приходится напрягаться сильнее обычного, чтобы не психануть и не есть руками, как некультурщина. Хотя, он же дома, камер нет, так почему бы не делать то, что хочется?  За окном ещё светит солнце и поют птицы, когда Минхо ловит себя на мысли, что сидеть в телефоне и бездумно листать ленты в TikTok или Instagram ему не хочется. Оставленные на потом видео на YouTube тоже не вызывают интереса. Дорамы или американские сериалы также не возымеют должного эффекта. Минхо впервые за долгое время чувствует это странное явление: желание не просто закрыться в комнате и сидеть, завернувшись в одеяло, а что-то делать, исследовать. Возможно, это рвение лишь из-за новой обстановки и местности. Минхо толком не знает, где что находится, а нужда в чём-либо скоро появится. Необходимо закупиться продуктами и другими вещами для комфортной жизни: туалетной бумагой, моющими средствами и многим другим. К тому же, если он планирует и дальше возвращаться в это место, то дом необходимо сделать более живым и гостеприимным. Сейчас же он почти пустой, глухой и словно холодный. Потерянный, забытый, оставленный. Минхо останавливается у небольшого окна на кухне, выходившего прямо на дом соседей.

~~~

— Так, как тебя зовут? — Хан Джисон, — незаинтересованно отвечает парень, всё продолжая смотреть в открытое окно. Слабый ветер играет с его чёлкой. Минхо явно доставляет удовольствие, когда волосы лезут Джисону в глаза.   Стоит Минхо припарковаться у подъездной дорожки, Джисон пулей вылетает наружу. Минхо даже замирает от его хаотичной скорости и лишь спустя несколько мгновений продолжает свои действия. Оказалось, что Джисон остановился у входной двери второго дома с краю, заслоняя её собой. В голове Минхо вихрем проносятся очередные ругательства: он вымотан после долгой дороги, тело ломит, желудок пустой, он чуть не попал в аварию из-за того, кто сейчас выводит из себя с новой силой. Тяжёлые сумки с глухим звуком падают к ногам Джисона, который даже не шелохнулся. Краем глаза Минхо замечает, как один из пакетов прилетел прямо тому на ногу, но ни один мускул на лице парня так и не дрогнул.  — Отойди, — предупреждающе начал Минхо. — Как докажешь, что ты внук дедушки Ли? Минхо устало вздыхает. — Я не буду тебе ничего доказывать. Так что отойди. — И не подумаю. — Чувак, это моя собственность, и я с лёгкостью могу заявить на тебя за проникновение на частную территорию. Так что не усложняй жизнь ни мне, ни себе. — А как… — Да никак, — перебивает Минхо. — Послушай, я устал и у меня вообще нет желания выяснять отношения, тем более с тем, чьи родители долгое время присматривали за домом. Передай им большое спасибо и… — Минхо зарывается в одну из сумок, доставая из неё небольшую коробку с виноградом, — …передай им это. — Но… — Джисон отшатывается, припадая спиной к двери. Наверное, Минхо немного перегнул с силой. — Думаешь, тот, кто приехал сюда просто так, привёз бы коробку с таким дорогим виноградом? В любом случае, я буду здесь. Если у твоих родителей возникнут вопросы, то они могут поговорить со мной.  Минхо рукой отодвигает Джисона и, достав ключи, открывает замок. Увидев, как легко отворяется дом, Джисон поджимает губы, так и не сказав желаемое, и направляется к своему. Он всё ещё поглядывает на Минхо, пока тот не скрывается за закрытой дверью. 

~~~

Минхо идёт к дому соседей, словно под дулом пистолета. Конечно, он мог обойтись без того парня и попросту загуглить необходимое, но что-то останавливает, заставляет поступать по-иному, не как привычно. Звонка у соседей не находится. Минхо тяжело вздыхает и стучит. Звонкий звук разносится на той стороне. Минхо даже кажется, что внутри слишком пусто. Ответных шагов так и не раздаётся. Минхо стучит ещё несколько раз, но и сейчас никакого ответа.  «Может, ушёл по своим делам или сидит в наушниках?» — думает Минхо, пожимая плечами. Делать нечего, Минхо неспешно отходит от двери и заглядывает в ближайшие окна. Пусто. Даже занавесок или тюли нет. Минхо возвращается к машине и аккуратно выезжает на дорогу. В этот раз он точно следит за всем происходящим вокруг: даже если всё кажется тихим и спокойным, нельзя ослаблять бдительности, вдруг очередной местный ненормальный выскочит под колёса. Минхо вновь огибает все улицы, на этот раз лишь из собственного любопытства. Одинаковые и похожие друг на друга дома больше не выглядят удручающе и раздражающе. Теперь понимание расположения собственного дома придаёт уверенности и спокойствия. Предпоследний в крайнем ряду — удобное и выгодное место. Спереди дорога, справа и слева домики, а позади — высокий зелёный лес. Свежий воздух так и щекочет нос и охлаждает грудную клетку. Минхо чувствует, как некогда напряжённые губы наконец расслабляются.  Минхо выезжает за черту небольшого населённого пункта, и в груди возникает странная необъяснимая лёгкость. Навигатор заработал, хоть и с перебоями. Найдя ближайший магазин, Минхо включает музыку и старается абстрагироваться от всего нахлынувшего.  Магазин, где можно было купить всё необходимое, находится всего в десяти минутах езды от затерянного в лесу городка. Доверху заполненные продовольствием полки действительно радовали. Магазин относился к разряду тех, где можно найти даже то, что не продавалось в крупных гипермаркетах мегаполиса. Цены, конечно, на такие товары кусались, но хоть раз побаловать себя импортной газировкой с непонятным и явно химозным вкусом можно. Тележка постепенно пополнялась не только продуктами и полезными для хозяйства вещами. Минхо перестаёт задумываться о цене, бездумно складывая всё понравившееся. Тень улыбки украшает его губы.  Людей оказалось не много: несколько стариков, работников, сновавших со всех сторон, и подростков, родители которых ждали на парковке и постоянно названивали, подгоняя. Минхо лишь закатывает глаза, на мгновение представляя на их месте себя и маму. Она не особо контролировала его, не от доверия, а ненадобности и незаинтересованности. Она знала, что Минхо не глупый мальчик и точно не попадёт в ситуацию, из которой не сможет выбраться. Конечно, она волновалась за него, иногда даже ругала, но никогда не наказывала и не устанавливала контроль. Наверное, Минхо должен радоваться такой свободе. На деле же он завидовал детям с более включёнными в их жизнь родителями.  — Чёрт, — шипит Минхо и достаёт из заднего кармана телефон.  Гудки отзываются в груди колкими ударами.  — Я уже начала переживать, — блёкло раздаётся на той стороне.  — Так почему не позвонила? — А должна была? Минхо поджимает губы. Теперь он завидует тем детям как никогда прежде.  — Извини, много всего произошло, вот и вылетело из головы. Дом нашёл, всё хорошо. Успел даже прибраться и перекусить. Сейчас выехал в магазин за покупками. — Хорошо. Я рада, что всё обошлось, — Минхо отчётливо слышит лёгкую грусть в её голосе. — Расстроилась, что я всё же не поеду за персиками?  — Скажешь тоже, — хмыкает женщина. Минхо представляет, как она тепло улыбнулась и зачесала волосы пальцами. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Но всё же не забывай хоть иногда писать или звонить мне.  — Хорошо, — Минхо кивает, словно мама могла это увидеть. — Люблю тебя. — И я, — коротко отзывается она и отключается.  В груди что-то чешется, образуя неприятный осадок. Он уже привык к подобному. Мама порой старалась быть милой и звучать как мать из каких-либо сериалов, но это совсем не её стиль. Минхо был рад и таким редким оттепелям. Она действительно любила его, просто показывала это не привычным для многих образом. Кассирша — приветливая старушка лет семидесяти — забавно поправляет очки и поднимает подбородок, проверяя каждую появляющуюся позицию на экране. Минхо тихо хмыкает, наблюдая за её действиями. Она выглядела мило, особенно в своей яркой одежде. На её тонком фартуке из явно не дорогостоящей просвечивающей ткани висит бейдж, где красуется аккуратным почерком «Миссис Рудж».   — С Вас пятьдесят долларов.  Минхо протягивает купюры и натянуто улыбается. — Вы же не местный? — вдруг интересуется старушка, когда Минхо заканчивает складывать покупки в пакеты. — Простите, что лезу не в свои дела. Просто я раньше Вас здесь не видела.  — Всё в порядке. Минхо бегло оглядывается, чтобы ненароком никого не задержать. Но к кассе никто не направляется, да и вокруг не много людей. Всё же он не прочь поддержать недолгую беседу. В этом месте он совсем один, друзья остались в городе со своими делами и планами. Да и Джисона, с которым, по правде говоря, Минхо не горел желанием сближаться в ближайшее время, не оказалось дома.  — Сняли домик или к кому-то в гости приехали? — Ни то и ни другое. Мне по наследству достался дом. Вот и приехал посмотреть и обжиться. Не стоять же ему здесь без дела. Приведу его в порядок и буду приезжать на каникулах. Или, возможно, сдавать. Здесь тихо и спокойно. — Теперь тихо. Многие разъехались после… Но не договаривает. Кто-то из покупателей как раз подходит к кассе и начинает выкладывать покупки на ленту. Старушка тактично извиняется и начинает сканировать продукты. Минхо понимающе улыбается и, попрощавшись, спешит на небольшую парковку, чтобы переложить тяжёлые и доверху заполненные пакеты в багажник.  Минхо возвращается в дом спустя двадцать минут. Небо уже начало темнеть. Сегодня не было переливов заката. Голубой перетекает в тёмный, глубокий. Солнце незаметно сменяет полумесяц.  От тяжёлых пакетов свело мышцы рук. Минхо разминает их, разгоняя кровь и вместе с ней мысли. Довольно выматывающий день наконец подходит к своему логическому завершению. Заварив чай, Минхо грузно усаживается за кухонный стол и, сделав глоток, окончательно расслабляется. Веки заметно тяжелеют и то и дело закрываются. Минхо допивает чай, обжигая горло, и спешит лечь в кровать. Выбранная комната более не кажется такой уж холодной. Купленные гирлянды, небольшое зеркало и парочка суккулентов сыграли свою роль, хоть и не сильную. Привезённый из дома ночник раскинул на пустом потолке ночное небо, рассматривая словно в первый раз которое Минхо усмехается: видимо, ему не хватало настоящего ночного неба, усыпанного звёздами, поэтому он когда-то приобрёл кусочек ненастоящего. Сон наступает мгновенно, стоит голове коснуться подушки. 

***

Минхо просыпается от странных щелчков со стороны окна. Брови собираются домиком, и недовольное томное мычание разносится по комнате. Глаза еле раскрылись, образуя небольшие щелочки. А звук всё продолжался. Щёлк, щёлк, щёлк.  — Какого… — сбрасывая увесистое одеяло.  В этом он, оказывается, схож с дедом. Оба любят накрываться тяжёлыми одеялами. Мама скорее предпочтёт плед или совсем лёгкое одеяло, чтобы нигде не сковывало и не давило. Отец, пока не ушёл из семьи, отдавал предпочтение чему-то простому и неувесистому. Минхо был единственным в семье, кто терпеть не мог не ощущать тяжесть на теле во время сна. В своё время чуть ли не доходило до детских истерик, пока родители не поменяли ему одеяло. В тот же вечер слёзы прекратились, а сон мальчишки обрёл заветный покой. Теперь Минхо понял, в кого у него это. Минхо хотел выключить ночник, в котором уже толком не было никакого смысла, но тот уже не работал. По температуре корпуса и вовсе понятно — он давно перестал гореть. Возможно, Минхо выключил его в полудрёме, когда переворачивался с одного бока на другой. А может, тот и вовсе разрядился.  Нехотя шаркая, Минхо подходит к окну. Солнце светит так ярко, что почти закрытые глаза болят. Странные мелкие щелчки стали громче и почти ощутимее. Минхо вздрагивает, когда один из них раздаётся сосем близко с его лицом и заставляет отступить. Остатки сна тут же пропадают и сменяются непониманием и лёгким раздражением. В окно летят камушки, и Минхо даже не нужно гадать, кто это делает. Увидев в окне Минхо, Джисон застывает со сжатым в руке камушком, готовым полететь в стекло. Минхо открывает окно и выглядывает, складывая руки на груди: — Что ты делаешь? — Пойдём на озеро? Раздражение охватывает всё тело. Минхо чувствует, как полыхает лицо: наверняка он покраснел от недовольства и желания высказать всё этому парню.  — Оно не далеко. Тебе понравится. Я гарантирую! — настаивает Джисон, прикрыв руками глаза, чтобы их не ранил солнечный свет.  С высоты второго этажа Джисон выглядел довольно нелепо. Возможно, дело в ракурсе, а может, в его одежде, совсем не подходящей для тёплого лета. Подхваченные ветром широкие джинсы танцевали волнами, серое худи полностью закрывало его тело. Растрёпанные волосы хаотичным вихрем метались из стороны в сторону. В целом Джисон походил на капитошку, в которую Минхо любил играть в детстве. Вот только сколько бы родители ни покупали ему эти наполненные крахмалом игрушки, те не проживали в руках и полдня — лопались и сдувались. Интересно, если достаточно сильно нажать на Джисона, он тоже сдуется? Обидится и исчезнет из спокойной жизни Минхо? Хотя, Минхо сам вчера хотел позвать его с собой в магазин. Есть ли тогда смысл от него избавляться так скоро? Минхо протяжно вздыхает и растирает отчего-то вновь начавшие слипаться глаза. Мелкий сор остаётся на подушечках пальцев, и Минхо спешит стряхнуть его на улицу.  — Не далеко говоришь? — Минхо потирает шею, раздумывая.  Делать всё равно нечего, а занимать дни чем-то необходимо. Лежать на кровати целыми днями, обложенным едой и с телефоном в руках, звучит, конечно, заманчиво, но желание выйти и подышать чистым, незапачканным автомобильной и другой вонью воздухом не давало покоя.  Удивительно. — Дай мне десять минут, — просит Минхо, отходя от окна. В спину доносится радостное «конечно», но от этого легче не становится.  Только сейчас Минхо понимает, что не взял с собой ничего для плавания. Он и не знал, что здесь есть что-то для подобных развлечений. Река, озеро, да даже бассейн. Это стало для него приятным открытием. Минхо замирает у открытого комода, рассматривая вещи и прикидывая, что можно использовать. Вариантов особо много не нашлось: трусы да футболка на всякий случай. Минхо быстро складывает выбранные вещи в сумку и, захватив из холодильника зелёное яблоко, выходит на улицу. Кислый сок кусает язык и ненадолго сводит горло. Минхо кривится, но вскоре чувствует фруктовую сладость.  — Ты куда? — раздаётся сбоку.  Минхо закидывает сумку на пассажирское сиденье и, откусив крупный кусок, за который ранее яблоко держалось во рту, разворачивается к Джисону. — На машине же быстрей. — Озеро в пятнадцати минутах отсюда. Какой смысл в машине? Тем более она там вряд ли пройдёт, — Джисон растягивает губы в тонкую линию.  — Ладно, — Минхо закатывает глаза и, забрав сумку, блокирует машину. — Веди к своему озеру.  Натянутая линия сменяется широкой улыбкой, от которой лицо Джисона озаряется и словно розовеет. Джисон подскакивает к Минхо и, подхватив его под руку, тащит куда-то прямо по проезжей дороге. Минхо опасливо оборачивается, проверяя машины, но ни одной не оказывается в поле зрения, даже подъездные дорожки пустуют. В голове проскакивает скорая мысль, но так и не оставляет определённого следа.  — Не переживай. Все уже разъехались, так что машин не будет минимум до восьми вечера.  Джисон ведёт их через весь городок, к первой линии домов. Минхо ожидает, что сосед поведёт их в сторону главной дороги, но тот вдруг поворачивает в противоположную и направляется в лес. Минхо замирает, отчего Джисон выпускает его руку, и недоверчиво разглядывает удалявшуюся спину. Джисон замечает, что остался один, когда деревья полностью окружают его, но черта городка ещё продолжает виднеться. Минхо по-прежнему стоит у лесной черты, вглядываясь вдаль.  — Ты где там? Иди сюда!  Минхо смотрит на Джисона, как на сумасшедшего, завлекавшего в рискованное путешествие, из которого безопасного выхода не предусмотрено. Минхо оборачивается к ближайшим домам в надежде найти кого-то из соседей, попасться им на глаза, чтобы те его запомнили и, в случае чего, могли подсказать полиции.  Недоверие к этому парню растёт в геометрической прогрессии.  Минхо тяжело вздыхает и всё же следует за Джисоном. Он то и дело оглядывается назад, смотрит по сторонам, ища что-то странное или ненормальное, и продолжает держать некую дистанцию. Джисон не возникает, всё ведёт куда-то, громко напевая незнакомую песню. Порой он поглядывал на Минхо, проверяя, где он находился, не застрял ли в каких-то кустах или не сбежал обратно. И каждый раз, находя того неподалеку, радостно улыбался.  — Долго ещё? — Минхо поправляет сползшую с плеча сумку. — Ещё чуть-чуть. Мы почти пришли, — из-за плеча отзывается Джисон и внезапно вприпрыжку скачет дальше, даже не заботясь об отставшем спутнике. — Чудик, — вполголоса озвучивает промелькнувшую мысль Минхо и ускоряет шаг.  Треск веток и шуршание листьев раздаются со всех сторон, окружая и вызывая мурашки. Минхо продолжает двигаться вперёд, стараясь не сворачивать, чтобы уж точно не заблудиться и не потеряться. Хотя, они не так далеко ушли от городка, да и времени прошло не так много, как и заверял Джисон. Погрязнув в размышлениях, Минхо не сразу осознаёт, что создаваемые Джисоном звуки прекратились.  Джисон перестал куда-то мчаться.  — Джисон? — зовёт Минхо, настораживаясь, но ответа не следует. — Джисон! — повысив голос. И вновь в никуда. Чувствуя нахлынувшее беспокойство за этого безумца, Минхо спешит куда-то вперёд. В мыслях мелькает бесчисленное количество проклятий и ругательств. Зачем он пошёл, почему согласился, на что рассчитывал?.. — Чёртов Джисон! — с надрывом приговаривает Минхо, уже не обращая внимания на торчащие мелкие ветки и колючки на кустах.  Откуда взялось это беспокойство не за себя, а за незнакомого человека, Минхо не понимает, но отыскать его стало внезапной целью. Подсознание подкидывает различные мысли, одна хуже другой. Сердце заходится так громко, что его стук ощущается в ушах и горле. Горячее, спешное, неугомонное. Грудная клетка уплотняется, и дышать становится совсем тяжко. Внезапно накативший страх застилает глаза, и Минхо толком не различает дороги, отчего не замечает перепад высоты и чуть не теряет равновесие. Лес сменяется песчаным пляжем. Ровная и спокойная поверхность озера так и манит. Джисон стоит по колено в воде с засученными до середины бёдер штанами.  — Ну наконец-то. Красиво, скажи? — и улыбается так невинно и широко, словно только что не игнорировал зовущего его Минхо.  Минхо упирает руки в колени и, тяжело дыша, продолжает мысленно проклинать парня. Хотя в глубине души всё же теплится облегчение, медленно распространяясь по организму. Дышать вновь становится легко и приятно.  — Не молчи, когда тебя зовут. — Я звал, но ты не слышал, — жмёт плечами Джисон.  Минхо готов поклясться, что Джисон молчал. Сколько бы он ни звал, ответов не было. Минхо отмахивается, не желая более спорить или винить кого-то. Хотя, глядя на Джисона, складывалось ощущение, что парню и вовсе всё равно, он не наделял их недоперепалки особым значением.  — Как вода? — Тёплая. Сам потрогай, — Джисон вновь натягивает довольную улыбку и широкими, на какие только способен, шагами выходит из воды.  Минхо оглядывает его ноги: «Мурашек нет», — проносится задумчивое. Взгляд мельком цепляется за руки, вызывая лёгкое замешательство — все раны на чужих ладонях затянулись. Джисон явно замечает смятение, но ничего не говорит. Он быстро раскатывает джинсы и снимает их, оставаясь только в трусах, следом слетает худи. Джисон бросает вещи в первое попавшееся место. Минхо же кривится от такого отношения к вещам, после стягивает с себя одежду, аккуратно складывает и убирает в сумку. Джисон на это лишь усмехается и с разбегу вбегает в озеро, создавая множество брызг и волн. Минхо заходит постепенно, давая привыкнуть сначала ногам, затем пояснице, груди и, наконец, плечам. Вода приятно обволакивает тело, одновременно охлаждая и согревая, вызывая щекочущие мурашки. Джисон не соврал: вода действительно приятная. Безопасная невесомость подталкивает плыть дальше, а не бултыхаться у берега. Минхо ей не отказывает и устремляется к середине небольшого, но умиротворённого и красивого озера. Солнечные лучи играются с поверхностью, искрясь и создавая зайчиков. Брызги, то и дело летевшие в спину, которые запускал Джисон, резвясь на мелководье, сияли бриллиантами.  — Ты чего как маленький? Плыви сюда! — безобидно подтрунивает Минхо. — Мне и здесь неплохо, — отзывается Джисон, продолжая изображать из себя мифическое создание. Вот только хвост, как бы он ни старался, не появлялся, а ноги, которые он усердно сводил вместе, всё равно расходились.  Джисон походил на застрявшего в теле взрослого ребёнка. Та же резвость, простота и открытость. Минхо видел его всего второй раз в жизни, но по ощущениям, словно уже полностью изучил с ног до головы, залез в душу и раскопал некоторые секреты. Минхо усмехается своим мыслям и, помотав головой, чтобы отогнать, ложится на спину. Солнце тут же касается тела, согревая по-иному, чем вода, и разгоняя мелкие капли. Тишина. Спокойствие. Отчего-то даже Джисон больше не мешал и не шумел. Наверное, занялся чем-то по-детски занимательным: строил башни из мокрого песка, рыл яму или целый калан. Минхо не стал проверять.  Давно он не чувствовал такого умиротворения не только с природой, но и с собой. Мысли приятно замолкают, теряясь где-то в чертогах бессознательного, воспоминания не всплывают внезапными вспышками, заставляя краснеть и вновь прокручивать случившееся. Минхо не переживает, что пропустит чей-то звонок или сообщение: по учёбе или просто из чьего-то желания. Редкие друзья заняты, также отдыхают или работают; однокурсники и вовсе в бане до начала занятий; научник открыто дал понять, что не желает что-либо проверять и читать до конца своего отпуска; мама тоже не в первых списках желающих потратить минуту-две на пустой разговор.  Сейчас, балансируя на поверхности воды, сколько бы Минхо ни думает, что вот она — идиллия, о которой он мечтал так долго и которая досталась случайно и внезапно; понимание, что недалеко от этого плетётся сеть одиночества, не покидает его. Только сейчас, когда нет режима, нужды куда-то идти и что-то делать, он осознаёт прискорбность своей жизни. Он никогда не жаловался, особо не завидовал, но на миг как-то посерело внутри.  — Эй, Джисон, — внезапно даже для самого себя зовёт Минхо и, не дождавшись ответа, переворачивается.  Наверное, из-за расстояния и попавшей воды в глаза, Минхо кажется, что и без того светлая кожа Джисона стала прозрачной. Минхо проводит по лицу рукой, убирая мешавшие капли, и вновь устремляет взгляд на парня. Видение исчезло. Минхо ухмыляется собственной игре воображения и плавно направляется к берегу.  Движения плавные, скользящие, отработанные. В детстве Минхо особо не жаловал бассейны и чаще предпочитал сидеть под шезлонгом, читая книгу или разрисовывая очередного зверька в раскраске, пока мама наслаждалась прохладой и общалась с подругами или только что познакомившимися женщинами. Отец тоже не дёргал его и не тянул за собой, предпочитая сидеть у бортика с бутылкой холодного пива или прыгать без устали с трамплина в разрешённом месте. Только спустя несколько лет у Минхо проснулось желание научиться плавать и уверенно чувствовать себя в воде. Учился он быстро, с воодушевлением, и уже совсем скоро мог без устали резвиться с другими детьми или взрослыми, пока родители занимались своими делами. Знали — сын со всем справится.  Минхо незаметно и тихо подплывает к ничего не замечавшему за спиной Джисону. И правда, тот строил неказистый замок из мокрого песка, нижней частью тела всё ещё лежа в воде. Минхо присаживается на корточки и, зачерпнув в ладони озерной воды, плескает на спину парня. Джисон вздрагивает и визжит от неожиданности. Мышцы играют, и тело покрывается мурашками. Сощурившись, Джисон смотрит на Минхо из-за плеча. Казалось, тот хотел недовольно фыркнуть или высказаться, но губы вновь изгибаются в счастливом полумесяце и следом льётся тихий смех, с каждым вдохом становившийся всё громче и заливистей. Минхо и сам не замечает, как слабо улыбается в ответ. Толком не понимает, но чувствует, что делает всё правильно и не вынужденно.  Не прекращая смеяться, Джисон заходит в воду и обходит Минхо. В следующее мгновение небольшая волна накрывает Минхо и множество брызг замирают в волосах. Возмущению нет предела, но то оказывается дружелюбным, наигранным. Водная битва растормошила обоих, выпуская копившуюся энергию наружу. Мышцы приятно ноют и тянут, и Минхо впервые за долгое время этому рад. Он не замечает собственного смеха и не чувствует нехватки воздуха. Лёгкие горят и давят на рёбра. Минхо хочет остаться в этом моменте, даже в подобном состоянии на грани жизни и смехотворной смерти, даже в компании странного и чудаковатого Джисона.  Джисон первым прерывает их шуточную дуэль: ныряет под воду и отплывает на достаточное расстояние, не создав и нескольких пузырьков. Минхо со слезами на глазах вдыхает, наполняя изголодавшиеся лёгкие воздухом. Джисон выглядывает из воды, оставляя нос под ровной гладью. И как после всего ему хватает выдержки, Минхо не понимает. У самого сердце бьётся, как после марафона, и рот хватает воздух так, будто долгое время тот пребывал в дефиците, и вот наконец блокада спала. Джисон же выглядит слишком спокойным. — Хэй, и долго ты так будешь сидеть? — кричит Минхо, не заботясь о громкости голоса. Они одни, звуки прекрасно отражаются от озера и разносятся по округе. Повышать голос нет смысла, но Минхо это особо не волнует. Тем более они никому не мешают. Джисон вновь не отвечает, но медленно плывёт к Минхо, оставаясь в том же положении. И если сначала это вызывает усмешку, то теперь с каждой последующей секундой Минхо ощущает подступавшую тревогу. Джисон плывёт, почти не создавая кругов и пузырей. Его лёгкие словно необъятные и не нуждаются в воздухе. Выглядывающие глаза горели весельем, но то больше не отзывалось у Минхо. «Это ненормально», — проносится тревожное, вынуждающее пятиться. Минхо почти полностью выходит из воды, когда Джисон подплывает совсем близко и наконец вытягивается, жадно вдыхая воздух.  — Ты. Чего? — рвано, непонимающе. Минхо хмурится и оглядывает парня. Ничего необычного.  — Ты занимаешься плаваньем?  — В университете входил в главный состав спринтеров. Но предпочитал также и в марафонах участвовать. — Почему «был»? — Чего? — Ты говоришь «занимался», «входил», «предпочитал». Бросил? — Не то чтобы, — Джисон мнётся. Улыбка спадает с его лица, глаза теряют яркие искры. — Я в академе.  — Больная тема? Я триггернул?  — Да нет, — Джисон жмёт плечами и пятернёй ведёт по волосам. Несколько капель катится по его лицу. — Я просто устал. Устал от суматохи и постоянного стремления кого-то обойти. Вот и решил отдохнуть годик, — звучит уклончиво, и Минхо понимает, что в словах лишь часть правды.  — Да, здесь так спокойно, — соглашается Минхо и облизывает губы. — Ты приехал сюда с родителями? — Папа купил дом несколько лет назад. Маме понравилась дружеская атмосфера и дальность от большого города. Здесь тихо и спокойно, соседи приветливые. Одним словом — рай, хоть порой и скучный. Мне сначала это не нравилось, но потом втянулся. Когда рассказал родителям об академе, они предложили отдохнуть здесь. На неделю, месяц или год, как мне будет угодно. И вот я здесь.  — Ты первый, кого я в принципе встретил в этом месте, да и познакомился. — А старушка Рудж? Ты, вроде, ездил в магазин. Должен был встретить её. — Так ты был дома? Я заходил, думал, позвать за компанию, — Минхо удивлённо смотрит на парня.  От былого озорства не остаётся ни следа. Джисон выглядит спокойным и даже немного подавленным. Плечи опущены, как и уголки губ, движения становятся хаотичными, словно парень пытается чем-то занять руки, чтобы полностью не выдавать внутренние переживания.  — Наше знакомство прошло не очень гладко, и я решил больше не мозолить тебе глаза.  — Поэтому пришёл на следующий день? — усмехается Минхо. — Новый день, новые свершения! — улыбается Джисон. — Если честно, сейчас здесь мало кого моего, то есть, нашего возраста. В основном пожилые и несколько ребятишек. Но они либо играют во дворе, либо сидят дома.  — Многие разъехались, потому что лето. Путешествуют или просто уехали куда-то, — предполагает Минхо, хотя этот городок выглядит практически вымершим. Слишком тихо.  — Да, — мычит Джисон. — Раньше было веселее. Особенно, когда твой дедушка был жив. Минхо косится на Джисона. Он не особо горит желанием узнавать о своём деде. До недавнего времени Минхо думал, что кроме отца и матери у него нет родственников. Родители с маминой линии были против их брака с папой, а после рождения Минхо и вовсе перестали поддерживать с ними связь. Про родителей отца Минхо как-то не спрашивал. Возможно, посчитал, что это больная тема для него, тем более видел в лице родственников мамы наглядный пример. А сейчас, даже имея возможность узнать хоть что-то безобидное, сердце не раскрывалось и не рвалось к этим открытиям. — Рассказать тебе о нём? — Нет, — без раздумий выпаливает Минхо. — Не сейчас, — добавляет чуть мягче. Джисон растягивает губы в тонкую линию. Явно ожидал иного ответа, но настаивать не стал. Ещё будет время поделиться воспоминаниями. Тишина вновь окружает их фигуры. Она лёгкая, комфортная, манящая. Ни Минхо, ни Джисон не стремятся её нарушить. Каждому та доставляла определённое удовольствие. Словно сговорившись, они отталкиваются от песчаного дна и плывут к середине озера на перегонки с мальками, до этого игравшими совсем рядом с их ногами.  Время текло незаметно. Они то плескались в воде, то отдыхали на пляже, строили замки из песка и рыли вокруг них рвы, вновь плавали и ныряли, доставали небольшие камушки и сравнивали их оттенки и формы. Минуты сменяются часами. Солнце скрывается за деревьями, оставляя на небе лишь облака, от одного взгляда на которые резало глаза. Минхо даже не вспоминает, что с утра съел только яблоко — чувство голода так и не проснулось.   — Пора собираться, как думаешь? — лёжа на пригретом песке, предлагает Джисон. Минхо, нежившийся под тёплым ветром, приоткрывает один глаз. Потребовалось время, чтобы осознать вопрос. Минхо тянется к лежащей рядом сумке, достаёт телефон и проверяет время. Почти шесть вечера. Сколько же они здесь находятся? Минхо кладёт телефон поверх тканевой сумки и принимает сидячее положение. Сухие песчинки сыпятся с его спины и коротких волос. Джисон любезно отряхивает его от остатков.  — Пойдём, — Минхо помогает Джисону подняться и собраться.  Переодевшись и сложив мокрые вещи в сумку, та перекочевала в руки Джисона. Он не сопротивляется, молча закидывает ручки на чуть покрасневшие плечи и направляется к лесной тропе, которую Минхо не заметил утром. Оказывается, дорога хорошо протоптана и видна — жители городка часто ходят к озеру. Ветви и колючки не цеплялись за волосы и одежду. И Минхо всё никак не мог понять, как умудрялся натыкаться на них ранее.  Ноги приятно тяжелеют, стоит на глаза попасть знакомым, хоть и похожим друг на друга крышам. Минхо громко шаркает, пока загоревшийся энергией Джисон спешит чуть ли не в припрыжку. «И откуда ж в нём столько сил?» — проносится в голове Минхо. Хотя, если Джисон предпочитает активный образ жизни, о котором и рассказал у озера, всё встаёт на места. Минхо даже готов позавидовать ему белой завистью. Подобные люди восхищают его, но и вызывают непонимание и смятение. Минхо никогда таких не поймёт, но и восторгаться не перестанет.  Джисон остановливается у дома Минхо, отчего тот хмурится и поджимает губы. Нет, всё же Минхо не разгадал, что происходит в голове этого человека.  — Ты чего? — Угости меня обедом или ужином, — по-детски невинно заявляет он. — С чего бы? — Я показал тебе озеро, с тебя еда.  — Бартерная система давно упразднена. А если и случается, то по обоюдному согласию. — Ты против? — взгляд Джисона проницательный, мягкий, готовый пустить слезу. Минхо закатывает глаза и двигает парня, закрывавшего дверь.  — Только обувь сними. — Ты что, один из тех безумцев, что снимает обувь? — А ты хочешь разнести уличную грязь по дому? Скорее уж те, кто не разувается и может запрыгнуть на кровать в обуви, являются безумцами. Тем более, Джисон, мы были в лесу и на пляже. Представь, сколько песка и земли на подошве. А ну, быстро снимай кроссы или катись к себе и своим правилам! — Фу, как грубо. Можно было и без этого обойтись. Весь в дедушку Ли… — ворчит Джисон, насупившись. Не успевает Минхо сделать и шага, как Джисон его окликает. — Ну что ещё? — выдыхает Минхо. От насыщенного дня голова гудит, доставляя боль. Резкие движения уже не кажутся такими беспечными. «Вот она, старость», — мелькает шальная и в последнее время зачастившая мысль.  Широко улыбающийся Джисон молча поднимает руку, державшую пару грязных кроссовок. Минхо кривится, не зная, как реагировать, и бегло глядит вниз. Джисон стоял, разведя пятки и шевеля пальцами ног. «Ну точно ребёнок». — Теперь можно войти? Минхо в очередной раз закатывает глаза, гадая, как парень успел так быстро и бесшумно разуться, и пропускает внутрь. Джисон ходит по первому этажу будто со знанием дела: не раз бывал в этих стенах и знал, где и что находится. Интерес присутствовал в его глазах, но совсем тусклый: всё осталось по-прежнему, может, только добавилось парочку вещей да цветные акценты в виде цветка и небольших статуэток. Бегло осмотрев первый этаж, Джисон не спешит подниматься на второй — хоть на этом ему спасибо — и направляется на кухню, где наливает воды в чайник и включает его. Недавние восхищение и оттепель по отношению к соседу быстро растворяются. Минхо придумывает, что бы такого приготовить, чтобы поскорее избавиться от него.  Открыв холодильник и оглядев далеко не скудный выбор, Минхо хмыкает. Достав всё необходимое, приготовление занимает не больше пяти минут, и на столе появляется тарелка со сделанными на скорую руку сэндвичами. Минхо довольно упирает руки в бока и глядит на Джисона. «Надеюсь, намёк понят», — вспыхивает хитрое в голове, но следом накатывает волна непонимания своим действиям. Он сам впустил в дом и не сказал чёткого «нет». Так зачем же сейчас делать всё возможное, чтобы изжить из дома гостя, хоть и не совсем прошенного?  Джисон же без задней мысли тянется к сэндвичу и, оглядев ингредиенты, откусывает. — У тебя на что-то аллергия?  — Не, просто стала интересна начинка. — Совершенно обычная: листья салата, огурец, ветчина и мазик, — пожимает плечами Минхо.  Чайник издаёт заветный дзынь. Минхо только сейчас обращает на него внимания. Взгляд застывает на клубящемся из носика плотном паре, оставлявшем на нижней грани подвесного шкафчика мелкие капли. Минхо разливает кипяток по кружкам, бросая в каждую по пакетику самого дешёвого чёрного чая. Помимо кружек на столе появляется сахарница, содержимое которой едва достигает половины. Минхо купил самый минимальный объём сахара, но никак не рассчитывал, что его настолько мало.  — Я пью с сахаром. — А я без, — внезапно признаётся Минхо и замирает, смотря на своё дрожащее отражение в кружке. Зачем он это сказал? — Вообще-вообще или бывают исключения? Минхо украдкой глядит на повеселевшего Джисона и не знает, как ответить.  — По настроению.  — Вот как, — кивает Джисон собственным мыслям. — А ты? В плане, что тебе нравится? — Я непривередлив особо. Еда создана для того, чтобы ею наслаждаться, и неважно, какая она калорийная или на вкус: сладкая, солёная, горькая… – Прям горькая? Минхо пожимает плечами. Джисон дёргает бровью, ожидая ответа, и за несколько укусов доедает первый сэндвич, после тянется за следующим.  — Горечь всегда можно запить или заесть чем-то другим. Я в любом случае благодарен человеку за его труд и потраченное время: он старался, готовил. И даже если что-то не получилось, я всё равно съем. Не пропадать же продуктам. — Не боишься заработать несварение желудка или язву? — Да нет, — Минхо не задумывается. Ответ легко соскакивает с губ.  Джисон понимающе улыбается. Минхо отводит взгляд к окну. Щёки чуть горят, но он списывает всё на банальную усталость, которая накатывает только сейчас. Так проще, значит, так оно и будет.  Минхо так и не притрагивается к сэндвичам, продолжая разглядывать небо за окном. Солнечные лучи сияют золотом, рисуют блики на полу и стенах, ползущие куда-то в своём направлении. Летняя ласка целует открытые участки кожи. Минхо умиротворённо прикрывает глаза, и ленивая улыбка растягивает губы. На душе вновь спокойно и приятно. Джисон тоже больше не издаёт ни звука. Он ставит одну ногу на стул, прижимаясь коленкой к груди, пока вторая болтается вперёд-назад. Довольный, теперь сытый, с чувством приятной усталости, он не переставал оглядываться, словно что-то искал или попросту радовался, что вновь смог оказаться в этом месте. Минхо обязательно расспросит у него про те времена, когда дед ещё был жив и, как он понял, водил дружбу с семьей Джисона. Но пока сердце не лежит к этой истории, не восприимчиво к чужим воспоминаниям.  Джисон ушёл тихо и незаметно. Он что-то спрашивал перед уходом, но Минхо так и не распознал слов. Не открывая глаза, он кивал и что-то бурчал невпопад, но Джисон всё понял.  Минхо открывает глаза, пробуждаясь словно после безобидного транса, только когда солнце почти село и посылаемое тепло растворилось в воздухе. Золотые узоры пропали, а вечно витавшая пыль потеряла свой блеск и хоть какую-то красоту. Проморгавшись, Минхо поворачивается к месту, где ранее сидел Джисон, и хочет задать какой-то вопрос, но запоздало вспоминает, что тот давно ушёл. Приоткрытые губы, на краях которых танцевали не озвученные и явно исчезнувшие к следующему дню слова, сомкнулись, и Минхо оглядывает оставленную на столе кружку. Белая, с потрескавшимся рисунком каких-то цветов, чёрная каёмка словно с давно позабытых времён. Отчего-то становится грустно и неловко. От выбора посуды или просто накативших мыслей, Минхо не понял. Наконец, когда желудок в очередной раз разразился недовольным голодным воплем, Минхо тянется за сэндвичем и, взяв один, замирает. Четыре. Минхо сделал ровно четыре небольших сэндвича, столько же их и лежало нетронутыми. Но ведь Джисон съел все два ему предназначенных. Минхо хмурится, возвращаясь к недавним действиям. Может, он сделал больше и сам того не заметил? Может, Джисон толком и не ел, из-за поведения и резкой смены настроения Минхо? Только делал вид, что перекусывал, а на деле лишь странные манипуляции проворачивал: довольно мычал, делал псевдооткусывания и пародировал звуки жевания и глотков? Наверняка так и было, отчего внутри стало ещё тяжелее и неприятнее.  Минхо тяжело вздыхает, принимая решение завтра обо всём поговорить и попросить прощения, если Джисон всё же обиделся. Но сейчас он продолжит трапезу в пустом и одиноком доме. Не хочется признавать, но дом действительно слишком пустой и холодный для одного человека. Интересно, дед чувствовал то же, поэтому решил подружиться с соседским пареньком, чтобы хоть он иногда скрашивал медленно тлевшую жизнь?  Сэндвич толком не лез в горло, и Минхо запихивал его почти насильно, чтобы хоть что-то, кроме утреннего яблока, оказалось внутри. Конечно, мог он не упираться и прожить один день без еды. Ничего бы не произошло. Но Минхо не привык морить себя голодом. Тем более уже завтра сэндвичи будут не такими вкусными и свежими.  Минхо через силу доедает одну порцию, оставив три на завтра. Что-то подсказывало — Джисон придёт и завтра, вот тогда-то и доест остальные. Минхо поднимается из-за стола под собственный хруст коленей и тянется к кружке Джисона. Взгляд замирает на собственном отражении. Чай нетронут. Кружка полная, но остывшая, стоит так же, как именно Минхо поставил её на стол. Джисон и к ней не притронулся, даже ни разу не поднёс к губам. Всё внутри окончательно сжалось.  Минхо оставляет посуду нетронутой и быстрыми шагами направляется к двери. Переобувшись, он выскакивает на улицу и тут же ёжится. К вечеру температура ощутимо опустилась. Июльский зной сменился свежей прохладой. Минхо спешит к соседскому дому, стучит в дверь, не тратя время на поиски несуществующего звонка, и принимается ждать. Долгая тишина в ответ начинает бить по ушам. Минхо повторяет попытку, но так и не дожидается звуков чужих шагов. Он обходит дом, заглядывает во все окна первого этажа, но не находит Джисона. Наверняка тот опять сидел на втором этаже и делал вид, что не слышит. — Джисон! — зовёт он. — Джисо-он! Тишина становится напряжённой. Минхо оглядывается на близстоящие дома, но никто из соседей не выглядывает. «Действительно малолюдно», — проносится в голове, заставляя скривиться. «Умрёшь так, и никто не заметит», — летит вдогонку. Он вздрагивает от подобных мыслей и поспешно отмахивается от них. Минхо заглядывает на задний дворик. На что рассчитывает, он не знает, но всё равно пробует увидеть Джисона оттуда. Ни в одном окне не мелькает знакомый силуэт. Свет выключен. — Джисон! Минхо ждёт несколько секунд и от досады кусает щёку изнутри. Давно он не был таким упёртым, особенно в желании попросить прощения. Так и не дозвавшись Джисона, Минхо спешит вернуться. Тело обдаёт горячей дрожью, кусачие мурашки колются. Минхо с громким хлопком закрывает входную дверь и возвращается на кухню. Недоеденные сэндвичи и полная кружка холодного чая выглядят теперь ещё более грустно и вызывают боль в груди.  Минхо машет на всё рукой, резким движением выливает чай и закидывает тарелку с сэндвичами в холодильник. Очередная волна холода вызывает противный поток мурашек, но более мелких и мягких.  После вечерних приготовлений собственная комната встречает Минхо тоскливым сумраком и вновь накатившей тишиной. Минхо вдруг понимает, что успел соскучиться по матери. Во время учёбы они и так виделись нечасто, созванивались раз в две-три недели. Но тогда, отвлекаемый постоянными делами и дэдлайнами, он не особо задумывался об этом. Сейчас же тишина действовала не расслабляюще, а удушающе. Плечи тяжелеют, в груди возникает неприятный разгоравшийся пожар, в голове жужжит рой самых разношёрстных мыслей. Те давят ещё острее, походя на мелкие, но острые иглы.  Минхо залезает под одеяло и накрывается с головой. Сон настойчиво щекочет пятки и постепенно поднимается. Минхо зажмуривается до белых вспышек под веками и недовольно стонет. Мысли шумят, кричат и возвращают неприятные воспоминания, начиная от сегодняшних и заканчивая прошлогодними и ещё более ранними. Колко, паршиво, противно. Даже отвертеться от них не получается. Минхо зажимает уши руками и неосознанно принимает позу эмбриона. Напряжённое тело потряхивает.  Он засыпает внезапно, будто поскользнувшись и упав с большой высоты, подобно Алисе, попавшей в Страну Чудес. Вот только в отличие от девочки, на каждом шагу которой случались чудеса, Минхо встретил кошмар. Внутренний холод, постоянный ужас, ледяной воздух, чей-то крик, переходящий в хрип, тихая мольба и просьба о помощи, а затем удушающая тишина.