Спрятанная

Драко.

— Летаем с гриффиндорцами! Ха! Не могу дождаться, когда увижу, как Поттер упадет на свою тощую задницу! Крэбб и Гойл хихикают. Мы спускаемся во Внутренний двор, готовые начать урок. Два тупоголовых разговаривают друг с другом – что больше похоже на серию ворчаний, чем на разговор на самом деле, — пока я думаю о своем. Эта девушка... Я уверен, что видел ее. Это было пару недель назад, в самом начале семестра. Она просто выглядывала из-за колонны. Не было похоже, что она была в форме, но все же она была студенческого возраста. На самом деле она выглядела моей одногодкой. Но если бы она была студенткой, то уже должна была быть в зале. Верно? Или с нами. И почему она выглядела так отчаянно стремящейся убежать – чтобы ее не видели? В одну секунду она была там, а в следующую ее уже не было. Почему я вдруг представил себе девушку с каштановыми волосами прямо перед собой?  — Доброе утро, класс! – говорит профессор, быстро подходя и поворачиваясь к нам лицом.  – Доброе утро, мадам Трюк, – с энтузиазмом отвечают все. Я закатываю глаза. Боже, и подумать только – некоторые люди сегодня впервые летают! Тьфу, держу пари, они все попадают и заставят меня хорошенько посмеяться.  – Чего вы ждете? Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!» Мы все делаем, как она говорит, и, к моей радости, моя метла – одна из немногих, которая действительно летит вверх и попадает мне в руку. К моему разочарованию, единственная метла другого человека, которая поднята, – это метла Поттера. Фу. Выпендривается. Постепенно все метлы взлетают в руки – на это ушло достаточно времени, – и мы можем начать наш урок.  — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк, — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку... три… два… Лонгботтом, будучи жалким идиотом, каким он и является, отталкивается слишком рано. Он покачивается в воздухе – без сомнения, это его первый полет – и все суетятся вокруг него, как над большим ребенком, которым он и является. Я закатываю глаза и пытаюсь подавить смешок, когда он теряет хватку и с грохотом падает на землю. Трюк подбегает и пытается поднять его, толстяк издает жалобный скулеж.  – Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой. – произнесла она, уводя Лонгботтома прочь. Наконец, я позволил себе рассмеяться.  – Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок! Смотрите! Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка, – говорю я, наклоняясь, чтобы поднять прозрачный сферический предмет. Поттер делает шаг вперед.  – Отдай ее мне, Малфой, – смело говорит он. Я усмехаюсь. – Нет. Я положу ее куда-нибудь, чтобы Лонгботтом потом достал ее оттуда, – поддразниваю я, отталкиваясь от земли и легко летя по воздуху. – Как насчет крыши? Что случилось, Поттер? Немного за пределами твоей досягаемости? – Я продолжаю дразнить, поднимая брови и подбрасывая мяч вверх и вниз, легко ловя его. Вижу, как Пэнси Паркинсон восхищенно смотрит на меня, и меня внутренне тошнит. Я, честно говоря, ненавижу эту девушку. Но, кажется, я ей нравлюсь – очень нравлюсь. У меня много поклонников. К моей радости, Поттер отталкивается от земли, взлетая. Дерьмо. Он на самом деле довольно хороший летчик для первого раза. Конечно, я никогда не признаюсь в этом вслух.  — Дай сюда, Малфой! — Поттер говорит громче, требовательнее. — Или я сброшу тебя с метлы! – Он угрожает, заставляя меня снова ухмыльнуться.  — Да ну? – дразню я, бросая и ловя мяч. Поттер стискивает челюсти и приближается ко мне, заставляя перевернуться вверх ногами, чтобы избежать его. Он хорош. Не желая, чтобы кто-нибудь знал, что я чувствую себя довольно уязвимым, снова прибегаю к поддразниванию.  — Тогда поймай! – говорю я, отбрасывая напоминалку так далеко, как только могу, и возвращаясь к безопасной земле. Я поднимаю глаза, когда Поттер совершает довольно эффектный прыжок, ловя дурацкий шар всего в нескольких сантиметрах от земли. Он заходит на посадку, и все спешат его поздравить. Я хмурюсь. Они должны меня поздравлять. Как будто Поттеру и так недостаточно славы. Он просто должен быть лучшим во всем? Я свирепо смотрю на него, когда он и его глупые друзья возвращаются к нам, но прежде чем я успеваю что-либо сказать, появляется МакГонагалл, выглядящая довольно сурово.  — Мистер Поттер! Следуйте за мной, — кричит она, возвращаясь в замок. На моем лице появляется ухмылка. Черт возьми этого Поттера! Его исключат! Поттер совсем не выглядит счастливым. Он передает шар Уизли и, повесив голову, направляется вслед за МакГонагалл. Я ухмыляюсь. Я смотрю, как они уходят, и мельком замечаю каштановые волосы у входа. Мои глаза расширяются, и я смотрю на нее. Девочка поворачивается, как в замедленной съемке. Честно говоря, она выглядит немного грустной, оглядывая группу. Но потом она видит меня; видит, что я смотрю прямо на нее. Ее глаза расширяются, прежде чем неизвестная отстраняется и исчезает из поля зрения.  — Ты это видел? – резко спрашиваю я.  – Видел что? – хмыкает в ответ Крэбб. Я хмурюсь. Должен ли я сказать ему? Нет, он подумает, что я идиот. И это последнее, что мне нужно. Он здесь самый настоящий идиот.  – Неважно… Я замолкаю, мои глаза время от времени возвращаются ко входу, пока мы ждем возвращения мадам Трюк. Но девушка не возвращается. Должно быть, она ушла и где-то спряталась. Но теперь я знаю, что мне это не мерещится. Она определенно есть. Но почему она выглядела такой испуганной, когда я увидел ее? Разве она хочет прятаться от учеников? Она прячется в замке от всех? Почему она выглядела такой грустной? Почему я вообще думаю о ней? Фу. Это раздражает.

Несса.

Мерлин. Мерлин, Мерлин, Мерлин, Мерлин, Мерлин, Мерлин, Мерлин, Мерлин. Ни за что. Он снова увидел меня! Этого не может быть! Что я делаю?! Становлюсь беспечной, вот что. Я мысленно ругаю себя, бегу прямо в кабинет Северуса. Заглядываю внутрь. Он один. Слава Мерлину. Я врываюсь, и он поднимает глаза, его холодный взгляд смягчается, когда он видит меня.  – Дядя Сев! Я... Я собираюсь рассказать ему о Драко, но что-то останавливает меня. Я не знаю почему, но я не хочу ему говорить. Что-то подсказывает мне не рассказывать. – Что не так? – спрашивает Северус. Я быстро соображаю и вспоминаю то, что действительно хочу знать.  – Почему ты так сильно ненавидишь Гарри? – спрашиваю я, подходя вперед, чтобы сесть на его стол. Он поднимает брови и странно смотрит на меня.  – Потому что он невыносимый всезнайка, – говорит он, заставляя меня рассмеяться.   – Ааа... не тот человек, Сев. Это не Гермиона? Я хихикаю. Северус улыбается мне.  – Ха, ты меня поймала. Да, это она. Поттер.... я ненавидел его отца, когда учился в школе. Этого достаточно? — немного сурово спрашивает Северус. Хм, щекотливая тема.  – Почему? Что его отец тебе сделал? Северус смотрит на меня и хмурится.  — Почему ты так сильно хочешь узнать? – Потому что ты придирался к Гарри на том первом уроке. Я знаю, что ты обычно так делаешь, но мне показалось, что ты ненавидел его намного больше, чем всех остальных учеников. У меня нет друзей, поэтому я хочу знать все обо всех, а у тебя, похоже, длинная предыстория, связанная с Гарри. Северус некоторое время молчит, и я думаю, что он не собирается отвечать, но мужчина, наконец, открывает рот.  – Отлично. Я тебе расскажу. Но это долгая история. И ты не можешь осуждать меня за это, – серьезно говорит он. Я просто смотрю на него, положив голову на руки. Северус вздыхает и делает глубокий вдох. – Все началось, когда я был маленьким мальчиком. Я вырос, живя по соседству с Лили Эванс – матерью Гарри. Мы стали лучшими друзьями, я помог ей не бояться магии. Потом мы вместе поступили в Хогвартс, и нас распределили по разным факультетам – ее – в Гриффиндор, а меня – в Слизерин. Именно тогда она познакомилась с Джеймсом Поттером. Этот парень ненавидел меня. Он и его глупые друзья издевались надо мной – называли Нюниусом и смеялись. Какое-то время Лили заступалась за меня. Видишь ли, Джеймс любил ее с первого курса. Но проблема была в том, что я тоже любил ее. Однажды, когда Джеймс и его друзья доставляли мне неприятности, я назвал Лили грязнокровкой, – говорит он, заставляя меня ахнуть. Северус стискивает зубы и просто кивает. – Я знаю. Это было неправильно, и Лили больше никогда со мной не разговаривала. В конце концов, она влюбилась в Джеймса, и они поженились, в то время как я пошел дальше и присоединился к Волдеморту. Это тоже было неправильно. Я понял, что он охотился за Гарри из-за пророчества. Альбус рассказал тебе о пророчестве, не так ли? – спрашивает Северус. Я киваю, вспоминая, как Альбус рассказывал мне о пророчестве, которое открыла Сибилла Трелони, о том, что мальчик, родившийся в конце июля, прекратит правление самого темного волшебника всех времен. И это был Гарри. – И из-за этого пророчества Волдеморт отправился за Поттерами, намереваясь убить их всех. Я умолял Лорда пощадить Лили, и хотя он так и не понял почему, но пообещал не убивать. Я пошел к Альбусу, прося и его пощадить ее, и он сказал, что постарается сделать все возможное. Но в доме Волдеморт не пощадил Лили. И вот тогда мое мнение изменилось. После этого я больше никогда не работал на Волдеморта и никогда не буду, даже если он вернется. Я никогда, никогда не буду работать на него. Только на Альбуса. Я так сильно ненавижу Гарри, потому что именно его хотел убить Волдеморт, но он был единственным, кто выжил. Еще он выглядит точь-в-точь как Джеймс, просто как отличное напоминание о человеке, который издевался надо мной и украл девушку, которую я любил. Вот почему он мне не нравится, – заканчивает Северус. Некоторое время я молчу. Теперь я действительно могу понять. Честно говоря, если бы я была на его месте, то тоже возненавидела бы Гарри.  – У него глаза Лили. Ярко-зеленые, – тихо говорю я. Северус молчит.  – Я знаю, – натянуто говорит мужчина. – Какой была Лили? – тихо спрашиваю я, оглядываясь на Северуса. Он на некоторое время задумывается.  – Она была потрясающей. Самый милый человек, какого только можно себе представить. Ей всегда удавалось искать в людях лучшее, особенно если они сами этого не видели. Она всегда была рядом, если нужна была помощь, всегда давала второй шанс. Она была умна – конечно, не так умна, как ты, – и была практически лучшей на курсе, – говорит он.  – Так вот почему тебе не нравится Гермиона? Северус замолкает и странно смотрит на меня.  – Я... я думаю, да, – бормочет он, затем прочищает горло и продолжает. – Она была красива. Великолепные зеленые глаза и длинные рыжие волосы... – И вот почему тебе не нравится Рональд, – перебиваю я. Северус свирепо смотрит на меня.  – Может быть. В любом случае, теперь ты довольна? Теперь, когда я тебе рассказал? Я ухмыляюсь и киваю.  – Да, спасибо, дядя Сев, – улыбаюсь я, и моя улыбка становится шире, когда он улыбается в ответ. Мне всегда удается заставить его улыбнуться. Не знаю как, но удается. В этот момент у меня урчит в животе. — Иди, попроси у эльфов еды – я и так задержал тебя надолго. Я улыбаюсь и киваю, выскальзывая из класса и направляясь на кухню. Эльфы снова окружают меня, спрашивая, не хочу ли я чего-нибудь поесть. Один из них подходит ко мне и протягивает поднос с едой.  — Спасибо, Пигми, — тихо благодарю я, беру еду и медленно ем, не в силах выбросить из головы две вещи.  Во-первых, то, что рассказал Северус. И как, должно быть, паршиво любить кого-то, кого готов забирает человек, которого ты ненавидишь больше всего. А потом у них появляется сын, который выглядит точно так же, как человек, которого ты ненавидишь, и ему приходится расти под чужой опекой, потому что родители умерли. И человек, которого ты любишь, даже не должен был умереть, он просто встал на пути, защищая своего сына, который так сильно напоминает человека, которого ты ненавидишь. Ой. Это должно быть больно. И запутанно. Во-вторых, этот мальчик Драко. Не только то, что он все рассказывает своему отцу, но и тот факт, что он мог рассказать обо мне кому-то другому. Может быть, кому-то из друзей. Это был бы мой конец. Я знаю. Если он изначально считал, что я ему показалась, то теперь точно знает, что это не так. Теперь, когда он видел меня дважды. Мерлин. Этого никогда не должно было случиться. Целых одиннадцать лет мне удавалось оставаться незамеченной. А теперь меня заметили. Дважды. Один и тот же человек. Всего за несколько недель. Мерлин. Северус поговорил с Альбусом о Драко, и, к счастью, он не помешал мне пробираться по замку, а просто сказал быть очень осторожной и никогда не выходить из тайных проходов без крайней необходимости. Но я снова позволила своему любопытству взять верх. Я вышла из укрытия. И Драко снова увидел меня. И я еще никому об этом не рассказывала. И я не уверена, планирую ли. Даже не знаю, почему не рассказала Северусу. Обычно я все ему рассказываю. Но не в этот раз. *** – Я рассказывал тебе о философском камне? – однажды неожиданно спрашивает Альбус. Я отрываюсь от своей работы и качаю головой. Он улыбается, в его глазах появляется огонек. — Ты знаешь, что это такое? Я киваю.   – Да. Это эликсир жизни, созданный Николасом Фламелем. Он может либо сделать пьющего бессмертным, либо превратить любой металл в золото, – говорю я. Альбус улыбается и кивает.  — Правильно. И как бы ты отреагировала, если бы я сказал, что он спрятан в этой самой школе? Мои глаза увеличиваются в размерах, я сажусь прямее.  — Это так? Где?! — взволнованно спрашиваю я. Альбус хихикает.  – Успокойся, успокойся. Он спрятан в коридоре третьего этажа — том, который закрыт для всех студентов. Я считаю, что Волдеморт охотится за Камнем. Будь то он сам или кто-то из его последователей, но мы все равно спрятали его в замке, чтобы сохранить в безопасности, — объясняет он. Я киваю, широко раскрыв глаза. Волдеморт охотится за Камнем? Это значит, что он становится сильнее... и это совсем не хорошо. Он может вернуться...  — Несколько учителей, включая меня, наложили защитные чары, или заклинания, или препятствия, которые остановят или помешают Волдеморту в поисках Камня. И мое желание, наряду с желаниями Северуса и Минервы, чтобы ты также наложила на него защитные чары, — говорит Альбус. Я пристально смотрю на него.  — Я-я?! Но почему? Альбус улыбается.   – Ты очень способная ведьма, Несса. Я уверен, что ты сможешь защитить Камень лучше, чем кто-либо другой. Я просто моргаю. Альбус хихикает. — Не волнуйся, я дам тебе достаточно времени, чтобы подумать о том, чем ты хотела бы защитить камень. Если захочешь, я помогу, – успокаивает он. Я медленно киваю.  — Какие другие профессора помогали защищать Камень? – Я, Рубеус Хагрид, Филиус Флитвик, Помона Спраут, Минерва, Северус и Квиринус Квиррелл, — говорит Альбус. Я медленно киваю.  – Вы знаете, что каждый из них сделал? — Я поставил Зеркало Еиналеж – уверен, что уже рассказывал тебе о нем, Помона — разросшиеся дьявольские силки, Рубеус оставил Пушистика, его трехголовую собаку, Филиус создал летающие ключи, Минерва — гигантские шахматы, Квиринус поставил горного тролля, а Северус – логическую головоломку, – сообщает мне Альбус.   – О, логика – это хорошо! Не у многих волшебников есть хоть унция! – радостно восклицаю я. Альбус кивает в знак согласия.  – Да, это было очень умно со стороны Северуса, — говорит он. Я киваю в знак согласия. – Сейчас уже очень поздно, и тебе нужно идти спать. Я хихикаю и крепко обнимаю его, прежде чем подняться по лестнице в его кабинет и подойти к огромному книжному шкафу. Я поднимаюсь на цыпочки и достаю с полки свою любимую книгу "Самые мощные зелья", в результате чего книга раскалывается пополам, открывая проход в мою маленькую спальню. Я машу Альбусу через плечо на прощание и захожу в свою маленькую комнату.  Я сама ее спроектировала. На стене напротив входа находится массивное окно, кровать прямо рядом с ним, в том углу комнаты. Она с балдахином, простыни светло-серые, а покрывало темно-серое, как и шторы. Прикроватный столик маленький и сделан из темного полированного дерева, а в противоположном углу от кровати стоит небольшой письменный стол, сделанный из того же дерева, что прикроватная тумбочка. На столе куча банок с ингредиентами для зелий – почти столько же, сколько у Северуса в его специальном маленьком шкафчике. Еще на столе лежит книга, но не для чтения, а для записей. Я пытаюсь создать новое зелье, и записываю новые идеи и различные ингредиенты. Думаю, что до сих пор была довольно близка к этому. На прикроватном столике громоздятся стопки книг, которые я сейчас читаю, и, конечно же, в моей комнате есть большая книжная полка, которая тянется вдоль стены. Полка сделана из того же дерева, что и кровать, прикроватный столик и письменный стол, и на ней в общей сложности сотни книг. А в последнем углу комнаты, в углу рядом с моей кроватью, находится зона отдыха, где находятся несколько серых подушек, сваленных в беспорядочную кучу. Честно говоря, это действительно удобно. И да, к счастью, у меня есть ванная комната, примыкающая к спальне, так что я сейчас иду туда и переодеваюсь в свою удобную пижаму, прыгаю в кровать и плотно закутываюсь в одеяло.  Я закрываю глаза, пытаясь заснуть, но не могу перестать думать о том, что только что сказал мне Альбус. О философском камне. Конечно, я хочу помочь защитить его, но просто не знаю, что сделать. Я вспоминаю о том, что сделал каждый учитель. Что-то, что дополняет их сильные стороны. Поэтому я должна сделать что-то, что смогла бы сделать только я. Что-то действительно сложное и совершенно необычное. Настолько странное, что только тот, у кого было такое же мышление, как у меня, сможет пройти через это. Настолько неординарное и дурацкое, что Волдеморт никогда не сможет пройти мимо. Что-то безумное. Что-то мое.