Нежданный

- А это ещё кто?... - в недоумении поправила сползшие на нос очки Вера Петровна, близоруко жмурясь в попытках рассмотреть приближающегося человека в форме, - Серёжа? Озёрский с пятого... живой! Она едва ли не стремглав выскочила в коридор многоэтажки из своей тесной каморки, как только убедилась, что глаза её не обманывают, дабы открыть служивому входную дверь: в руках его было по сумке, за спиной - рюкзак, идти ему и так было не очень удобно. - Здравствуйте, Вера Петровна. - устало улыбнулся Серёжа. Он был почти на две головы выше её, консьержки, хоть и горбился под весом поклажи. Вера Петровна же улыбалась ему как родному: живой, вернулся, и даже на своих ногах - хорош служивый, удачлив. Всех военсталов, расквартированных в этой многоэтажке она знала в лицо, а тех, что жили в её подъезде, - вообще как облупленных. Военсталы же между собой говорили, что Вера Петровна раньше работала в НИИ, то ли лаборанткой, то ли ещё кем, но вышла на пенсию и устроилась консьержкой в дом, где жила сама - надо же кому-то такую работу выполнять, а молодые за неё не охотно берутся. Ещё говорили, что муж Веры Петровны тоже то ли военным был да на Периметре стоял, то ли в Зону его по службе занесло когда-то, то ли они сами до аварии в Припяти жили, или ещё где, но радиации муж её хапнул достаточно. Умер, говорят, ещё относительно молодым, а Вера Петровна теперь всех военсталов и вояк опекает, сочувствует им, даже если знает, что те сами себе такую жизнь выбрали. - Здравствуй, Серёженька, здравствуй. - отвечает Вера Петровна, но тут же его останавливает, как только Серёжа пытается пройти к лифту. - Погоди-погоди, я тебе хоть ключ дам, чтобы ты туда-назад не таскался с поклажей, а то у нас лифт снова заклинило - выше третьего никак не поднимается. - Ключ? - Серёжа хмурится в недоумении, так, что пронзительно-синие глаза его сжимаются до узеньких щёлочек. Пока Вера Петровна искала ключ от нужной квартиры, Серёжа поставил сумки на пол и огляделся по сторонам: сколько его не было дома, а здесь совсем ничего не изменилось, даже количество паутины по углам осталось прежним - видимо, осталась паутина там, куда сама Вера Петровна, ревностная хранительница чистоты первого этажа, не могла достать даже шваброй, а на табуретку она бы не полезла - годы её уже не те, опасно такие трюки проделывать. - Вот, - Вера Петровна протянула только что протёртый рукавом свитера ключ и печально улыбнулась: понимала, что устал служивый, а дома его никто не ждал. Серёжа рассматривал ключ, не решаясь взять его с ладони консьержки: смущали его детали, ой как смущали. Он сразу заметил на ключе красную кляксу - пятнышко лака для ногтей - и характерные царапины от кольца - брелок долго висел на этом ключе, или же ключ долго висел на связке, и это было неправильно. То есть, ключ этот был правильный, от его квартиры, родной, не дубликат, но только не его, а Нинки: свой ключ он носил разве что на шнурке с карабином, чтобы к поясу или петле в кармане пристёгивать, брелоков у него уже давно не водилось, да и лаковая красная метка на ключе - как раз для Нины, чтобы не путаться. И ключ этот - Нинкин, с которым она не должна была надолго расставаться, был до этого в пыли. - Спасибо. - протянул служивый и наконец сгрёб ключ с ладони Веры Петровны. - Давно он у вас покоится? - Давненько, Серёженька, давненько. - консьержка вдруг погрустнела, - Месяца два уже, может, чуть больше, как он у меня на вахте висел. - Нина, что, замки сменила? - нахмурился он, - Не знаете часом? - Не сменила, милок. Уехала она, вот как ключ отдала, так в тот день и уехала, ну или ушла - не видела я, чтобы за ней приезжал кто. Сюрпризов Озёрский, конечно, ждал, но не настолько весёлых. Он бы не удивился, если бы жена его перестала появляться дома с некоторой периодичностью, но чтобы вот так, насовсем, - этого он совсем не ждал. И тут его вдруг осенило. - А Лиза? - А Лизочку твою я уже давно не видела. - покачала головой Валерия Петровна, - Нина её куда-то отвезла ещё за несколько недель до того как сама пропала. Собрала все вещи и прямо с вещами её куда-то отвезла. Я уж не спрашивала - не могу же я так в лоб и бестактно. Серёжа тяжело выдохнул, кашлянул, перебивая желание матернуться трёхэтажно, как он умеет, и снова посмотрел на Валерию Петровну. Она показалась ему маленькой, сжавшейся, согнувшейся под грузом тягот своей жизни, а теперь разгребала еще и чужие, его собственные, тяготы. - Спасибо, Вер Петровна, - закивал служивый, подбирая поклажу с пола. - И за ключ, и за информацию, чтобы я уж там не остолбенел, поражённый. Вера Петровна проводила его сочувствующим взглядом, пока Серёжа не скрылся за поворотом коридора. Там он закинул одну из своих сумок на плечо, поверх рюкзака, взъерошил освободившейся рукой некогда черные как смоль волосы и зло нахмурил брови. - Ну что, добро пожаловать домой, старлей, - буркнул он себе под нос, преодолевая первую пару ступенек, - Так и женись, чтобы тебя дома ждали, да не дождались только. И на душе от этого стало совсем паршиво - по дочке он и вправду соскучился.