Хён, ты серьёзно?

🖤🖤🖤

— Да, прикинь, так и сказала, — пыхтит он в трубку, — ну вот как, меня, Хван, мать его, Хёнджина, можно отшить? — Хён, — пытается сдержать смех младший, — нужно принять и смириться с тем, что ты не всем нравишься. — Как это не всем?! Всем вообще-то! Ты меня видел? — Хван недоволен словами Ли и мириться ни с чем не будет. — Да я даже парням нравлюсь! — Хён, — вздыхает Феликс на том конце звонка, — ты ради девчонок мне звонишь? Пообсуждать то, как тебя отшили? — А, — Феликс не видит, но старший явно почесал затылок, начиная щипеть от того, что забыл первоначальную цель звонка, — прости. Да, вот, хотел тебя к себе позвать завтра. Завтра воскресенье, а значит на пары не нужно ни тебе, ни мне. Да и мне столько всего нужно расскать! — Опять про девушек? — вздыхает. — Да ну тебя! Сложно послушать что-ли? Я с тобой только делюсь и тебе только рассказываю, вообще-то, — Хван опять чешет затылок, — так придешь? — Эх, приду, сладких снов, хён. — Сладких снов, ликси.

***

А вы были в таком положении, что ваш друг, вот прям реально гетеро, а вы би и влюблены в него? Нет? А Ликс прямо сейчас в таком. Его хён такой красивый. Нет, правда, у Хёнджина на полном серьёзе нет отбоя от девушек, да даже парней! Парней, мать твою! Но Хван парней отшивает даже грубее, чем девушек, и Ликсу становится еще страшней. Свои чувства он озвучить не может. Да даже если озвучит, то что с того? Хван посмеется, скажет, мол, "хорошая шутка, Ликси, больше не шути", хотя знает, что Ли бисексуал. Младший влюблен поуши. Иногда в него приходится что то кидать, или щелкать пальцами перед лицом, или, даже, щипать, потому-что варианты до этого иногда не работают. Он может засмотреться на Хвана, пока тот пьёт воду, так жадно глотая ее раз за разом. Он может залипнуть на своего хёна, когда тот смеётся и мило улыбается, так же мило хлопая в ладоши по привычке. Да даже иногда самому Хёнджину приходилось призывать на эту планету этого веснушчатого, так как он точно не был на этой планете. Ли ревнует. Ревнует каждый раз, когда он подкатывает к какой то девушке, а он стоит рядышком, как "просто друг", или же бывает так: Хван говорит «постой тут, та девушка до чертиков сексуальна, я выпрошу номер», а что сделает Ли? Нервно сглотнет и закивает, сжимая руки в кулаки, оставляя полумесяцы на ладошках от ногтей и закусит губу, подавляя ревность. Да как этот Хван не замечает то, что Фел влюблен в него? Этим вопросом задаются даже друзья обоих.

***

Феликс приходит в себя только потому, что его кто-то ударил по затылку. — Придурок! — щипит Хан, — в себя прийди! — Да что придурок то сразу?! — Феликс чешет место удара. Больно. — Себя так ударь, больно вообще-то! — Да хватит залипать на этого засранца, что залезает под юбки каждой девушки, да даже прохожей! — Ой, боже, будто сам не залезаешь, — Ли отпивает с чашечки кофе, но тут же выплевывает на экран телефона, где открыт инстаграм Хёнджина. Вспомнил. — Я же говорю, что придурок, — Хан ржёт. — Ты не у себя дома, не плюйся где попало. — Чёрт, Джи! Я забыл, что Хёнджин-хён пригласил меня к себе сегодня! — Феликс ставит чашку на стол, и подпрыгивает с дивана. — Уу, — скрещивает руки на груди Хан, и откидывается на подушки дивана, с которого буквально слетел веснушчатый секунду назад, смотря прямо на него, — тоесть, хочешь сказать, что когда твой друг тебя позвал к себе, ты согласился, но забыл про то, что тебя уже пригласил тот, в кого ты влюблен? — Хан опять ржёт, — Феликс, — у него уже болит живот от смеха, — ты реально придурок. — Да сам ты придурок! Ты видишь, как я выгляжу? — Вижу, — осматривает с головы до ног Джи блондина, — как алкаш растрёпанный, — опять ржёт. — Иди ты в жопу со своими шутками и смехом! Помоги лучше! — Да тебе уже ничего не поможет, — когда он уже прекратит смеяться? Но тут прилетела подушка в лицо, и Хан замолк, смотря серьезно на Ликса. — ты чё, мелочь, смелости где набрался? — Да помоги ты мне!

***

Феликсу все говорили, что оно того не стоит. Хёнджин же бабник, перепробовал всех девушек в универе, были слухи, что даже одного парнишку. Феликсу все говорили, что ему признаются в любви люди получше этого Хвана, а он их просто напросто отшивает, из-за того, что «любит только одного человека», а что за человека, кажется, знал весь университет, но только не Хван. Да что там университет, вся планета знала, что Феликса привлекает только Хван Хёнджин собственной персоной и никто другой. Но Феликс поклянется, что замечает взгляды своего любимого хёна на себе, и в последнее время довольно часто. Замечает то, что Хван облизывает губы при виде младшего, поправляет волосы и приводит себя в порядок, хотя всегда уверен в себе и в своем внешнем виде. Что-то тут не так. Ну не чисто это, не по Хвановски. Вот например когда Ликс гулял с Хёном, и тот отходил попросить номерок у очередной дамы, то он даже вещи не поправлял, и волосы не трогал. Потому-что был уверен, что он выглядит идеально всегда. Феликс был согласен с этим на все сто один процент, Хван всегда прекрасен, будь он потный и уставший, или только с душа и раслабленный, или, может когда дома, или вообще просто Хван в школе и на улице, но в последнее время.. Он как-то волнуется что-ли? Он говорил об этом Хану, своему единственному, адекватному другу, с которым он общается всегда с первого курса, но тот опять поржал и выдал «ну, втюхался он в тебя, чо могу сказать». Иногда Ликсу хочется ударить Хана по затылку, или лбу, да так, чтобы он вырубился, или хотя-бы мозги нормально работали. Хан против того, что-бы его друг просто напросто общался с этим «придурковатым Хваном, он реально долбаеб». Но кто запретит Феликсу что-то, когда он у двери Хёнджина, уже позвонил в звонок и ждет? Нет, ну, может Хан, что как и все, утверждает, что Джин бабник и не заслуживает Ликса, но Фел наврядли его послушает. Дверь открывают, на пороге стоит старший, что глянул на блондина и улыбнулся так мило-мило. Эта улыбка была самым любимым Ликса, особенно, когда эти губы и личико улыбаются ему. — Проходи, — улыбается Хван и отходит, уступая место, что бы зайти. У Хёнджина очень комфортно. Младший был тут, и не раз, и даже знает, что тут было много девушек. Но так же знает, что у Хвана есть комната для «развлечений», так сказать, с этими дамами, и отдельная, своя спальня. Стало противно об одной мысли об этой комнате, и Ли набрал воздуха в легкие. Этот приятный запах еды, а так же ароматизаторов в квартире, стал почти родным для веснушчатого, и он выдыхает, снимая с себя конверсы. Эти конверсы его самые любимые. Угадаете почему? Правильно, их подарил Хван. Он кладет их на полку рядом с другой обувью, но уже не его собственной. Ёнбок проходит в кухню и усаживается на стул, откидываясь на его спинку. Он замечает несколько новых вещей в этой комнате, а еще то, что чайник почти вскипел. Мило. Хван поставил кипеть воду. — Уже тут? — опять эта милая улыбка, что убивает Ли, — подожди тут, я приду сейчас, выключишь чайник, если что, — и, обоже, Хван, что, только что подмигнул ему?! — Хорошо, — фух, получилось сказать не запнувшись. Чайник, кажется, чуть ли не взорвался, пока Бок витал в своих мыслях. Но, услышав чужие шаги, он быстро пришел в себя и подбежал к плите. Чайник выключен. Ли мгновенно рванул обратно, сел на стул, и уложил голову на стол, смотря на свои ладошки под ним. Он мысленно начинал бить себя по лбу за то, что опять задумался. По слуху, если Феликс не глухой, а он точно не глухой, то Хван уже в кухне. Заставляет поднять голову блондина чужой голос. — Ликси, ты тут? — подкалывает Хван, — тебе чай с сахаром или без? Ли поднимает голову, но сразу же жалеет об этом. Что? Зачем? Когда? Хван в боксерках? Нет-нет, Феликсу нельзя смотреть ниже торса, а то опять засмотрится, и опять придется умирать со стыда. Не то, что-бы Ён удивился этому очень сильно, хотя соврет, если скажет, что нет. Хван это не считает серьезным. Просто в боксерках, просто у себя дома, просто с другом, это же друг! Парень, все-таки. Скорее всего, он тоже недавно пришел домой, вот и переоделся. Точнее. переодел футболку, а низ решил оставить таким. — А.. д-да, — единственное, что смог выдавить из себя Феликс, быстро отворачиваясь к столу, кладя на него руки, пытаясь зациклиться на чем угодно, лишь бы не на старшем. — Да? — Хван не понял, — что это значит? — он поднял одну бровь, показывая то, что вообще не понимает своего друга. — А, мне с с-сахаром, пожалуйста, — все, что хочет Ли сейчас — так это умереть. Провалиться сквозь землю. Да всё, что угодно, лишь бы не быть здесь. — Понял, — развернулся старший и подошел к шкафам, что бы приготовить напитки. Феликс сидит. Сидит весь с красным лицом. Хван стукнул чашками по столу, что опять привело Ли на этот свет. На самом деле, Джин хотел признаться Феликсу в своих чувствах. Но как? Он думает, что младший отошьет его, сказав, что он бабник, и был со всеми девушками в отношениях в универе. У него чувства к этому мелкому проказнику уже более полугода. Он это понял когда думал о нем, но не признавал. Но признал, когда начал ревновать эту веснушчатую особу к каждому столбу, когда начал засматриваться на него и его милую улыбку. Начал засматриваться на его бесконечно красивые губы с глазами, на его невероятные веснушки. Все думают, что Хван эгоист. Ну, поматросил и бросил — так делают все бабники. Но Хван не бабник. Ну, в целом, так думает он. Со времен школы он привлекал все внимание девочек и не только, и со старшей школы пошло-поехало. Все думают, что ему нужны отношения без обязательств, и клеятся к нему, но когда узнают, что Джин как раз таки ищет серьёзные отношения и открывается как человек, то сами уходят. Грустно. Он, по факту, никогда не получал любви. Даже от семьи. Но семья это другая ситуация. Все его отношения были какие-то несерьезные. Он хотел действительно все серьезно, но его не ставили ни во что, и после, все его бывшие уходили с гордо поднятой головой, с прозвищем «бывшая самого Хван Хёнджина». А Хвану все это надоело. Хотелось ласки и любви. Хотелось того, чего никто не может ему дать. Он любит выражать любовь, но ему некому это выражать. Да он даже влюбиться не может, поэтому уже стало все равно, и он решил «пользоваться», и быть парнем, что хочет «без обязательств». Вот именно это и объясняет его комнату для «развлечений». Самому Джину тошно от этой комнаты, да и держит ее на замке всегда. Но когда пьян, и рядом девушка, что так манит и готова отдасться без обязательств, то что еще нужно? Он привык. А еще привык к тому, что его используют. Но иногда он чувствует себя по другому. Чувствует себя по другому именно с этим веснушчатым, по имени Ли Феликс. Он его друг со школы, и так повезло, что они поступили в один универ. Жаль, что на разные факультеты. Он сдружился с ним еще в третьем классе, а там пошло-поехало. Феликс был единственным, кто понимал, кто мог поддержать и успокоить. Феликс был единственным, кто мог понять и не использовал. Хёнджин иногда сидел и тупо радовался, что у него есть этот самый Феликс. И вот, в один момент, когда этот самый Хёнджин опять радовался тому, что у него есть этот самый Феликс, осознал, что втрескался в друга. Было хуево. Хван же гетеро! Нет, ну правда, гетеро до костей языка. Даже Ёнбок об этом знал. Но осознавать то, что ты, гетеро, влюбился в своего друга с детства, а потом еще признавать это, как-то не очень. Тишина. В кухне оба молчат, а Ли помешивает чай, что-бы наконец сделать первый глоток. Сам Хван пьет без сахара, и он уже почти опустошил чашку. Но вот, он резко поставил эту самую чашку на стол, отчего звук стуканья разнесся по всей кухне. — Ликси, слушай, — тот испуганно, но послушно сразу посмотрел в глаза старшего, что не могло не умилять, — я влюбился, представляешь? Феликс был слегка напуган тем, что старший так резко поставил чашку, но улыбался. Но когда до его ушей дошло то, что его любимый хён влюбился, улыбка пропала. Вот Ли прям погас. Потух. Хван уже испугался и хотел спросить, все ли хорошо, но тут же его опередили. — Хён, я так рад за тебя! — врет. — И какая она? — Бок ставит чашку на стол, и внимательно смотрит на Хвана, — Красивая? Стоит того? — натянута ужасно палевная улыбка, и видно, что она не искренняя и подделанная. Хван все еще не понимает. — Да, она чудесная, — прикрывает глаза Джин, когда улыбается, — у неё, кстати, тоже веснушки есть. Что? Веснушки? Ага, пусть он еще скажет, что она блондинка. А лучше, что ее зовут Ли Феликс, и она сидит сейчас перед Хваном. Феликс усмехнулся и взял обратно в руки чашку, сделав глоток сладкого чая. — Ага, хён, ты еще скажи, — он вновь внимательно смотрит на Хвана, — что она блондинка, — отпивает чай. — Типа того. Феликс проливает чай. Опять. Прямо как у Хана. Он просто выплевывает его, когда услышал ответ на свой сарказм. Хван удивляется, но быстро соображает и протягивает тряпку с салфетками. Феликс благодарит и стыдится. Вот придурок, Джи был прав. — Хён, ты серьёзно? Ты втюхался в веснушчатую блондинку? — протирая стол, спрашивает Ли, — ты еще скажи, что её зовут Оливия, у нее фамилия Ли, и вообще, что она моя младшая сестрёнка, — Ён доиграется с такими сарказмами. Хван кусает губы. Говорить или нет? Стоит? А поверит ли Феликс? А вообще, как отнесется к этому? Да ладно, отошьет, Хван точно знает. Но что-то щелкает у Джина в голове, что включило режим «придурок, что говорит, а потом думает» — Не угадал, — он замечает, как с интересом смотрит младший, и закусывает нижнюю губу в ухмылке. Ли все больше не понимает, и ждет ответа, смотря в чужие глаза, — Его зовут Феликс. Феликс Ли, представляешь? Что? Что за банальщина? Он спит? Он что, в дораме, где так легко и глупо признаются? Ну нет, щас Хан точно щелкнет у него перед глазами, или ударит по затылку, и Ли вернется на эту планету. Но нет. Это реальность. Перед ним сидит сам Хван Хёнджин, и это не какая-то там выдумка и фантазия, а его реальный хён. — Что? — Что? — Нет, хён.., – Ли сейчас расплачется, или опять начнет запинаться, – скажи, ты шутишь? Давай, скажи, что это шутка, и тебе нравится девушка. — Дурак? Я похож на того, что сейчас шутит? – на самом деле нет. Вообще не похож. Он похож на того, что сейчас съест взглядом, на самого серьезного человека. — А как же.. — Как же что? — перебивает Хван, — ах, как же мои девушки, к которым я лезу под юбки? Как же та девушка, на которую я тебе жаловался вчера? — Да, именно они, Х-Хёнджин-хён, ты ведешь себя.. Странно? — А, ну, могу сказать, что той девушки, что якобы отшила меня, не существует, – Джин подмигивает, и видит, что младший хочет что-то сказать, но выдает, – не перебивай. Ты выглядишь сейчас растерянно. Да и я тоже сейчас не меньше на самом деле, не каждый день друзьям признаешься в любви, так еще и парням, – Фел цокает. – Ну, Феликс, я могу сказать, что люблю тебя, и я хочу, что-бы именно ты был моей второй половинкой, так как в тебе я вижу идеального человека, и человека, которого я хочу видеть как партнера. Могу тебе потом лекции почитать, и объяснить тебе все, что ты хочешь, кот, – Хван и вправду выглядит растерянно. Но а что Феликс? Феликс хочет к Джисону, поделиться с ним всем. Все, что сейчас происходит - дико. Ну, даже эмоции передать сложно, ведь это очень странно. И вправду, будто в какой то игре сейчас, ведь все проходит очень быстро, хоть и романтично. Феликс никогда не видел Хвана-романтика, разве что только флиртующего, и то, от скуки. — Как давно? – единственное, что может выдать Феликс в своем шоке. — Вчера было, как полгода, – Феликс еще сильнее открыл рот от шока. — Хён, я тебя, конечно, тоже люблю, – что несёт Феликс? – ащ-щ, ладно, я согласен, давай начнем встречаться. — Серьёзно? — Серьёзно? — Я согласен, – вновь эта милая улыбка Хвана. — Не радуйся так, ты должен мне объяснять все от а до я, – щурит глаза Ликс.

***

Теперь Хван только Феликса, а Феликс только Хвана. И они сделают все дли этих отношений.