Последствия

Скарамучча вернулся в последний день. Теперь он сосредоточился на его нижней половине, рубя под коленями и маниакально смеясь. Он, используя свой элементальный навык, оставлял ожоги везде, где прикасался. Тот странный ядовитый кинжал, который Скарамучча обманом заставил сделать Дотторе, безостановочно вонзался в бедра Чайлда. Упомянутый «яд» не был смертельным, он просто усилил приемники боли в мозгу. Еще одно из извращенных творений сумасшедшего. Мысли о том, что его, вероятно, тестировали на детях, только усугубляет ситуацию. И затем он режет это чувствительное, болезненное место прямо над пятками. И это слишком. Чайлд, наконец, теряет сознание, даже горячие взрывы цепей не мешают ему уснуть. Он просыпается от пары шлепков и женщины в желтом перед ним. Она тянет его вверх за воротник и бросает вперед. Он спотыкается, его колени и спина болезненно хрустят. Его ноги слишком слабы, и он падает. Только для того, чтобы быть пойманным Чжун Ли. Он берет его на руки и нежно шепчет: «Все кончено, ты в безопасности». Дом Чжун Ли невелик, но довольно роскошен. Он заполнен древними безделушками, большинство из которых практически бесполезны. — Сяньшэн, я устал… – Чжун Ли рассеянно гладит его по волосам. — Я тебе верю, но ты не можешь отдыхать в этом состоянии. — Оставь это на завтра... пожалуйста... – Чжун Ли не нравится этот тон. Слишком пассивен, слишком меланхоличен для своего веселого и дружелюбного Чайлда. — Ты не можешь лечь спать, весь пропитанный кровью. — Ох.. хорошо. – О, архонты. Снова услышать такую ​​манеру речи от любимого человека... мягко говоря, неприятно. Это пробуждение воспоминаний, которые были тщательно заперты на протяжении тысячелетий. — Сяньшэн, можно чуть быстрее? – Ах, ему действительно нужно научиться концентрироваться на настоящем моменте. Чжун Ли кладет Чайлда на скамейку пред ванной. Несмотря на ужасную боль, он не мог не восхищаться красотой всего вокруг. Темное дерево вылеплено с такой тщательностью и так красиво переплетено со скалой, что он задается вопросом, не сделал ли все это сам архонт. Ну, на самом деле, весь дом выглядит как нечто, что он спроектировал. Пар, идущий от воды, словно обволакивает его, словно теплое объятие. Это место больше похоже на горячий источник в помещении, чем на ванную комнату. — Ты в состоянии самостоятельно раздеться? — Хм? Да, я полагаю. – И принимается раздеваться. Чжун Ли без какого-либо колебания берет его на руки и кладет в ванну. Это не особо удивительно. Они видели и прикасались к обнаженным телам друг друга раньше. Сначала он вытирает кровь с лица и смывает ее с волос. Они стали возвращаться к обычному оранжевому цвету вместо кроваво-красного. Затем он делает спину. Чайлд поднимает одну на колени, чтобы положить на нее голову. Несмотря на то, что он почти не нажимает, Чайлд испускает мучительный стон боли. Опять же, он должен оттолкнуть эти воспоминания вниз. Он старается быть максимально нежным, но вскоре замечает тихий плач. Больно видеть, как его любимый полностью сломлен и обессилен. Он начинает гладить рыжие волосы, пока моет остальную часть тела. Это занимает некоторое время. Половина крови засохла, и ее было много. Закончив, он позволяет воде стекать по телу парня дольше, чем необходимо, чтобы успокоить воспаленную кожу. Вода не очень теплая.  В обычной ситуации Чайлд пожаловался бы на это. Обычно он принимал обжигающе горячий душ — небольшая привычка, которую он приобрел после целого дня работы на морозе в Снежной. Но теперь это, несомненно, сделало бы его еще хуже, оно бы на самом деле обожгло, но не так, как приятно, когда боль минимальна и приятна, а так, как это делали огнем, как взрыв энергии Скарамуччи. Чжун Ли наматывает полотенце на голову и начинает медленно вытирать. Чайльд может только рычать от боли, снова садясь на скамейку. Он не может этого избежать, даже если захочет, и он это делает, потому что каждый раз, когда он издает звук, рука Чжун Ли слегка вздрагивает. Как будто он держит в руках какую-то хрупкую вещь, которая может сломаться в любой момент. Он ненадолго уходит, забирает свою одежду для сна и помогает Чайлду надеть ее. Они тугие на Чжун Ли, потому что давление успокаивает, но немного мешковатые на парне. «Хорошо», полагает он, «что так ничего не будет давить на его раны». Он помогает ему лечь на кровать. Он считает, что лежать на спине наименее болезненное положение, поэтому он остается в таком положении, глядя в потолок. Чжун Ли вскоре присоединяется и, опираясь на локоть, начинает целовать, медленно и нежно, вырывая у другого довольные вздохи. Возможно, ему следует бояться, бесполезно подсказывает его мозг. Он не в состоянии даже ходить, не говоря уже о том, чтобы дать отпор, если Чжун Ли решит воспользоваться им. Затем он мысленно бьет себя, «Какого черта?!». Какая глупая мысль, он никогда бы не подумал. Чжун Ли отстраняется и ложится на бок. Он находит неповрежденное место на руке и начинает его ласкать. Несмотря на щекотку, ощущение бесконечно хорошее. Он не останавливался, пока тот не заснул.