Chamomile

Утром тело ломит от неудобной позы. Одеяло прилипло к покрытой испариной коже. Спёртый воздух обжигает лёгкие. Сквозь уплывающую призму сна Минхо чувствует невесомое, почти незаметное прикосновение. С громким и жадным вдохом, словно выныривая из глубокого водоёма, он скидывает одеяло и принимает сидячее положение. Загнанное дыхание не торопится приходить в норму. Сердце стучит о рёбра, норовя разрушить ограду и заполучить долгожданную свободу. Минхо хватается за футболку и рывком стягивает её, избавляясь от призрачных оков. Ночной кошмар никак не отпускает. Чувство угасающей надежды всё ещё рвёт на куски. Тот голос звенит в ушах, оглушая и вводя в ступор. Минхо требуется время, чтобы окончательно прийти в себя и осознать, где он находится. Светло-серые стены ещё никогда не выглядели так успокаивающе. Минхо глядит на них с некой благодарностью и признательностью. Окажись он в том же месте — пустом, тёмном и холодном — точно бы не выдержал. Что это? Откуда? Да и почему в принципе ему приснилось нечто подобное? Ужасы он давно не смотрел, на новости тоже не попадал. Только музыку слушал, помогавшую скрыться от реального мира, и с новым знакомым проводил время. «Стресс», — делает вывод Минхо и тяжело сглатывает. Пересохшее горло саднит. Гул в ушах всё ещё терроризирует, но уже отступает. Когда обжигающее чувство удушливости и загнанности растворяется, Минхо хочет вернуться к мягким и наверняка уже успевшим поостыть подушкам и вновь попытаться заснуть. Макушку уже приятно обволакивает свежесть кондиционера для белья, и глаза почти блаженно закрываются, как тут же распахиваются. Странный лязг доносится совсем внезапно. Минхо замирает, даже дыхание задерживает. Сердце в очередной раз гулко забилось, походя на рокот грома. Звуки повторяются. Минхо осторожно встаёт с кровати и, позабыв про тапки, выходит из комнаты, вооружившись стоящей на тумбе недавно купленной статуэткой. Осторожно ступая к лестнице, он молится, чтобы ни одна половица не издала под ним скрипа. Шаги широкие, натянутые, на носках. Минхо от напряжения прикусывает нижнюю губу. Ладони неприятно горят — уже вспотели, и Минхо как можно крепче сжимает своё небольшое оружие. Он выглядывает из-за угла, но ничего не видит. Только пустое пространство, которое, к счастью, он не успел заставить коробками с вещами или инструментами для ремонта. Последние сейчас, как на зло, были бы весьма кстати. Воцарившаяся в доме тишина бьёт набатом по голове. В горле пересыхает ещё сильнее, сердце больно бьётся о рёбра, колени и кисти трясутся, и приходится прикладывать немало усилий, чтобы их контролировать. Минхо присаживается на корточки и в таком положении принимается спускаться: поставит одну ногу, осторожно переносит вес и ловит баланс, поставит другую, замирает, прислушивается и оглядывается — и так по кругу, пока до первого этажа не остаётся три ступени. На выдохе Минхо соскакивает с лестницы и прислоняется к стене, осторожно выглядывая из-за угла. В проходе никого. Минхо мельком озирается в сторону кухни и, не успевая вдохнуть, задерживает дыхание. Лёгкие обжигает мгновенно. На полу медленно наполняющейся светом кухни растягивается чья-то тень. Спокойная, отдалённо знакомая. Самое время звонить в полицию, но Минхо только сейчас осознаёт, что оставил телефон в комнате. Дурак. Крадучись, он достигает кухни и вновь прижимается к стене. Сжатая в руках статуэтка задрожала — руки трясутся так сильно, что контролировать те уже невозможно. Минхо отсчитывает секунды, готовясь влететь на кухню и накинуться на… Вора? Бездомного? Сквоттера? Не то чтобы Минхо успевает прикипеть к этому месту, да и чего-то ценного здесь нет, но так легко отдавать что-либо кому-то другому он не намерен. Минхо прижимает к груди статуэтку, уверяя себя, что справится и что лучше оружия не сыскать на свете. Но что может сделать фабричная поделка против, например, пистолета? «Каким искусным бы ни был боец, против пули у него нет ни шанса», — досадно всплывает в голове. Прежде чем Минхо успевает поразмыслить и ответить на возникшие следом вопросы: что незнакомец забыл на кухне или почему он перестал что-либо делать или искать? — он выпрыгивает из-за угла, выставляя статуэтку вперёд, словно щит, и готовится к встрече с опасностью, как в следующее мгновение всё переворачивается. За столом, ни на кого и ни на что не обращая внимания, сидит Джисон. Одна нога, как и вчера, прижата к груди, пока вторая раскачивается вперёд-назад. В руке та самая кружка с цветочками, от которой клубится танцующий пар. Подхваченный нарастающим солнечным светом, его кончик сиял, как и мелкие частицы пыли, наконец ставшие видимыми, хоть и на недолгое мгновение. Статуэтка чуть не выскальзывает из рук Минхо, когда те обессилено падают вдоль тела. Страх и напряжение сменяются облегчением, а следом поспевает смущение и недоумение. — Доброе утро, — как ни в чём не бывало здоровается Джисон. Его глаза закрыты, лицо подставлено под утренние лучи, как у Минхо во время вчерашнего заката. — Что ты здесь делаешь? — получается чуть грубовато, но Минхо не чувствует в этом проблемы. Он действительно испугался, мысленно прощался с мамой, друзьями и жизнью в целом. А это оказался чёртов сосед, попавший на его кухню каким-то немыслимым образом. — Чай пью, — улыбка кажется Минхо гадкой и противной, хотя на деле такой не является. Просто сама ситуация выбила у него не только землю из-под ног, но и равновесие в целом. — Я имею в виду, как, чёрт возьми, ты оказался в моём доме?! — то ли крича, то ли шипя. Желчь волнами накапливается на языке, и её срочно необходимо куда-то выплюнуть. — Дверь оказалась не заперта. Скорее, даже чуть приоткрыта. Я звал тебя, но ты не ответил. Пришлось проверить все комнаты, вдруг что-то случилось. Но ты спал, поэтому я решил спуститься и заварить себе чай, — Джисон жмёт под конец плечами и наконец смотрит на Минхо. По его выражению лица Минхо сразу понимает: Джисон не чувствует себя виноватым и не видит никакой проблемы. Попытка доказать что-то сейчас не разумеет должного эффекта. А жаль, Минхо готов многое ему высказать. — Не делай так больше. — Хорошо. В следующий раз тихонько уйду и закрою за собой дверь на ключ. Он же в том же месте, что и обычно? — Не будет никакого следующего раза, — противится Минхо, округляя глаза. — И о каком месте ты вообще говоришь? — С правой стороны лестницы, под глиняным горшком. Дедушка Ли всегда там держал запасной, на случай, если я решу заглянуть в гости или он потеряет где-то свой. Минхо не находит, что ответить. В голове на повторе крутится только взбешённое «какого чёрта!» и более никаких мыслей. Странная пустота, разбавляемая лишь недовольством. Минхо рывком ставит статуэтку на ближайшую тумбу и направляется к входной двери. Всё ещё не заперта, но уже закрыта. Минхо действительно нашёл ключ под цветком с правой стороны лестницы. Грязный, уже, наверное, позабывший, для чего служил. Минхо крепко сжимает его в ладони, решая придумать новое запасное место хранения, и возвращается в дом. По первому этажу разносится звонкий щелчок замка, и, прежде чем Минхо успевает отпустить ручку, брови хмурятся. Он не мог забыть закрыть дверь. С детства преследует паранойя, что их с мамой могут ограбить после подобного случая с соседями. Минхо так отчётливо помнит вопль соседки, что и по сей день проверяет дверь в квартиру, особенно перед сном. Без этого мозг наотрез отказывается отключаться. Дом не стал исключением и точно им не станет. В этих стенах навязчивые мысли лишь окрепли — слишком большой дом, хоть и почти пустой. Когда Минхо возвращается, Джисон успевает помыть чашку и уже поставить её на место. Ключ небрежно падает у статуэтки, звякнув. — Прикольная фигурка, — замечает Джисон, даже не дрогнув и не обернувшись. — Нашёл в магазине, когда закупался всем необходимым на первое время. — Так ты планируешь задержаться? — Джисон плавно разворачивается на пятках и облокачивается на столешницу. Его тёплый и довольный взгляд плавно переходит от нового владельца дома к оставленным на тумбе вещам. — Примерно до конца каникул. Уеду за пару дней до начала учёбы: нужно будет подготовиться и выбрать нужные курсы и преподавателей. Джисон натужно улыбается, хотя со стороны казалось, что просто растягивает губы в тонкую линию, и кивает. Он расправляет лежавшее в ладони полотенце и накидывает на спинку стула. Утренние лучи обволакивают ткань. У Минхо на языке тысячи вопросов, сотни ругательств, десятки обвинений и одно извинение. Лишь последнее обретает голос: — Прости за вчерашнее. Джисон тупит взгляд и усмехается. Он складывает руки на груди и, слегка повертев головой, отвечает: — Это становится нашей традицией? — улыбка становится широкой, даже лучезарной. — Ты второй раз извиняешься и вновь с утра. — Не самая приятная, на мой взгляд, традиция, — отвечает Минхо и облокачивается на тумбу. — Ты тоже прости. Всё не могу привыкнуть, что дедушки Ли больше нет. Новые правила, все дела. Обещаю, что больше не потревожу тебя. Без твоего разрешения, — поспешно добавляет. Минхо незаметно усмехается. Всего три дня как они знакомы, а у Минхо внутри скребётся что-то странное, далёкое, холодное и в тоже время нежное и тоскливое. Смешанные чувства не утихают и не отпускают. Минхо перестаёт обращать на них внимания. — Вчера я не был готов к гостям, поэтому так отреагировал. Но сегодня… сегодня мы можем приготовить что-то вместе. Если ты не занят? — В другой раз, но спасибо за приглашение. Джисон вновь оглядывает кухню. Такая знакомая, теперь она наверняка казалась ему далекой и тоскливой. Минхо не успел поменять что-либо, но понимает, чего, а точнее кого не хватает Джисону. Минхо видел эту пустоту в его взгляде, в чуть опущенных уголках губ. Джисон не скажет, отчего-то Минхо в этом уверен. Но когда-нибудь Минхо сам попросит его об этом. — Ты занят сегодня? — очередная внезапная попытка. Джисон качает головой. — Не хочешь ещё раз сходить поплавать? — У тебя много трусов или возьмёшь те же? Переквалифицируешь их в плавки? — Предлагаю сгонять в магазин и купить плавки, какие-то закуски и чего-то попить? — Почему бы и нет? Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? — Я бы позавтракал сначала, если ты не против. — Конечно. Я буду у себя. Постучи, как будешь готов. — А ты услышишь? По вечерам у тебя словно все звуки исчезают внутри. — Услышу, — заверяет Джисон с улыбкой. Щелчок закрывшегося замка тормошит Минхо. Он не стал запирать дверь, оставшись на кухне. Статуэтка и ключ по-прежнему лежат на тумбе. Лучи уже почти дотягиваются до их временного пристанища. Минхо снимает со спинки стула полотенце и перевешивает на ручку духовки. — Сухое, — хмурится он. «Странно», — проносится вдогонку. — «Быстро высохло», — более равнодушно. Минхо пожимает плечами и открывает холодильник. — Яичница будет в самый раз.

***

В сравнении с прошлым разом, сейчас в магазине куда больше народу. Минхо даже мысленно порадовался. И всё же городок не такой уж захолустный и вымирающий, или же это проезжающие мимо? Минхо неосознанно вслушивается в чужие разговоры, не до конца веря собственным глазам. Кто-то спорит в отделе с макаронами, кто-то жалуется на вид овощей и фруктов. Дети выпрашивают у родителей игрушку или какую-то сладость, а те либо отзывчиво соглашаются, либо наотрез отказываются, вставая в позу. «Те ещё дети», — Минхо закатывает глаза. Джисон стоит в отделе «Всё для отдыха» и с умным и наигранно задумчивым видом вчитывается в описания тех или иных Spf-кремов. В конечном счёте он просто машет рукой на это дело и, собрав руки за спиной, заглядывает за плечо Минхо. — Что смотришь? — улыбается он, прекрасно понимая абсурдность и тупость вопроса. Минхо разглядывает коробки с надувными кругами. В основном ассортимент предназначен для детей: яркие, пёстрые, с блёстками или мультяшными персонажами. Минхо, если честно, всё равно на цвет или украшения: даже если он найдёт один-единственный нужного ему размера и тот окажется розового цвета и со стразами, он купит его без раздумий. Въевшаяся в голову мысль о необходимости круга не отпускала, и плевать, какой. — Помоги найти для наших туш. А то эти мы максимум на одну ногу натянем и не факт, что не порвём. — Их или ногу? — Минхо смотрит на Джисона, как на главного всемирного дурака. Хотя, если так подумать, Джисон не обделён неким шармом, из-за чего все его необдуманные глупости звучат довольно неплохо. Возможно, будь в их компании кто-то более открытый, наверняка засмеялся или хотя бы прыснул от смеха. Минхо, к счастью или его сожалению, не такой. Не дождавшись предполагаемой реакции, Джисон тушуется, но ничуть не грустнеет. — Ладно, я понял. Какие-то предпочтения? — Всё что угодно. — А танчики? — Танчики? — хмурится Минхо. — Из них ещё водой можно пулять, не видел? — Джисон вновь улыбается. — Всё что угодно, но не танчики. Если так хочешь, могу купить тебе водяной пистолет, — предлагает Минхо и даже спустя время не находит в этом чего-то особенного и для себя ненормального. — Вау! Что за мужчина! — наигранно вздыхает Джисон, схватившись за сердце. — У меня аж сердечко затрепетало. Послушай: тук-тук-тук, — на каждый «тук» он поднимает-опускает грудную клетку. — Выколите мне глаза, — Минхо поспешно отворачивается, но Джисон успевает заметить тень улыбки на его губах. Минхо пытается подавить ползущие вверх уголки, но те растягиваются всё шире. Нескрываемая улыбка не сходит с лица, и Минхо ничего не может с этим поделать. Этот вид буквально отпечатывается на задней части глаз и то и дело всплывает. Джисон дурак, каких только ещё стоит поискать, но сейчас это кажется уморительно милым. — Как тебе этот? — Джисон указывает на самую верхнюю полку, до которой Минхо ещё не успел добраться взглядом. На небольшой коробке красовался прозрачный снизу круг, а сверху разрисованный в виде мандарина. Рядом лежали обычные, полностью прозрачные варианты, с блёстками разных цветов внутри, фламинго, как из Pinterest… Но Минхо отчего-то приглянулся именно предложенный Джисоном вариант. — Доставай. — Почему я? Тебе же нужен круг! — наигранно, с вечной улыбкой возмущается Джисон. — К тому же я ниже тебя! — Могу подсобить, Козявка. Минхо видит, как раздуваются щёки Джисона от возмущения, особенно после злосчастной «козявки». Но Минхо не даёт ему осуществить накапливающееся на языке. Он быстро подлетает к Джисону, обхватывает ноги чуть выше колен и поднимает. От неожиданности Джисон не успевает поймать баланс и чуть не падает, но вовремя хватается за одну из полок. — Ты что делаешь?! — Давай уже. Доставай этот сраный мандарин, — кряхтит Минхо. Поднять Джисона — не самая лучшая идея. Парень оказывается куда тяжелее, чем рассчитывал Минхо. — И себе не забудь взять. Что-то подсказывает Минхо, что Джисон не нуждался в этом ответе. Это возмущение было пустым или наполненным лишь той живостью, которая сочилась из него практически в любое время его существования. — Какой же мне взять? — громко задумывается Джисон, уже прижимая круг-мандарин к груди. Он хмурится и вытягивает вперёд губы. — Да любой. Бери скорее. На самом деле, Минхо мог спокойно продержать в таком положении Джисона ещё хоть десять минут. Но тогда Джисон мог бы воспользоваться этим в будущем. И он бы точно это сделал. Поэтому Минхо всеми способами делал вид, что силы вскоре покинут его и этот непоседа попросту плюхнется на пятую точку, отбив копчик. Даже руки якобы затряслись для пущей убедительности. Когда ладони медленно начали ползти по бёдрам, словно расходясь от усталости, Джисон схватил то, на что поглядывал время от времени. — Что там? — слишком бодро интересуется Минхо, забирая свою упаковку с кругом. — Баран. У него и рожки есть. И блестки внутри! — Мы его надувать будем полдня, — закатывает глаза Минхо, хотя внутренне отмечает: баран не так уж плох. — А вот и насос, — Джисон улыбается так широко, что его глаза превращаются в щёлочки и на щеках показываются неглубокие ямочки. Тень улыбки мелькает на губах. — Проблема решена. Два круга и насос летят в небольшую тележку. Ещё толком пустая, «грустная». Минхо толкает её с места и направляется в сторону холодильников в поисках готовой еды, не требующей разогревания. Джисон убегает к напиткам, заранее узнав предпочтения Минхо, таких, к слову, не нашлось. Минхо пьёт всё: от воды до томатного сока, любовь и принятие к которому появились только в старшей школе. Тележка постепенно наполняется и веселеет. Джисон то и дело норовит подкинуть какие-то продукты, которые Минхо показательно отвергает и говорит вернуть на место. Если Джисон наотрез отказывался это делать, то Минхо сам хватал ненужные покупки и относил к полкам. И если по началу казалось, что Джисон обижался, то вскоре Минхо понял: с самого начала это было игрой. Джисону нужно внимание куда больше, чем он сам мог вообразить. Наверняка, ему было скучно всё это время: один, без здешних сверстников или людей примерного возраста, без родителей или друзей, без человека, который раньше разделял с ним эту тишину, в какой-то момент превращавшуюся из давящей и беспокойной в приятную и уютную. Минхо смотрит на резвящегося Джисона и понимает: внутри приятный штиль — нет раздражения, злости или усталости. Сейчас ребячество Джисона, возможно, даже им самим не осознаваемое, довольно забавное и правильное. Минхо вновь хмыкает, когда Джисон закидывает очередной снэк и глядит на Минхо, словно любопытный морской котик в зоопарке, в ответ разглядывавший посетителей. — Я не против, — слова приятно удивляют Джисона, и он тут же начинает светиться. — Ладно, иди на кассу и начни выкладывать товары. — А ты? — Сейчас приду, — заверяет Минхо и, передав тележку, скрывается за высокими стеллажами. Джисон несколько раз оглядывается, надеясь всё же увидеть, куда ушёл Минхо, и поворачивается к кассам. Большинство пусты. Покупатели кружили у небольших прилавков, но не спешили выруливать к лентам. — Ты чего ещё здесь? — раздаётся за спиной, когда Джисон собирается сдвинуться с места. Минхо возвращается слишком быстро. — А вон и Миссис Рудж, — Джисон указывает пальцем на одну из свободных лент. Старушка смотрела в небольшое зеркало и поправляла причёску. Выбившиеся из пучка седые кудри торчали в разные стороны, напоминая небольшой одуванчик. Наверняка раньше она старалась их как-то укладывать или собирать, но со временем перестала пытаться. — Миссис Рудж! — вопит Джисон, но старушка не обращает на него внимания. — Здравствуйте! — не прекращает лыбиться Джисон, приветливо размахивая руками. «Что за ребячество…», — беззлобно проносится в голове Минхо. Старушка поворачивается в сторону подходящих покупателей и добродушно улыбается: — Добрый день. — Добрый день, — здоровается Минхо и принимается выкладывать покупки на ленту. — Вы сегодня куда-то собираетесь? В прошлый раз продуктов было совсем немного. Если такой разговор начал бы продавец в его родном городе, Минхо бы тут же остудил его пыл. Какая разница, куда и зачем он собирается? Зачем в принципе запоминать, сколько и что кто-то покупал? Это не их дело. Минхо вообще не понимает эту всеобщую общительность и наигранную доброжелательность. Но сейчас слова пожилой женщины звучат так тепло и как-то естественно, что Минхо не смеет даже подумать о чём-то плохом. — Да вот, собрались с Джисоном к озеру. В прошлый раз забыли взять поесть, а сейчас, мне кажется, даже перестарались. Старушка на мгновение замирает. Отсканированные сэндвичи так и застывают в её ладонях. Минхо уже хочет спросить, всё ли в порядке, но она продолжает выполнять свою работу. — Тогда приятного купания Вам с Джисоном, — она всё ещё улыбалась, но улыбка её стала чуть напряжённой, выдавленной. — Спасибо, Миссис Рудж, — воодушевлённо благодарит Джисон. Закончив складывать продукты в тележку, он виснет на её краю. — Отвези её пока к машине, я расплачусь, — и для пущей уверенности подталкивает тележку, двигая её вместе с повисшим Джисоном. Как тот не перевесил четырёхколесную железяку и не упал, Минхо решил не изучать. Стоит Джисону достаточно отдалиться от кассы, Минхо достаёт из заднего кармана ещё одну нужную покупку и протягивает кассирше. — И это, пожалуйста. — Конечно, — она отвечает довольно тихо, смущённо. Минхо отчего-то уверен, что это явно не в её характере. На небольшом прямоугольном табло высвечивается финальная сумма. Минхо поджимает губы, обещая в следующий раз закупиться более полезными и необходимыми вещами, и оплачивает покупки. Длинный чек прячется в заднем кармане джинсов. Возможно, Минхо и вовсе про него забудет к концу их насыщенного дня. Джисон вновь не послушался и смиренно дожидался в центре дорожки, ведущей к выходу. Он всё продолжал висеть на ребре тележки и разглядывать коробку с надувным бараном, явно представляя, как же весело будет на нём плавать. — Хэй, — привлекает к себе внимание Минхо. Джисон выпрямляется, вставая на ноги, и поворачивается к нему лицом. — Держи, Козявка. Минхо вкладывает в руки Джисона обещанный водяной пистолет. Игрушка небольшая, скорее для маленьких детей, чем для взрослых, двуцветная: сверху зелёная, снизу белая, с красной откручивающейся крышкой, куда вливается вода. Джисон чуть ли не подпрыгивает от счастья, пока разглядывает подаренное оружие, о чём Минхо, возможно, ещё пожалеет. Но наблюдать за чужим неподдельным восторгом даже от такой мелочи, как обычный водяной пистолет, оказывается весьма неплохо. Минхо не замечает собственной улыбки. Его лицо давно не сияло так ярко и искренне.

***

Минхо в который раз мысленно нахваливает себя за лишнюю, но такую важную и полезную трату, как насос. На подготовку кругов уходит не больше пятнадцати минут, и вот Минхо уже умиротворённо дрейфует на середине озера, погрузив в воду лишь лодыжки и немного пятой точки. Круг оказывается довольно широким, что не может не радовать. Минхо думал, что не сможет полностью расслабиться на своём мандарине, но на деле всё обстоит намного лучше и удачнее. Конечно, ему не хватает какой-то поддержки для головы, но, приняв определённую позу, проблема решилась сама. Лучи приятно обжигают кожу, и, если бы не spf, он бы наверняка сгорел. В ладони уместилась открытая банка некрепкого пива, которая ещё не успела разогреться на солнце. Мысли в голове поутихли, и даже беспокойство из-за оставленной у тропинки машины не посещало. Джисон развалился на надувном баране спиной кверху. Голова покоится у изголовья забавного зверя, которого Минхо прозвал «Золотым бараном, из шкуры которого в будущем сделают руно». На самом деле, он ограничился только первыми двумя словами, остальное же пригодилось лишь в начале, когда Минхо объяснял Джисону отсылку на древнегреческий миф. Парень тогда воскликнул «А-а-а», но по глазам сразу понятно: Джисон ничего не понял. Минхо сделал мысленную пометку, что стоит посвятить неугомонную Козявку в захватывающий мир Древней Греции, Рима и Египта. Интересно, чем же он увлекался в детстве, если не этим? Лошадьми? Динозаврами? Космосом? Или у него, как представителя другого поколения, свои забавы? Лёгкий ветер играется с волосами. Лес окружает своей чистотой, таинственностью и некой безопасностью, хотя, кто его знает, что прячется за тем или иным деревом. Ветви шелестят листьями, откуда-то доносится стук дятла, порой каркают вороны или кукуют кукушки. Стрекот насекомых не особо волнует Минхо: слепни и комары не липли, уже прекрасно. А летавшие над головой стрекозы не несли никакой угрозы ни здоровью, ни покою. — Эй, Цитрус! — раздаётся со стороны берега. Минхо приоткрывает глаза и приподнимает голову, быстро находя на спокойной поверхности Джисона, барахтавшегося почти на мелководье. Почему-то Джисон не спешил отправляться на середину озера, как это сделал Минхо, хотя он толком не прикладывал никаких усилий: вода сама, не без помощи ветра, конечно же, отнесла его к центру. Страха глубины или скрывавшихся в ней существ у Минхо нет, поэтому его не пугает перспектива и вовсе оказаться на другой стороне озера. — Цитрусовый! Выбранное Джисоном прозвище, к удивлению, раздражения не вызывает. Минхо в принципе заметил, как вероятность возникновения недовольства стремительно уменьшается. Возможно, дело в городке: разругавшись с Джисоном, он обречёт себя на почти два месяца одиночества. Не то чтобы это чем-то отличалось от его обычной жизни, но друзья всё же у него имеются, да и с людьми он взаимодействует: преподаватели, одногруппники, просто прохожие, обращавшиеся за помощью или ещё чем-то. Здесь же его окружит небывалая тишина, как вокруг, так и внутри. А значит: «Добро пожаловать в воспоминания прошлого и принятие скорого будущего». Джисон одновременно скрашивал неизбежное и в то же время портил настоящее — идеальный баланс, который Минхо ещё только начал познавать. — Чего тебе, Козявка? — после делает несколько глотков прохладного пива. Капля скатывается по банке и падает в озеро, пустив мелкие блины, исчезнувшие в следующее мгновение. — Не хочешь перекусить? — Пока нет, — Минхо опускает голову и закрывает глаза. Джисон ничего не отвечает, или Минхо попросту не замечает этого. Спокойствие вновь окружает, ласково касаясь разогретых плеч. Банка с пивом погружается в воду так, чтобы до отверстия оставалось около сантиметра, чтобы ненароком не разбавить и так не самый вкусный алкоголь. Всё купленное обязательно выпьется сегодня, если же нет, то отправится в холодильник Джисона. Минхо уж точно более не притронется к продукции этой марки в будущем. Минхо зачерпывает свободной рукой воду и мочит волосы: припекало не на шутку. — На хоть панаму надень, — голос Джисона прозвучал слишком неожиданно. Минхо резко вздрагивает, отчего чуть не переворачивается и не падает в воду, но успевает прийти в себя раньше, чем всё представленное случается. В следующую секунду на мокрую голову ложится одна из купленных утром в магазине панам. — Напугал, — признаётся Минхо и поправляет панаму. — Я не слышал, как ты подплыл. Джисон только загадочно ухмыляется. Минхо бы подивиться такой скорости и бесшумности, но Джисон неизменно лежит на баране спиной кверху, что затрудняло бы работу ног, да и соответствующего бултыхания не доносилось. К тому же панама находилась на берегу, и Джисону потребовалось бы слезть с круга, выйти из воды, а потом вернуться. Минхо лишний раз отмечает необычную способность Джисона при необходимости делать всё чётко, быстро и бесшумно. По правде, это пугает, а не восхищает, но Минхо отмахивается от этого чувства. Джисон позаботился о нём, принёс панаму, и на том спасибо. — Сильно проголодался? — Да нет, просто мы плаваем больше двух часов. Вот и решил поинтересоваться, — жмёт плечами Джисон. — Как два часа? — Уже полпервого, — Джисон кивает на руку Минхо с наручными водостойкими часами, на которых отчетливо горит 12:39pm. — Время быстро летит в подобных местах. Настолько поддаёшься атмосфере, что не замечаешь ничего вокруг. Ни событий, ни времени, — добавляет намного тише, словно для самого себя. Минхо мычит что-то невнятное в ответ и зачем-то протягивает Джисону своё пиво. Тот без вопросов берёт банку, делает пару глотков и возвращает. Минхо отмечает, какая у Джисона холодна кожа, несмотря на, оказывается, долгое нахождение под палящим солнцем. Брови нахмурились, рисуя морщины на лбу. — Ты замёрз, — чётко, безапелляционно. — С чего ты взял? — удивляется Джисон. Бегло глянув на Минхо, он обнимает надутую голову барана и прижимается к ней щекой. — Руки холодные. — Зато сердце горячее, — усмехается, но следом добавляет более серьёзно: — В последнее время я часто мёрзну. К вечеру это чувство только усиливается. Но всё в порядке. Я не болен и всякое такое. Просто… просто чувствую постоянную прохладу. Летом вообще кайф. — И всё же не стоит это оставлять просто так. Ты обращался к врачу? — Да, всё оки-доки, — отчего-то Минхо совсем ему не верит. — Давай на берег. Погреемся и перекусим заодно. Не дав Джисону возможности ответить, Минхо хватает барана за рог и, сильнее опустив ноги в воду, начинает грести к берегу. Банка пива переходит в ладони Джисона, который вскоре и вовсе опустошает её. Добравшись до берега, Минхо с облегчением выдыхает и, подождав пока Джисон слезет со своего золотого барана, ставит круги у расстеленного покрывала. Пустая банка летит в пакет для будущего мусора. Не успевает Джисон сесть на покрывало, как ему на плечи ложится небольшое полотенце, тут же начиная собирать воду и греть, хоть в последнем не было особой надобности. Минхо же считает иначе. Чужая холодная кожа не выходит из головы. До этого он не особо замечал особенность организма Джисона. Справедливости ради, они не особо-то и касались друг друга. «В первую встречу у него были холодные пальцы», — внезапно вспоминается, когда Минхо присаживается рядом с парнем и тянется к одной из сумок с покупками. Некогда лежащие в холодильнике сэндвичи давно согрелись, но на вкус это никак не повлияло. Джисон и Минхо накидываются на них, словно оголодавшие и давно не видевшие ничего съестного. Соус пачкает губы и подбородки, несколько капель остаётся на пальцах и ладонях. Минхо впервые не обращает на это внимания. Сейчас ему абсолютно плевать на внешний вид и поведение. Нормы приличия соблюдены, хоть и чуть размазаны. Главное, что всё это разделяется на двоих. И Джисон, как видно, совсем не против побыть грязнулей вместе с ним. Вслед за упаковками из-под сэндвичей в пакет отправляются несколько жадно выпитых банок пива. Наверное, стоило также купить обычной воды или сок, а не ограничиваться алкоголем, но это будет в следующий раз. А он точно будет — с Джисоном или без, не имеет значения. Минхо обязательно вернётся сюда. — Хорошо здесь. — Ты уже говорил, — усмехается Джисон и поджимает ноги к груди. Минхо же упирается руками за спиной и чуть прогибается навстречу солнцу. Жаркие лучи ласково скользят по медленно темнеющей коже. Если он всё же не сгорит, загар будет выглядеть великолепно. — В прошлый раз. Минхо бросает на Джисона быстрый взгляд. Парень обнимает колени и кладёт на них подбородок, смотря куда-то вдаль, будто что-то рассматривая на другой стороне. Минхо только сейчас замечает, что кожа Джисона довольно смуглая, напоминающая бронзу. На голове, среди темных, чуть вьющихся волос поселились выгоревшие пряди. Джисон довольно симпатичный, наверняка в университете у него много друзей, знакомых и воздыхателей. Некий шарм так и плещет, и, как бы Минхо ни отрицал, ему сложно не поддаться. Джисон по-прежнему раздражает, и порой хочется закатить глаза до появления белых режущих пятен, но недовольство постепенно исчезает. Прошло от силы три дня, и Минхо даже представить не может, как сильно преобразится его отношение к этому человеку, если он уже заметил такие изменения. — Почему ты приехал сюда? — вдруг спрашивает Джисон и, прислонившись щекой к коленям, смотрит на Минхо. — Я не настаиваю. Если не хочешь, можешь не говорить, — поспешно добавляет, заметив, как плечи Минхо содрогнулись и после напряглись. Минхо ложится на покрывало, складывая сцепленные руки под затылком, и глубоко вдыхает. Грудную клетку сдавливает то ли от задержанного дыхания, то ли от зашумевших в голове мыслей. Открывать душу ему пока не хочется. Они не в тех отношениях, чтобы вот так просто брать и обнажать проблемы или попросту делиться жизнью. Минхо смотрит на голубое небо, по которому неспешно плывут различной формы облака. Какие-то не имели никаких схожих черт с похожими предметами или существами из жизни, а некоторые оказывались точной копией — куриное крылышко из KFC, лежащий на спине слон, утка, корабль, гончая и многое-многое другое. — Вон то облако похоже на Мэтра из Тачек, — Минхо указывает на небольшой белый сгусток, только что выплывший из-за макушек деревьев. Джисон поднимает голову и находит нужное облако. Его губы растягиваются яркой улыбкой. — А это на горшок с цветком. — Каким? — Небесным? — усмехается Джисон, пожав плечами. — А это на… — Если скажешь «на собачью какашку», получишь, — так же усмехаясь, перебивает Минхо. — Вообще-то я хотел сказать про тюленя. — Ну-ну, ври больше. — Кто бы говорил. Ты первый заговорил про неё, — переводит стрелку Джисон и легонько ударяет по бедру Минхо, на что тот, усмехнувшись, показывает фак. Джисон делает вид, что шокирован, открывая рот и прикладывая руку к груди. От постепенно ударявшего в голову алкоголя, его действия выходят немного коряво, плавно и в то же время резко. Минхо не может сдержать улыбки. — Я сбежал, — спустя время прерывает тишину Минхо. — От проблем, постоянных споров, приближающейся учёбы, даже от семьи. Улыбка спадает с лица Джисона, взгляд становится серьёзным. Парень вновь ставит подбородок на колени и смотрит в даль спокойного озера. Очевидно, он ждал продолжения и всем видом старался не давить, и Минхо не мог решить, стоит ли это свеч. Стоило ли в принципе нагружать Джисона этими проблемами? — Ничего особенного, на самом деле. Просто осточертело всё. Всё вдруг навалилось, надавило. Вот я и психанул. А тут ещё смерть деда, про которого я вовсе не знал. Этот дом… «Ты», — хочет добавить Минхо, но в последний момент останавливается. Он не хочет обидеть, а в данном случае это звучало бы именно так — обвинительно, неприятно, неправильно. Минхо пожалел бы в следующее же мгновение. Выражение лица Джисона не меняется. Всё то же внимательное и одновременно отстранённое спокойствие. Минхо сжимает кулаки под головой, натягивая почти высохшие волосы. Горло по-новой сдавливает. Лишь от одной мысли хочется дать себе по лицу. — Меня подставил один из сокомандников по бегу в университете. Начались разбирательства, встречи с руководством. Почти все, кого я считал друзьями, отвернулись от меня, даже не выслушав. — А свидетели? — шепчет Минхо, надеясь, что не спугнет этим вопросом внезапно выстроенный тонкий мостик между ними. — Никого. Да и смысла в них особо нет. Я просто пошутил, а он перевернул всё так, чтобы меня заставили уйти из команды. Минхо хочет спросить, что же такого произошло, но молчит. Вопрос так и висит в воздухе — неозвученный, натянутый, очевидный. Джисон явно понимает, что до конца его пазла остаётся всего кусочек, небольшая деталь, но не подаёт виду. Самоконтроль на высочайшем уровне. Минхо думает, что в этом далёком от большого города месте нет смысла нести это бремя: быть идеальным во всём и всегда. Здесь можно быть шумным непоседой, не спешащим толком никуда, приводящим мысли в порядок и время от времени занимающимся чем-то ностальгически привычным. — Я тоже сбежал. По отличной от твоей, конечно же, причине. Но тоже сбежал. — Теперь нас двое. Джисон кивает и усмехается. Вновь воцарившаяся тишина кажется Минхо куда громче любых слов. Минхо принимает сидячее положение и повторяет позу Джисона, бросая на него беглый взгляд. Но сколько бы раз он ни проверял или мимолетно ни разглядывал Джисона, так и не замечает, как Джисон делал то же самое, но более внимательно и целенаправленно.

***

Они вернулись к машине, когда небо разукрасили яркие цвета: дневной голубой перекрывался пламенным красным, сияющим золотым и жарким рыжим. Тело приятно ноет после целого дня пребывания у озера. Минхо нажимает на кнопку разблокировки на горячих ключах и открывает перед Джисоном дверь на пассажирское сиденье. Джисон слегка улыбается — из-за вымотанности даже это теперь даётся ему с трудом.

~~~

Не проходит и десяти минут после разговора, как Джисон подрывается с места и с громким вскриком мчится к воде, попутно хватая барана за закрученный рог. Запрыгнуть на надувного зверя с первой попытки у него не получается. От звука падения в воду вздрагивает даже Минхо. Губы искривляются, словно он сам почувствовал ту обжигающую боль. Но вопреки фантомным ощущениям, Джисон вновь хохочет и цепляется за круг, решая поплавать снаружи, держась рукой за барана. Минхо принимает позу лотоса и с улыбкой наблюдает за вновь проснувшейся энергией парня. Но резвость длится недолго. В конечном счёте Джисон посильнее перехватывает руками круг и закидывает одну ногу, повиснув на нём, словно обезьяна. Как он не переворачивается — непонятно. Минхо больше не сдерживает ползущей улыбки. Порой он прикрывает её рукой, хотя в этом не было никакой надобности. Джисон не увидит с такого большого расстояния, да и смотреть в его сторону в ближайшее время он не будет: слишком увлечён своим надувным другом и концентрацией на удержании себя на поверхности. Одно неловкое движение — и он уйдёт под воду. Краем глаза Минхо замечает оставленный на берегу водяной пистолет. Потянувшись, он подбирает теперь чужую игрушку и усмехается. Минхо аккуратно складывает своё полотенце и кладёт его рядом с небрежно брошенным джисоновым, подхватывает полностью высохший круг-мандарин и заходит в воду. Удобно устроившись, он плавно шевелит ногами, направляясь к Джисону, который к тому моменту бросает затею быть прицепленным к барану, просто накидывает его на себя и переваливается корпусом наружу. Медленно, но верно Минхо приближается к цели. Джисон расслабленно дрейфует, куда его затянет ветром или, возможно, если такое имелось, подводным течением. — Эй, Козявка, — зовёт Минхо, широко улыбаясь. — Долго ещё будешь меня так называть? — фыркает Джисон. На деле, ему всё равно. В тот самый миг, как Джисон разворачивается к Минхо и видит его улыбку, в голове проскакивает шальная мысль, что не к добру этот «кот» так по-чеширски лыбится. В следующее мгновение Минхо поднимает погружённые в воду руки, наставляя на парня дуло водяного пистолета, и спускает курок. Мелкая струя прохладной воды летит Джисону точно в щёку. Тот спешит прикрыть лицо, но Минхо было уже не остановить. Он всячески обходил защиту Джисона, находя новые углы для нападения. Смех разлетается по округе. Казалось, даже некоторые птицы подхватывают и поют ему в унисон. Джисон не становится исключением. Заряд в пистолете вскоре заканчивается, и Минхо спешит откупорить пробку, но в этот же миг Джисон подтягивает ноги и тарабанит ими, создавая множество брызг и тем самым отдаляясь от готовившегося к новому нападению парня. Сидевшее глубоко внутри напряжение после их разговора окончательно улетучивается, сменяясь неконтролируемой забавой и весельем. Оба парня брызгались как могли, плавали наперегонки и старались не наглотаться озерной воды. Смех лился соседней рекой, окружая некогда спокойное озеро и поднимаясь высоко к небу, к облакам, рассказывая им обо всём происходящем. Когда силы окончательно иссякли, оба повисли на своих надувных и немного сдувшихся кругах, переводя дыхание. Минхо разглядывает собственное отражение на ровной и теперь спокойной глади и порой поглядывает на закрывшего глаза или вовсе решившего вздремнуть Джисона. Их круги плавают совсем близко, то и дело сталкиваясь и отталкиваясь. Минхо высовывает кончик пистолета, оставляя открытую резервуарную часть под водой, и теперь не глядя стреляет в разные стороны, обходя Джисона стороной.

~~~

— Сегодня было весело, — устало говорит Джисон, кряхтя, забираясь в салон. Минхо закрывает за ним дверь и, обойдя спереди машину, садится на водительское. — Пристегнись, — вместо ответа просит он. Джисон не начинает доказывать, что до дома меньше пяти минут и можно не волноваться. Понимает, что алкогольная дымка по-прежнему ощущалась, хоть и совсем слабо. Опустевшие пакеты с едой и выпивкой упали у ног Джисона, тогда как мусорный было решено выбросить в первый же увиденный бак. «Соседи не будут против», — заверяет Джисон, и Минхо ему охотно верит. Автомобиль плавно выезжает на ровную дорогу. В салоне пахнет кислыми яблоками и некой цветочной сладостью, которую Минхо не распознал. Джисон опускает стекло и, облокотившись рукой на дверь, выглядывает из окна. Прохладный вечерний ветер тут же впутывается в его волосы. Джисон расслабленно улыбается и закрывает глаза. Минхо смотрит на него с единственной мыслью: как же быстро может поменяться отношение к человеку. Совсем недавно он и подумать не смел, что захочет и дальше проводить время с тем ненормальным, бросившимся под колёса автомобиля. Сейчас же, хоть и прошло не так много дней, Минхо задумывается, что делать, когда его отдых подойдёт к концу. Наверное, ещё слишком рано об этом переживать. Но ведь время имеет склонность незаметно ускоряться и бежать так быстро, что за ним во век не угнаться. Время бежит, летит, исчезает… И Минхо искренне надеется, что успеет заметить последний поворот в их долгом забеге, в конце которого долгожданная финишная прямая.