Спрятанная

Драко.

– Да ладно! Это не так уж и сложно! – говорит она, дотягиваясь до моих коленей и забирая учебник по зельям. Несса кладет его на свои колени и просматривает, указывая на предложение. – Видишь? Ответ прямо здесь! – восклицает она. Я только хмыкаю, закатывая глаза. – Да ладно! Я бы никогда не догадался! Это только потому, что ты уже все знаешь! СОВы на самом деле очень трудны для некоторых людей, понимаешь? Она только закатывает глаза в ответ. – О, заткнись. СОВы – это легко – нет, послушай. Это так. Понимаешь, все, что тебе нужно сделать, это прочитать все вопросы на экзамене, и я клянусь, что большинство ответов будут спрятаны где-то в другом вопросе. Мало кто обращает на это внимание, и я не обратила, пока не сдала все экзамены, но если ты когда-нибудь забудешь ответ на вопрос, просто пропусти его и прочти все остальные. Скорее всего, ты найдешь ответ на то, что нужно, спрятанный в другом предложении. Хотя, может быть, даже не прямо. Я хмурюсь, прислушиваясь к ее словам. – Видишь? Они спрашивают о трех очень полезных растительных ингредиентах для зелья, которые также могут являться одним. Обычно, если бы ты не знал ответа, ты был бы невероятно озадачен, но вот здесь, парой вопросов ниже, заключён ответ. Я смотрю туда, куда она указывает. – Здесь просто перечислены ингредиенты зелья для улучшения зрения. Она усмехается и кивает. – Именно так, но посмотри внимательнее. Прочитай ингредиенты правильно. Я так и делаю. И тут до меня доходит. – Аконит! Также известный как Борец или Волчья ягода! – восклицаю я. Она снова кивает. – Точно! Понимаешь, о чем я? Я просто киваю, забираю у нее книгу и снова просматриваю ее. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Несса переехала в эту комнату, а Амбридж стала директрисой. А сейчас уже почти конец года. А это, к сожалению, означает, что скоро будут экзамены. Внезапно Несса застонала. Я поворачиваюсь к ней. – Что? – спрашиваю я. Она хмуро смотрит на меня. – Я только что научила тебя обманывать. Не думаю, что должна была это делать, – говорит она, заставляя меня хихикать и ухмыляться. – Нет, ты точно не должна была. Но ты научила, и это, вероятно, очень поможет. Она закатывает глаза. – Да, наверное, поможет, и это нехорошо, хорек! Ты должен написать все ответы сам! – восклицает она. Я только ухмыляюсь и подхожу ближе, обхватывая ее за талию, продолжая читать свои записи. Она вздыхает и опускает голову на мое плечо, закрывая глаза. Я смотрю на нее и улыбаюсь тому, как спокойно она выглядит. Как комфортно. Я бы хотел, чтобы она могла выглядеть так всегда. Вместо того, чтобы постоянно бояться за свою жизнь. Но, с другой стороны, я счастлив, что могу заставить ее чувствовать себя комфортно. – Ты мне доверяешь? – неожиданно спрашиваю я. Несса не двигает головой, но ее глаза открываются, и она хмурится. – Да. А что? – спрашивает она скептически. Я просто улыбаюсь и пожимаю плечами. – Просто интересно, – говорю я с широкой ухмылкой на лице, внутри меня бурлит гордость. Она доверяет мне. Действительно доверяет. А это уже о чем-то говорит. Учитывая, что она доверяет только Снейпу, МакГонагалл и Дамблдору. И мне. Вау. – Это заставляет тебя чувствовать себя особенным? – поддразнивает Несса. Я ухмыляюсь и киваю. – Ага, – ухмыляюсь я, нежно целуя ее в лоб. Она только тихо хихикает и улыбается, снова закрывая глаза и слегка зевая. – Устала? – Угу, – хмыкает она, не решаясь открыть глаза. Что ж, думаю, у нее есть причина быть сонной. Уже начался комендантский час, и в последнее время мы продержались несколько ночей, готовясь к предстоящим экзаменам. Которых я, кстати, совершенно не жду. Но Несса помогла. Очень сильно. – Готово! – громко восклицаю я, заставляя Нессу резко выпрямиться, широко раскрыв глаза. Но потом она вздыхает и уныло смотрит на меня. – Не делай так! Я уже почти заснула! –восклицает Несса, несколько раз шлепая меня по плечу, отчего я хихикаю. Она смотрит на меня, и я поднимаю руки в знак капитуляции. – Мерлин! Прости! – отвечаю я, хихикая. Она только хмыкает, складывая руки. – Да. Ты должен извиниться. Я ухмыляюсь. – Хорошо, бабочка. Я сожалею. Что я могу сделать, чтобы отплатить тебе? Она прикладывает палец к подбородку, размышляя над этим. Я кладу свои книги на пол и поворачиваюсь к ней. – Нууу... Думаю, поцелуй не повредит, – ухмыляется она. Я закатываю глаза, но все равно ухмыляюсь. Помните, я говорил, что мы продержались несколько ночей, чтобы подготовиться к СОВ? Да, так вот. Это были всенощные, потому что мы потратили совсем немного времени на обжимания. Скажем так, за последние пару месяцев мы стали немного ближе. Совсем чуть-чуть. Я тяну ее к себе на колени, обхватывая сзади одной рукой, а другой прижимаюсь к ее лицу. Она обхватывает меня за шею. И тут мне в голову приходит идея. Я ухмыляюсь и слегка целую ее нос. Она зло смотрит на меня. – Эй! Это нечестно! – Ты сказала, что хочешь поцелуй, и я тебя поцеловал, – ухмыляюсь я. Она сужает глаза. – Ах ты шалун! Ты же знаешь, что я не это имела в виду! Она складывает руки и отворачивается от меня, все еще сидя у меня на коленях. – Шалун? – Переспрашиваю я, забавляясь. – Придурок, – поправляет она. Я закатываю глаза. – Конечно. Ну, знаешь что? Я думаю, что ты милая, – говорю я, ухмыляясь. Она поднимает брови. – Конечно. Ну, я думаю, что ты потрясающий, – говорит она, но ее руки по-прежнему сложены. Я хмурюсь. – Честное слово, Мерлин, я не знаю, серьезно ты сейчас говоришь или нет, – говорю я, заставляя ее разразиться смехом. – Я говорю серьезно. Ну, вроде того. Я действительно думаю, что ты потрясающий. А ещё раздражающий придурок. Я закатываю глаза. – Да ладно! Ты оскорбила меня уже дважды, а я всего лишь сделал тебе комплимент! Разве это справедливо? – спрашиваю я, сложив руки и надувшись. – Это справедливо, потому что ты дразнил меня поцелуем. О. Точно. Я вздыхаю. – Тогда ладно, на этот раз я поцелую тебя как следует. Как тебе? – спрашиваю я, снова обхватывая ее руками. Несса наклоняется вперед, и наши губы почти соприкасаются, но потом она отстраняется, похоже, задумавшись. – Нет, я больше не хочу поцелуев, – пожимает она плечами, собираясь спрыгнуть с меня. Я сжимаю челюсть. Ей это не сойдет с рук. Я крепче прижимаю ее к себе, притягиваю ближе к себе и нежно, но крепко хватаю ее за лицо, следя за тем, чтобы она смотрела прямо на меня. Несса выглядит слегка удивленной. – Хорошая попытка, бабочка. Но тебе это с рук не сойдет, – предостерегаю я, накрывая ее губы своими. Чувствую, как она улыбается в поцелуе, вероятно, забавляясь. Внутренне закатывая глаза, я притягиваю ее ближе к себе, следя за тем, чтобы между нашими телами не оставалось буквально никакого зазора. Ее руки снова обхватывают мою шею, притягивая ближе к себе. Внутри меня взрываются фейерверки. Я знаю, что это не первый раз, когда мы целуемся, но фейерверк не утихает. Наши губы двигаются идеально синхронно, поцелуй становится все более страстным. Фейбл раздраженно вскрикивает, а Несса смеется, отстраняясь. – Ты действительно чувствуешь себя обделенной, не так ли, девочка? – спрашивает она. Феникс, кажется, хмыкает и отворачивается от нас обоих, заставляя меня ухмыльнуться. – Итак, – говорю я, возвращая внимание Нессы к себе. – Значит, это делает нас официальной парой? Она только ухмыляется. – Ну, если так, то что изменится? Ты сможешь ходить по коридорам и утверждать, что у тебя есть девушка, но никому не говорить, кто она? Потому что – предупреждаю сразу – никто в это не поверит, – усмехается она. Я закатываю глаза, но тем не менее ухмыляюсь. – Нет. Я просто хотел бы иметь возможность называть тебя своей девушкой. И быть твоим парнем, – честно отвечаю я. Она наклоняет голову, слегка нахмурившись. – Ты полон сюрпризов. Я ничего не говорю. Наконец, она садится прямо и улыбается. – Отлично. Раз уж ты такой отчаянный, – я бросаю на нее взгляд, заставляя Нессу хихикать, – Я буду твоей девушкой, ты, проворный шалун. Я ухмыляюсь, нежно целую ее губы. – Хорошо, – это все, что я говорю, заставляя ее закатить глаза. *** Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Почему, когда ты готовишься к чему-то, вроде бы все помнишь, но когда дело доходит до экзаменов, ты забываешь все, что готовил?! Потому что я бы хотел поболтать с тем, кто придумал эту дурацкую логику! Уф. Эти СОВы будут причиной моей смерти, клянусь. Я даже забыл, что Несса учила меня списывать. Она говорила что-то о вопросах...? Или это были ответы...? Уф. Я не могу вспомнить. Отлично. Я провалюсь. Как раз то, чего я хотел. Мерлин. Мы в Большом зале. И когда я говорю это, то имею в виду себя и остальных пятикурсников. Четыре длинных стола были отодвинуты в сторону, а вместо них по залу рядами расставлены несколько парт, предназначенных для каждого студента, сдающего экзамен по Защите от тёмных искусств. Спасибо Мерлину за это! Амбридж поднимается на учительский помост, одетая, как обычно, в розовое, садится в старое кресло Дамблдора и выглядит очень гордой собой, ведь украла его должность. К вашему сведению, я ушел из ИО, как только узнал, что она стала директором. Не знаю почему, но, наверное, взгляды Нессы просто передались мне. И с тех пор, как я ушёл, Амбридж относилась ко мне как к любому другому ученику. Как к мусору, другими словами. Так что нет, она мне не нравится. Ни капельки. И тот факт, что она сидит в кресле Дамблдора, присматривая за нами, как будто она заслуживает быть директрисой... я ее ненавижу. Ненавижу – это сильно сказано. И да, это идеальное слово, чтобы использовать его в данный момент. Грохот снаружи зала заставляет меня и еще нескольких человек посмотреть в сторону. Он также привлекает внимание Амбридж. Но она не выглядит слишком взволнованной. Вероятно, кто-то из детей опять что-то напутал, не зная, что сейчас проходят СОВ. Я возвращаю взгляд к своим экзаменационным работам, но тут раздается еще несколько ударов. Все ученики оборачиваются, чтобы посмотреть на закрытые двойные двери. Амбридж встает, на этот раз марширует к ним, стук ее каблуков эхом разносится по помещению. Она открывает двери, и я вижу, как перед ее лицом вспыхивает крошечная летящая искра, затем она огибает ее, взлетает к потолку Большого зала и разрывается в мощный оранжевый фейерверк. Тем не менее, никто ничего не говорит. Мы все поворачиваем головы, чтобы посмотреть назад через двойные двери, как раз вовремя, чтобы увидеть, как близнецы Уизли влетают в зал на своих метлах, ликуя, и запускают в воздух несколько фейерверочных ракет. Все наши экзаменационные работы взлетают в воздух, падают на пол, а некоторые из них поджигаются, после чего падают к остальным. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице, когда я встаю. Больше никаких СОВ! И никто не может винить нас, потому что это не наша вина! Это вина Уизли! Все начинают радостно кричать, когда фейерверки всех форм и размеров взрываются по всему залу, каким-то образом не причиняя вреда никому из учеников и не поджигая все вокруг. Я ухмыляюсь, поскольку Амбридж, похоже, стала главной мишенью всех фейерверков, они подпалили ее одежду и растрепали волосы. Пока я смеюсь над ней, замечаю ракету, летящую прямо на меня. Я впечатываюсь в стену, мое лицо внезапно меняется с ликующего на испуганное. Я уворачиваюсь и поворачиваюсь, слегка ухмыляясь, так как фейерверкоставил светящийся отпечаток моего искаженного ужасом лица на стене. – Готов, Фред? – Готов, Джордж. Близнецы, находясь на своих метлах, оба отпустили массивную ракету, которая заставила десятки десятков фейерверков взорваться одновременно. Затем из них появляется огромный фейерверк в форме дракона, его взгляд устремлен на Амбридж. Я стою в стороне и с весельем наблюдаю, как она начинает визжать своим глупым девчачьим голосом и бежать так быстро, как только могут нести ее короткие корявые ноги – а это совсем не быстро – в конец зала. Но она не успевает. Дракон-фейерверк закрывает свою пасть, делая ее одежду еще более обгоревшей. Затем рыжеволосые близнецы вылетают из зала, проносясь мимо женщины, которая застыла. Я ухмыляюсь и выбегаю за ними, вместе со всеми остальными пятикурсниками. Мы собираемся во дворе, хлопаем и радуемся, когда они запускают последнюю ракету, десятки фейерверков озаряют облачное небо, в итоге образуя букву "W", и оба близнеца улетают вдаль. Я просто качаю головой от удовольствия, продолжая хлопать им, несмотря на то, что они улетели. Все выглядят такими счастливыми и радостными, и я должен признать, что даже я. Конечно, до тех пор, пока Амбридж не появляется у меня перед носом. Я немедленно прекращаю хлопать и стираю улыбку со своего лица. Она выглядит безумной. Нет, больше, чем злой. Яростной. Возмущенной. В ярости. В ярости! – Пойдем со мной, – приказывает она, ее голос утратил всю фальшивую тошнотворную сладость, которой обычно обладал. Этот новый голос пугает. Смертельный. Опасный. Поэтому, конечно, я делаю то, что она говорит. Мы собираем всех членов ИО и маршируем прямо к ее кабинету. К ее кабинету Защиты от темных искусств, я имею в виду, а не в старый кабинет Дамблдора. Я сразу вижу, в чем проблема. Уизли, ещё одна Уизли, Лонгботтом и странного вида блондинка с Когтеврана отчаянно пытаются помешать нам войти в кабинет. – Хватайте их, – говорит она, только чтобы мы слышали. Упоминаю ли я, что больше не являюсь частью ИО и не должен делать то, что она говорит? Нет. Должен ли я упомянуть об этом? Да. Собираюсь ли я? Нет. Не когда она в таком состоянии. Помните того дракона, который чуть не проглотил ее? Похоже, все было наоборот. Она проглотила дракона и теперь может в любой момент плюнуть в нас огнем. Так что я иду вперед и начинаю помогать Блейзу. Он пытается схватить Уизли, но Лонгботтом мешает. Поэтому я хватаю Лонгботтома, достаю свою палочку и направляю ее на его голову. – На твоем месте я бы не двигался. Я знаю несколько довольно неприятных заклинаний, – шепчу я ему на ухо, заставляя парня замереть. Хорошо. По крайней мере, я знаю, что он все еще немного боится меня. Мы затаскиваем их всех в ее ужасный розовый кабинет, где находятся Поттер и Грейнджер. Миллисент хватает Грейнджер, а Амбридж занимается Поттером, толкая его обратно в кресло, которое она использовала для допроса Чжоу. Мы – ИО и заключенные, я имею в виду – стоим по краям комнаты, лицом к Поттеру и Амбридж. Мне даже интересно посмотреть, что будет дальше – Вы собирались к Дамблдору, не так ли? – спрашивает Амбридж у Поттера, ее голос слегка дрожит. – Нет, – отвечает тот, качая головой. – Лжец! – вопит она, ударяя его по лицу. Сильно. Мои глаза расширяются, но я ухмыляюсь. Ладно, я начинаю снова уважать розовую жабу. Ударь Поттера еще раз! – Вы хотели меня видеть, директор? – знакомый голос спрашивает с порога. Снейп. Его глаза быстро оглядывают комнату, пробежав по каждомк из нас с легким удивлением, затем возвращаются обратно к Амбридж. – Да. Я хочу допросить мистера Поттера, – говорит она, собираясь с силами и вставая. Снейп поднимает бровь. – Боюсь, это совершенно невозможно. Видите ли, вы забрали мой последний пузырек Веритасерума во время допроса мисс Чанг. Если вы не хотите отравить Поттера — кстати, уверяю вас, что я отнесся бы к подобному намерению с большим сочувствием, — то у меня нет возможности вам помочь. – говорит он очень быстро и очень монотонно. Мужчина разворачивается и собирается выйти из класса, но прежде чем Снейп успевает... – Он схватил Бродягу! – кричит Поттер, заставляя Снейпа замереть на месте. – Его держат там, где оно спрятано! Снейп медленно поворачивается и пристально смотрит на Поттера. – Бродяга? Какой ещё бродяга? Что это... Снейп? – спрашивает Амбридж, ее голос становится чрезвычайно высоким. – Понятия не имею, – тупо отвечает Снейп, прежде чем уйти. Я хмурюсь. Ладно, у него должна быть какая-то идея. Ага. Он определенно знает, что происходит. Он просто не хочет говорить Амбридж. И, честно говоря, это справедливо. – Ладно. Отлично. Если ты не хочешь говорить, тогда мне придется тебя заставить. Проклятие Круциатуса должно развязать тебе язык, – говорит Амбридж, в основном самой себе. – Это незаконно! – огрызается Грейнджер. И в кои-то веки я с ней согласен. Это незаконно. И она не должна его использовать. Вообще. Никогда. Потому что я знаю, каким ужасным это может быть. Да, я видел. Скажем так, у меня было не самое счастливое детство. Но... использовать это проклятие на ребенке, каким бы вонючим идиотом он ни был... это не нормально. – То, чего Корнелиус не знает, ему не повредит, – только и отвечает Амбридж, доставая свою палочку и кладя фотографию Фаджа лицом вниз на свой стол, так что его движущееся изображение может видеть только черноту. Я в ужасе смотрю, как Амбридж поднимает палочку, направляя ее на грудь Поттера, медленно, словно готовясь к тому, что она собирается сделать. Может, она и пытала учеников раньше, но Кровавые перья – это одно. Это совершенно другое. Она делает глубокий вдох, а затем открывает рот, чтобы произнести заклинание. Я знаю, что должен вмешаться. Я знаю, что должен что-то сделать. Сказать что-нибудь. Но я не могу. – Скажи ей, Гарри! – кричит Грейнджер. Амбридж останавливается и поворачивается к ней, держа палочку все еще направленной на грудь Поттера. – Что сказать? – резко спрашивает она. – Если ты не скажешь ей, где это, тогда скажу я, – отвечает Грейнджер. – Где что? – Секретное оружие Дамблдора. Глаза Амбридж загораются. – Отведи меня туда. Сейчас же. Миллисент отпускает Грейнджер и вместе с Поттером выходит из розового кабинета Амбридж. – Не дайте им сбежать, – это все, что она говорит нам, прежде чем направиться за ними. Как только я убеждаюсь, что она ушла, отпускаю Лонгботтома. Все смотрят на меня, потрясенные. Я просто пожимаю плечами. – Она больше не может указывать мне, что делать, – это все, что я говорю, прежде чем выйти из комнаты. Куда? Конечно же, в старый заброшенный класс. Только он больше не заброшен.