Бабочка

*Дождь-вестник печали*

– Хани, я ушёл! – крикнул Минхо из прихожей, запахнув куртку посильнее. Конец октября обжигал ледяным ветром, заставляя ёжиться.       Минхо и Джисон делили одну постель, один чайник на двоих и общее «мы» уже два с половиной месяца, их «я» превратились в «мы» под крышей квартиры Минхо.       В галерее, наконец, закончился ремонт. Теперь она сияла свежестью, требуя возвращения Минхо к работе. Джисон тоже не сидел без дела. Его тексты песен, словно кометы, пронзили сердца продюсеров крупного агентства, и вот он уже корпел над дебютным альбомом новой группы. – Ты сегодня поздно вернёшься? – В дверном проёме показалась светлая макушка.       Минхо помнил, как его поразила эта перемена. Вместо привычных русых кудрей – пепельный блонд. Джисон казался старше, острее, притягательнее. Минхо это нравилось. – Возможно. На носу новая выставка, нужно всё вылизать до блеска.       Ли заметил, как тень грусти скользнула по лицу Джисона, но тут же исчезла, сметённая дежурной улыбкой. Хо улыбнулся в ответ, притянул Хана в объятия.       Джисон уткнулся в изгиб шеи, вдыхая родной запах – горьковатый кофе и сладкий цитрусовый шампунь. Минхо готовил кофе как бог. – Постараюсь закончить как можно скорее, – прошептал Ли в плечо Хана. Тот кивнул, не разрывая объятий. – Ты же сегодня на машине? – Джисон отстранился, и в его глазах мелькнула тревога.       Минхо нахмурился, потом выдохнул и посмотрел на него с такой нежностью, что Джисон заметно расслабился. – Конечно. Я же обещал. Никаких мотоциклов, – подчеркнул Ли, щелкнув младшего по носу. – Именно. Они небезопасны, – Хан мило сморщил нос, надул щёки и скрестил руки на груди. Минхо коротко рассмеялся, взъерошив его волосы. – Иди, а то опоздаешь.       Хан оставил лёгкий поцелуй на его губах и вытолкнул старшего за дверь, запирая квартиру на ключ.       Минхо спустился на стоянку, завёл свой чёрный Ferrari и помчался на работу. Картины сами себя не развесят, а выставка без него не начнётся.

***

      На их втором свидании Минхо признался Хану, что обожает ночные гонки по Сеулу на мотоцикле. Джисон тогда попросил быть аккуратным и всегда надевать шлем. Хо пообещал покатать младшего как-нибудь.       Джисон не выразил особого энтузиазма, но и не отказался. На четвёртое свидание Ли всё-таки приехал на своём гоночном байке.       Глаза Джисона загорелись интересом, но тут же сменились хмурым выражением. «Ты серьёзно?» – прочитал Минхо в его взгляде. Но Хан всё же сел на «железного коня», застегнул шлем и крепко обвил руками его талию.       Они катались по городу пару часов, а потом остановились на пустой гоночной трассе, где байкеры устраивали ночные заезды. Минхо решил сделать круг, а Джисон остался наблюдать. Скорость обжигала лицо, адреналин бурлил в крови. С выпускного класса и всю учёбу в университете искусств он участвовал в уличных гонках. Незначительные травмы окупались победами. На трассе его знали как «Лино», и он всегда был первым. Но с началом работы ему пришлось оставить это хобби.       И как бы круто и эстетично это ни выглядело, а Хан любил эстетику, Джисон всю поездку сидел хмурой тучей.       Ли затормозил на старте, поставил байк на подножку и снял шлем. – Ну как? – весело спросил он. – Круто выглядит, правда? А когда сам едешь – это вообще нечто! – Он широко улыбнулся, но, увидев недовольное лицо младшего, тут же сник. – Что-то не так? – растерянно спросил он. – Обещай, что больше не будешь на нём кататься. – выпалил Хан после недолгого молчания. – Что? – Хо, это очень опасно. Особенно когда ты так гоняешь. Обещай. – Хорошо.       И Минхо сдержал обещание. Убрал любимый байк на стоянку и отдал предпочтение машине. Джисона он не хотел расстраивать.

***

      Выходные выдались чудесными. По прогнозу – солнце и ни облачка. Не слишком холодно, и они решили провести день вне дома.       Прогулялись по парку, заглянули в пару магазинов, купили одинаковые толстовки, а потом решили зайти в уютное кафе неподалёку.       Внутри было светло и пахло кофе и свежей выпечкой. Устроившись на мягком диванчике в углу, они заказали по чашке американо, клубничный и шоколадный чизкейки и пару булочек с вишней. – Кстати, мой брат, Феликс, завтра возвращается в Корею, – сказал Ли, откусив кусочек булочки. – Правда? – Хан тут же оживился.       Феликс был ровесником Джисона. Несколько лет назад он уехал во Францию, чтобы стать моделью. Парень познакомился с ним почти сразу после начала отношений с Минхо. Ещё до этого Хан много слышал о младшем Ли от Минхо, когда тот с гордостью рассказывал о своём, горячо-любимом, брате. Хан видел его фотографии с модельных фотоссесий, поражаясь его красотой.       Они также общались по видеосвязи, но, крайне, редко из-за занятости Феликса. Но это не помешало им сблизиться. Хан также познакомился с лучшим другом Минхо – Бан Чаном. Они быстро нашли общий язык. Крис сейчас был в Америке с новой группой в качестве менеджера. И вот, наконец, Джисон сможет увидеть Феликса вживую. – Он же может остаться у нас? – спросил неуверенно Минхо, но, увидев горящие глаза Джисона, понял, что ответ очевиден. – Ты ещё спрашиваешь! Он же твой брат и квартира тоже твоя. – Ну, во-первых, квартира теперь наша. Во-вторых, может, ты будешь против? – Да я только рад. Ты же знаешь, как мы сдружились. Мне не терпится его увидеть! – Хан светился от предвкушения. – Я вот не знаю. Мне уже можно начинать ревновать? – тихо пробормотал Минхо, глядя на весёлого Джисона. Но тот, казалось, его не слышал, полностью погрузившись в свои мысли.

***

      На часах 22:40, лил сильный дождь, а парни забыли зонты. Да ещё и без машины. Они вчетвером решили выпить, когда Чан вернулся из командировки. Бар был рядом с домом Минхо и Джисона, поэтому парни решили обойтись без транспорта.       Закончив, ребята разошлись. Чан направился к себе, прихватив Феликса. Тот снял квартиру по соседству с ним спустя неделю после прилёта.       Младший был очень пьян и долго не хотел отлипать от Джисона. Наконец, его удалось успокоить, и они уехали на такси.       Минхо и Джисон бежали под дождём до дома. Мокрые, но весёлые, они ворвались в квартиру, скидывая обувь. – Я первый в душ! – крикнул Хан и, прежде чем Ли успел что-то сказать, скрылся за дверью ванной, громко смеясь.       Минхо покачал головой и пошёл в спальню за сухой одеждой. Вытирая полотенцем волосы, он заметил разбросанные бумаги на столе Джисона. Он всегда оставлял их так, а Минхо убирал. И сейчас он решил сложить их в стопку.       Листы с нотами, перечёркнутыми множество раз, тексты песен, пометки о времени, адреса электронной почты, пароли. Взгляд Ли зацепился за белый конверт с названием больницы «Ильсон».       Минхо никогда не имел привычки читать чужие письма. Но сейчас он боролся с диким желанием узнать, что там. Убедившись, что Хан ещё в душе, он закрыл дверь и подошёл к столу. Медленно открыл конверт и достал листы. На одном – ненужная информация, на другом – непонятный текст и… Нет… Быть не может…       Ли протёр глаза и снова вчитался. Из множества медицинских терминов он понял только одно – его Хани болен.        И не просто болен, а болен неизлечимо - раком… Внизу – прогноз: год жизни.       Минхо прикусил губу, сдерживая рыдания. Руки дрожали, ноги стали ватными. Он услышал, как щёлкнул замок ванной, и быстро убрал всё на место. – Ты идёшь в душ? – Хан вошёл в комнату, улыбаясь своей невозмутимой улыбкой.       У Минхо скребли кошки на душе. Он хотел разрыдаться, но парень держался. Ли улыбнулся и обнял Джисона. – Хо! – воскликнул тот. – Ты весь мокрый и холодный!       Ли хрипло засмеялся, сдерживая рвущиеся на ружу слёзы. «Хани. Прости. Как ты? Тебе больно? Почему ты решил бороться с этим один? Почему не сказал мне?»       Он жаждал обрушить на него шквал вопросов, но лишь безмолвно прижал младшего к себе, словно боясь спугнуть хрупкий момент. Веки сомкнулись в отчаянной попытке сдержать предательские слезы, готовые хлынуть потоком. Джисон не должен заподозрить, что Минхо знает правду. Уловив очередной недовольный всплеск в голосе Сона, он отстранился. – Я в душ. – Короткий поцелуй в лоб, и он исчез за дверью спальни.       Лишь затворив за собой дверь ванной на замок и пустив воду, чтобы наполнить ванну, он позволил себе сползти по холодной плитке, обхватить колени и зарыться пальцами в волосы, оттягивая их с нечеловеческой силой.       Его Хани скоро умрет… Эта фраза выжглась клеймом на его памяти.       Первые слезы, обжигая, упали на кафель. Закусив костяшки пальцев до боли, Минхо сдержал рвущийся наружу вопль. Если Джисон находит в себе силы бороться, то и он сможет. Сможет ради Хани, ради их любви…       Истерика подкатила к горлу колючим комком, сдирая кожу, слой за слоем, причиняя адскую боль. Минхо будет с Джисоном до последнего вздоха, пока сама смерть не разлучит их…