Escape the harem

      Бровь Дадзая дернулась.       - И что… это такое? — протянул он, глядя на Чую и топчущегося рядом мальчишку.       - Его зовут Рюноске. — быстро ответил Чуя, прежде чем Дадзаю взбрело в голову дать ему другое имя. Он прекрасно помнил, что игрового Акутагаву звали «Каташи», и не хотел повторения своей истории. Ну, всякие там “Аки” и тому подобное.       - Я спрашивал не имя.       Акутагава, на удивление, спокойно выдерживал пристальный взгляд красноватых глаз.       - Я забрал его из трущоб.       - Я приказывал тебе разузнать о моих информаторах, а ты привел в дом новый рот, — заметил веско Дадзай. — Ты решил усыновить ребенка?       - Почти. — Чуя задерживал дыхание, надеясь не выдать свою нервозность.       Как бы он не кичился своей своевольностью и независимостью, он понимал, что хозяин в этом доме другой, и именно от его слова зависит, останется ли Рюноске в поместье. А точнее — на каких правах его оставят.       Судя по развитию событий, у него слабо получалось влиять на сюжет, как бы он не старался. Не хотел быть проданным в дом к Дадзаю? Пожалуйста, теперь ты рыцарь дома Хиросаки. Всеми силами старался избегать Дадзая и не становиться его телохранителем? Получите, распишитесь! Теперь вы проводите вместе столько времени, что, кажется, скоро ассимилируетесь, превратитесь в одно монстроподобное существо и будете размножать вегетативно.       Чуя прекрасно осознавал, что, приведя в поместье Акутагаву, он сильно рискует как собой, так и этим мальчишкой. Ведь, если чары Сасаки все же подействуют на его друга, он станет отравителем-неудачником, совершившим нападение на главу поместья и умершим вследствие этого. Но… но он умирал на улице.       - Ты понимаешь, что это поместье, а не приют?       - Понимаю.       Граф подошел ближе, а Рюноске невольно сделал шаг назад. Его одежда представляла собой лохмотья, лицо было испачкано копотью, а на руках виднелись старые шрамы. Дадзай внимательно осмотрел его с головы до ног.       - Сирота?       - Да. — мгновенно отозвался Чуя. Раз задает такие вопросы — дело почти в кармане.       - Болен?       - Не думаю. Скорее истощен.       Граф тяжело вздохнул.       - Иногда мне кажется, что из всех моих рыцарей именно ты хуже всех понимаешь значение слова «приказ». «Вполне возможно».       - Я отправил тебя искать убийцу.       - А я нашел ребенка.       - Это я уже заметил.       На мгновение уголки губ Дадзая дрогнули, но он тут же снова стал серьезным.       - Почему именно он?       - Потому что если бы я ушел, к следующей зиме его бы не стало. — И это была голая правда. Лохмотья на теле Рюноске держались лишь благодаря выпирающим костям.       Граф долго молчал, а потом неожиданно спросил:       - Есть хочешь?              Рюноске сначала посмотрел на Чую, будто спрашивая разрешения (и, черт побери, ему для этого даже не пришлось поднимать голову. Несмотря на разницу в весовой категории, Рюноске был все равно чуть выше). Он едва заметно кивнул. Дадзай усмехнулся.       - Хороший знак. Не доверяет первому встречному.       Он позвонил в маленький колокольчик. Через несколько секунд в кабинет вошла экономка.       - Накормить. Вымыть. Позвать лекаря. И найти одежду поменьше.       Женщина удивленно посмотрела на мальчика.       - Господин граф… Это новый слуга? — Дадзай бросил взгляд на Чую.       - Пока не знаю.       Экономка молча поклонилась. Перед выходом Рюноске затравленно оглядел Чую с ног до головы и робко дотронулся рукой до его локтя. Накахара одобрительно кивнул:       - Тебе здесь никто не навредит, ребенок. Иди.       Когда они вышли, Чуя негромко произнес:       - Позволите взять за него ответственность?       - Если он вырастет вором — это будет твоя вина.       - Знаю.       - Если станет достойным человеком — тоже твоя.       Рыцарь лишь коротко кивнул. Чуя понимал — пути назад больше нет. Если Акутагава все же пойдет по кривой дороге — она уведет в могилу их обоих.       Дадзай взял перо в руки:       - А я не знал, ЧуАки, что ты такой сердобольный, — протянул он насмешливо. — Надеюсь, ты понимаешь, что отказаться от него через месяц я уже не позволю.       - Я и не собирался. — Накахара стряхнул мандражную оцепенелость с плеч.       - Именно этого ответа я и боялся. — Дадзай постучал пером по губам, Чуя невольно проследил взглядом за тонкой кисточкой. — Теперь к докладу. Что нам известно?

***

      Чуя вышел во внутренний двор, где слуги уже готовились к вечерней работе. У конюшни стоял Хироцу — как всегда, высокий, сухощавый, с идеально прямой осанкой. Он наблюдал, как слуги заносят в замок тяжелые сундуки.       - Добрый вечер, господин, — почтительно поклонился он. Чуя, не привыкший к такому расшаркиванию, тихо крякнул. — Рад видеть вас дома.       - Взаимно, Хироцу. Что это за сундуки?       Дворецкий устало вздохнул.       - Были предназначены для покоев леди Сасаки.       Чуя вздрогнул. Тело, только успевшее выдохнуть после разговора с Господином, вновь напряглось. Время текло неумолимо, и Накахара осознал, что с момента его пребывания в данном мире прошло уже больше месяца. Он прикинул в голове цифры.       - Разве она не должна была       прибыть на следующей неделе?       - Должна была.       - Что изменилось?       Хироцу недовольно поджал губы.       - У виконта случилось несчастье. Во время сильной грозы молния ударила в западное крыло их родового замка. Начался пожар. Само здание уцелело, но обрушилась часть галереи и были повреждены покои леди. Теперь все силы брошены на восстановление, а отъезд отложен примерно на месяц.       Чуя чудом сдержал улыбку. Это самый настоящий джекпот — у него будет больше времени, чтобы подготовить неокрепшую психику Рюноске к урокам соблазнения от самой Жужжало. Возможно, боги смиловались над ним, и решили дать небольшую передышку.       - Никто не пострадал? — дежурно поинтересовался он. «Да пусть хоть все сгинут».       - К счастью, нет. — «А жаль».       Рыцарь кивнул.       - Значит, граф расстроился.       - Еще бы. Он ждал ее с весны.       - Наш Дадзай Осаму? — у Чуи кольнуло в почках — когда это бинтованный успел так прикипеть к своей ненаглядной?       - Господин Такао, конечно, — удивленно посмотрел на Чую Рюро. — Скажу вам по секрету, Господин Дадзай даже глазом не повел, когда услышал эту новость, зато как Такао-сан сокрушался! — Чуя чудом не подавился, услышав такие откровения со стороны дворецкого. Ах Хироцу, ах ты старый сплетник, ну спасибо за информацию, что ли.       Некоторое время они молча наблюдали за работой слуг. Затем дворецкий тихо произнес:       - Хотя, признаться, меня удивляет не задержка.       - А что же?       - Само решение.       - Какое?       Старик понизил голос, будто стены могли подслушивать их разговор.       - Позволить молодой леди жить в одном доме с мужчиной до свадьбы.       Чуя усмехнулся. Его жадная до сплетен натура радостно завиляла хвостом. В этом месте любая информация была на вес золота.       - Они ведь даже не помолвлены официально? — заговорчески прошептал Накахара. Ну же, давай, старик, раскрой побольше карт!       - Помолвлены. Но венчание назначено лишь на следующий год. — Чуя помнил эту информацию. В игре у Сасаки был ровно год на то, чтобы охмурить всех персонажей и сделать финальный выбор в чью-то пользу.       - Тогда в чем проблема?       - В том, что до венчания мужчина и женщина не должны делить один кров.       Рюро неодобрительно покачал головой:       - В мое время подобное сочли бы возмутительным. Люди слишком быстро забывают приличия.       - А что же родители невесты? — еще одни перцы в этой дешевой игре. Одна — властная истеричка, другой — тупоголовый придурок. Неудивительно, какой солнечный ребенок у них уродился.       - Именно это и поражает меня больше всего. Они сами настояли на таком решении!       Хироцу нахмурился.       - Виконт с супругой уверены, что молодые любят друг друга достаточно сильно, чтобы доверять им. Хотят, чтобы они успели узнать друг друга до свадьбы.       - Разве это плохо? — Чуя позволил себе помечтать. Как было бы хорошо, приедь Сасаки к Дадзаю уже на правах жены. Сколько бы проблем это решило! Никаких интриг, никаких заигрываний, красота!       - Это… необычно.       Дворецкий произнес последнее слово так, словно оно означало нечто гораздо худшее, чем просто «плохо».       - Любовь — чувство прекрасное, Чуя-сан, но именно поэтому ей необходимы границы. Иначе она слишком легко превращается в повод забыть о долге.       Накахара усмехнулся.       - Вы смотрите на мир слишком строго.       - Именно поэтому этот дом до сих пор стоит на месте. — Рюро гордо задрал подбородок, как нахохлившаяся старая птица.       Он расправил манжеты и снова принял свой невозмутимый вид.       - Впрочем, спорить с решением двух знатных семей — не мое дело. Когда леди Сасаки прибудет, ей будут оказаны все почести, которых требует ее положение.       Чуя кивнул.       - Надеюсь, к тому времени мое расследование уже закончится.       - Искренне надеюсь на то же, господин.       Дворецкий бросил взгляд в сторону главных ворот.       - Потому что, если исчезновения продолжатся после приезда будущей графини, спокойной жизни в этом доме не останется ни у кого.

***

      К вечеру замок, наконец, стих.       После дороги, разговоров с графом и бесконечных расспросов Чуя мечтал только об одном — снять доспехи и несколько часов провести в тишине.       Проходя по восточному крылу, он заметил приоткрытую дверь в маленькую комнату, которую отвели Рюноске.       Внутри было темно и тихо — не горела свеча, не слышалось шуршание простыней.       - Не спишь? — негромко спросил Чуя. Ему хотелось проверить, точно ли у Рюноске все хорошо, накормили ли, помыли ли его.       Ответа не последовало. Чуя осторожно толкнул дверь и зашел в комнату, огляделся. Одна из небольших гостевых спален — ничего особенного. Светлые стены, дубовый шкаф, письменный стол у окна, медный таз для умывания. Рюноске сидел на подоконнике, подтянув колени к груди. За окном сгущались сумерки.       - Почему без света? — мальчик пожал плечами.       - Масло жалко.       Чуя невольно улыбнулся.       - Здесь его не считают по каплям.       - Знаю, просто … привычка.       Чуя прислонился плечом к дверному косяку. Несколько секунд они молчали. На столике лежала новая одежда, аккуратно сложенная экономкой. Рядом — недоеденная булочка.       - Не понравилась?       - Хотел оставить на завтра.       - Завтра испекут еще.       Рюноске посмотрел на него так, будто услышал что-то совершенно невероятное.       - Правда?       - Правда.       Чуя подошел ближе и положил руку ему на голову. Черные волосы после купания были еще влажными. Теперь, когда голова не была покрыта слоями грязи, его белые кисточки были более заметными. Если его друг из настоящего мира был той еще фешенебельной кралей и красил кончики волос в светлый цвет из эстетических соображений, то Рюноске из этой вселенной, казалось, уже в свои семнадцать лет стал обладателем седины.       - Тебе не нужно больше прятать еду.       - А если передумаете?       - Кто?       Акутагава неопределенно показал рукой на все его тело. Чуя тихо выдохнул.       - Я не передумаю.       Рюноске долго молчал, потом почти шепотом спросил:       - А можно… — Он запнулся.       - Что?       - Можно мне остаться здесь?       Вопрос прозвучал так осторожно, будто мальчик боялся, что само желание окажется слишком наглым.       - Это теперь твоя комната.       - Насовсем?       Чуя усмехнулся.       - Если сам не убежишь. — Он бы убежал, да вот только ему не дали.       Чуя уже собирался уходить, когда мальчик окликнул его:       - Господин?       - Да?       - Спасибо. — Накахара кивнул.       - Спокойной ночи, Рюноске. И… не зови меня Господин, просто Чуи будет достаточно. — Мальчик благодарно улыбнулся в ответ.       Коридоры замка уже опустели.       Где-то внизу слуги тушили последние свечи, доносился приглушенный звон посуды, а за окнами лениво шумел ночной ветер.       Возвращаясь к себе, Чуя невольно остановился у кабинета графа. Из-под двери пробивалась узкая полоска света.       «Опять работает допоздна», — подумал он. Рука сама потянулась постучать.       Он хотел рассказать еще об одной детали расследования — слишком незначительной, чтобы поднимать ее сразу при докладе, но достаточно странной, чтобы не давать покоя.       Однако, постояв несколько секунд, Чуя передумал.       «Утром».

***

      Сон был неглубоким. Настолько, что Чуя не сразу понял, что его разбудило. Сначала — тяжелый топот.       Потом — приглушенные голоса. И, наконец, настойчивый стук в дверь.       - Господин Чуя!       Накахара резко открыл глаза. За окном стояла глубокая ночь. Что за черт, он когда-нибудь выспится в этой дыре?       Стук повторился.       - Господин Чуя! Откройте!       - Что-то явно было не так. Слишком громко. Слишком поспешно. Первая мысль — что-то случилось с Рюноске. Чуя быстро накинул рубашку и открыл дверь.       На пороге стояли четверо вооруженных стражников. За ними — дворецкий. Лицо Хироцу было непривычно бледным.       - Что случилось?       Ответил не дворецкий. Один из стражников шагнул вперед.       По приказу совета замка вы обязаны немедленно сдать оружие. — Чуя нахмурился.       - Объяснитесь.       - Сегодня ночью было совершено покушение на Графа.       Мир будто замер.       - Он…       - Жив.       Чуя медленно выдохнул.       - Где он?       - Лекарь борется за его жизнь.       - Тогда какого черта вы стоите здесь?       Он уже хотел пройти мимо стражников, но двое одновременно преградили ему дорогу. Чуя перевел на них взгляд.       - Уйдите. — Тот не шелохнулся.       - Боюсь, не могу.       - Почему?       Ответ последовал не сразу.       - Потому что вы обвиняетесь в покушении на графа.       Наступила тишина. Чуя даже не сразу понял смысл сказанных слов.       - Что?       - Вы были последним человеком, который видел его перед нападением.       Хироцу медленно опустил глаза. Ему явно было тяжело присутствовать при этом разговоре.       Стражник продолжил уже официальным тоном:       - До выяснения обстоятельств вы считаетесь главным подозреваемым. Прошу без сопротивления передать меч.       Чуя смотрел на них несколько долгих секунд. Потом тихо, злобно произнес:       - Вы действительно думаете, что, если бы я решил убить графа… я сделал бы это так, чтобы первым подозрение пало на меня?       Но никто ему не ответил.