Твою мать, где я?

Сперва я все объяснила все Касу. Он смотрел на нас с Ником осуждающе и грустно. Когда я договорила, он подошел ко мне, и бесцеремонно дотронулся ладонью до моего лба, будто измеряя температуру. Я вспомнила, как так же раньше делал брат, когда я болела, пришлось отстраниться, чтобы лишние мысли не лезли в голову. — Я смотрю, ты даже не делаешь попыток лечиться. — Нахмурился ангел, либо не замечая, либо делая вид, что не замечает, моего смятения. — Мне сейчас немного не до этого. — Буркнула я, незаметно стирая с лица следы прикосновения. Было тошно от собственной сентиментальности. Ну, подумаешь, потрогали как кто-то, кто умер, велика беда. Я пыталась мысленно отругать себя, чтобы успокоиться, но от мысли, что моих родных банально некому хоронить, к горлу подступил даже не комок, а огромный булыжник весом в тонну. — Пойду Винчестеров позову. — Горло сдавил спазм, и голос вышел злым и уставшим. Оказавшись в первом же пустом коридоре, я прижалась к холодной стенке спиной, и закрыла глаза. Слезы из глаз катились самопроизвольно, и пришлось зажать рот руками, чтобы никто не услышал, и не пришел проверить, что это за звуки. Мне казалось, прошла вечность, прежде чем я перестала икать и задыхаться от слез, но прошло не так уж много времени. Я отлепилась от стены, промокнула лицо, не растирая глаза, рукавами, и пошла на кухню. Братья сидели за столом, мне показалось, что они о чем-то говорили, но когда я вошла, оба резко смолкли. — Там Кас явился, не запылился, пошли. — Устало сказала я, прежде чем поспешно ретироваться. — Не… запылился? — Недоуменно буркнул Дин, поднимаясь со стула. Я нервно хихикнула, осознав, что мои переложения русских крылатых фраз на английском звучат страннее странного, и парням совершенно непонятны. — Кейт, что ты несешь? — Кас объяснит. — Хихикнула я. — Он же у нас семи пядей во лбу. — По-русски добавила я, наблюдая, как по лицу Дина пробегают вереницей все эмоции от непонимания до постной мины. — Она издевается. — Возмущенно обернулся он к Сэму. — Теперь, когда ей надо, она нас понимает, а мы ее нет! Сэм пожал плечами, то ли соглашаясь с братом, то ли не принимая сторону ни одного из нас, и первым вышел из кухни. — У, какой. — Буркнула я, все еще не переключаясь с русского, и последовала за ним. — Кейт, перестань! — Дин поспешил за нами. Пока мы топали до зала, у меня в голове крутились самые разные мысли. Проблем было много, а я одна, и как мне их решать, ясно не было. Никто не стал бы мне помогать. Первой, и самой насущной проблемой был Ник, и то, что я легко прочитала записи, которые не были видны другим людям. Мальчишка хоть и казался обычным, точно таковым не являлся, и как бы я ни убежала парней, что он безопасен, он в любом случае ещё доставит нам проблем. Как минимум, Сэм собирался уменьшить его до четырёх-пятилетнего ребёнка, и хоть это сокращало количество вопросов на счёт его транспортировки, с таким малышом проблем было бы безусловно больше. А если он ещё и забудет половину всего, что с ним произошло, иди вообще снова станет бессознательной книгой? Не меньше вопросов у меня было к тому, что в нашей библиотеке сидит как минимум два хрена, которых не видно, не слышно, и взаимодействуют они только со мной. Я, кстати, обещала прийти к ним часов в десять вечера. Не менее важно было для меня решить проблему с бессонницей. Я жутко хотела спать, однако стоило хоть немного задремать, как перед глазами начинали мелькать настолько реалистичные картинки, что я подскакивала в холодном поту, надеясь, что не орала. Мои страхи не были беспочвенны, потому что орать я могла. Мне пару раз пришлось ночевать в участке после того, что произошло, и дежуривший в эти ночи полицейский решил в красках описать, как я во сне материлась, плакала, и драла глотку. Мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то из парней, проходя мимо моей комнаты на кухню, услышал весь этот набор звуков. У них явно возникли бы вопросы, и к счастью никого пока не интересовали мои мешки под глазами, и постоянная заторможенность, я и раньше такая была. В зале у стенки на диванчике беззаботно дрых Ник, а Кас, стоя над ним, задумчиво на него таращился. Увидев нас, он тихо отошёл от мальчишки, и приблизился к нам. — Так. — Без всякого предупреждения возмутился он. — Что? — Хором принялись обороняться мы. — Во-первых. Что за ребёнок, который не ребёнок? Во-вторых, какого чёрта состояние Кейт ещё хуже, чем в прошлый раз? Я быстро принялась рассказывать Касу всё про Ника, желая отвлечь его от вопроса моего хлипкого здоровьица. Похоже, это сработало, потому что ангел всецело увлёкся вопросом уменьшения Ника, и извлечения из его тела зажимов. Пока Ник спал, Сэм аккуратно взял несколько соскобов чернил с разных страниц, и набрав почти десяток пробирочек с образцами, проволок их в лабораторию, которой пользовались редко, однако найти там можно было что угодно. Пока Сэм штудировал какие-то справочники, и ковырялся с индикаторами, я уж было расслабилась. Однако Кас про меня не забыл. Я сидела за столом, бережно листая полупрозрачные пергаментные страницы «Разума», когда почувствовала, что кто-то сверлит меня взглядом. Точнее не кто-то, а кое-кто. Я медленно обернулась, и увидела, что Кастиил стоит прямо у меня за спиной, и смотрит очень неодобрительно. — Что случилось? — Да ничего. Сколько уже не спишь? Почему? — Да не спится. — Честно глядя ему в глаза, почти не соврала я. Ведь если спать не можешь, значит не спится? — Судя по тому, как ты клюешь носом на ходу, это не правда. — Ай, Кас, да брось. Это пустяки. В мире столько бед происходит, а ты ко мне прицепился. В порядке я. Честно. Я отвернулась, и принялась разглядывать зал. Прошло не так много времени, и я до сих пор не изучила убранство бункера, а здесь, к слову, было достаточно красиво. Многие очень необычные детали попросту не попадали в кадр, когда я смотрела сериал. Я подошла к непонятному для меня предмету мебели, чем-то прохожему на фортепиано, но без клавишного блока. Осмотрев красивую резьбу на крышке, я поняла, что больше всего эта штука похожа на тот шкаф из советского «Шерлока Холмса и доктора Ватсона», в котором Бэрримор прятал от Чарльза Баскервиля виски. Решив изучить это интереснейшее устройство, когда все будут спать, я пошла к Сэму в лабораторию. Кас проводил меня недовольным взглядом. Я решила это игнорировать. Иначе не видать мне удачи. Кас ведь и привязаться может, а помочь не в его силах. Я ведь не из-за физических проблем спать не могу. Я почти дошла до лаборатории, когда Кас догнал меня, и бесцеремонно перехватил за предплечье. Я остановилась, стараясь ни о чем компроментирующем не думать. Кас вздохнул, и отпустил меня спустя минуту. — Вылечить тебя за один раз я не смогу, случай запущенный, а лечиться по-человечески ты не собираешься. — Кас, честное слово, как только я решу все свои вопросы, я сразу же пойду к врачу. — Я тебе не верю. — Спасибо, Кас. — Давно ставшая привычной боль под диафрагмой исчезла. — Я обещаю, что буду лечиться. — Чуть-чуть потом? — Чуть-чуть потом. — Улыбнулась я, удивляясь, насколько точно он понял, что именно я хотела сказать. — Пошли, посмотрим, что там у Сэма. — Пошли. Сэм встретил нас улыбкой, сияющий как медный таз, о чем я поспешила его оповестить. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, но я нашёл идеальный растворитель для краски. — Отмахнулся он от моего сомнительного юмора. — Пошли будить Ника. — Пошли. — Вздохнула я, с недоверием глядя на довольно большую цилиндрическую колбу с прозрачной жидкостью. В помещении сильно пахло миндалём и ванилью. Ник уже проснулся, и о чём-то говорил с Дином. Когда мы вошли, они замолчали. Мальчик подошёл к тому, лежавшему на столе, и открыл последнюю страницу, на которой мелкими буковками была написана информация про травы. Он сел за стол, внимательно глядя на пергамент. Сэм достал из кармана мелкопористую губку, и окунув её в содержимое колбы, слегка выжал. Затем аккуратно разгладил тонкий пергамент, и принялся осторожно наносить вещество поверх строк. Эффект был впечатляющий — буквы расплывались мгновенно, превращаясь в прозрачные сизые пятна. Ник покрутил головой, хмурясь. Сэм покосился на него, и принялся быстрее смывать текст. Когда вся станица превратилась в неясную лужу, Сэм достал вторую губку, и принялся быстро стирать растворитель со страницы. Как только он закончил, лист пергамента растворился в воздухе. Ник потряс головой. — Что сейчас было? — Ты помнишь? — Что именно? — Что было до того, как ты забыл записанное? — Сначала мы вырвали один зажим. Потом пришёл Кас. Потом… — Отлично. Ничего важного ты не забыл. — Ощущения отвратительные. Но хоть не больно. — Может, попробуем это сделать, пока ты спишь? — Пожал плечами Дин. — Сперва нужно убрать зажимы. — Подал голос Кас — Ох, черт… — Деваться некуда. Мы нашли в аптечке местное обезболивающее, и обкололи им Ника. Он стал сонным, и почти не реагировал, когда Дин вырвал зажимы один за другим. Кас стоял рядом, раз за разом исцеляя раны, остававшиеся от железа, вбитого в рёбра. Когда мы закончили с извлечением кусков чёртовой стали, Ник заснул, а мы вчетвером взяли лупы, и уселись штудировать «Разум» вручную. Времени на это ушло немало, но мы отсеяли больше половины ненужной информации, тут же смывая её. Мы так увлеклись, что только когда с дивана послышалось детское хныканье, замерли, неподвижно глядя друг на друга. — Перестарались. — Нервно хмыкнул Дин. — Даже слишком. — Тихо ответил Сэм, единственный из нас сидевший лицом к дивану. Я резко обернулась, уставившись в угол, где стоял диван. На нём сидел Ник, и сердито смотрел на нас. — Что-то не так. — Тихо сказал он, уставившись на свои руки. — Тебе на вид года три. — Сухо констатировал Кас. — Судя по всему скоро и самосознание до этого возраста ужмëтся. Мне уже хочется плакать. Я устал. — Кейт, ты обещала взять его на себя? Действуй. — Резво ретировался Дин. — Предатель. — Буркнула я, беря со стола маленькую книгу, и подходя к Нику. — Чего это он предатель? — Ник поежился, кутаясь в ставший огромным плащ. — Смылся, и даже помогать не собирается. — Что делать? — Со вздохом вопросил Сэм, глядя на меня. — Просто не оставляйте его одного. Я быстро сбегала к себе в комнату, и откопала в куче своих немногочисленных вещей самые маленькие шорты, и футболку, которая была мне в обтяг. Вернувшись в зал, я оставила Ника переодеваться, а сама побежала к Дину на кухню, уговаривать свозить нас в магаз, прикупить Нику хоть немного одежды. В итоге Дин сдался, и сказал, что отвезет нас завтра. Теперь я могла заняться последним вопросом, который я могла решить. За обработкой «Разума» прошёл целый день, и в зале Каса уже не было, а Ник дремал на диванчике в углу зала. Сэм сидел как каменный, с опаской глядя на ребёнка, облокотившегося на него. Ник даже не отреагировал, когда я аккуратно взяла его на руки, и понесла в одну из пустовавших жилых комнат. Она как раз находилась рядом с моей. В первую очередь это повышало уровень моей ответственности, и не позволяло мне в очередной раз заснуть, и к тому же, если Ник вдруг проснётся, я буду недалеко. Убедившись, что дитë дрыхнет без задних ног, а Сэм ретировался в свою комнату, я быстро собрала всё необходимое: большую подушку, плед, блокнот с ручкой, большую кружку кофе, и кота, и пошла в библиотеку. Скользнув за одну из половинок большой двери, я осознала свою ошибку — фонарь остался на лестнице. Однако в библиотеке почему-то не было темно. Всё вокруг плавало в желто-оранжевом свете. Я глотнула кофе из кружки, помотала головой, и картинка перед глазами плавать перестала. Кот у моих ног вдруг уставился мне за спину, и я кожей почувствовала тепло. Обернувшись, я увидела стоящую между полок высокую фигуру, похожую на мужскую. Лица практически не было видно, но общие черты мне удалось разобрать. Стоящее передо мной существо было словно соткано из тонких золотисто-оранжевых нитей. Заметив, что я смотрю на него, оно плавным, летящим движением приблизилось ко мне, попутно издавая громкий мелодичный звук, похожий на пение без слов. Откуда-то из глубины библиотеки я услышала ответ, такой же чистый и красивый, только ниже по тональности. Существо оказалось вплотную ко мне, и крепко схватило меня за плечи.