Дискурс о сигаретах

Так что я просто закурю сигарету. Я буду пить до тех пор, пока ничего не останется. Когда он открыл папку, имя, которое хотелось забыть, расцвело на её страницах, заходясь в немом крике. Есть ли у меня хоть секунда, чтобы погоревать? Зрение Анго затуманилось. Жгучая влага капала на линзы очков и бумагу, которую он читал. Время, когда он ещё был членом Портовой мафии, бесследно прошло, но он всё же задавался вопросом, кто написал жизнь Оды. Если бы последствия были другими, имел бы Анго привилегию повлечь за собой память о пользователе способности, который не убивает? Нет, Ода выстрелил из-за него. Предательство заставило Одасаку предпринять те действия, от которых он бы обязательно отказался.  Анго всегда принимал мораль, которой придерживался Ода. Он каждый раз внимательно слушал рассуждения Оды на эту тему, за стойкой в баре, за столом в архиве, в кровати, где они обычно лежали… Правительственный служащий закрыл папку, прежде чем влага полностью смочила бы бумагу. Он громко выдохнул и откинулся на спинку стула. Вид простого потолка не помогал отгородиться от воспоминаний, пробуждавшихся в голове. Мне вообще можно плакать? Расспрашивал он стены, но они оставались равнодушными к чужой меланхолии. Он должен поблагодарить новую должность за то, что после её получения у него было больше уединения. Никто не мог стать свидетелем того, как он переставал быть человеком в области коррупции и обмана. За повышение в звании стоило бы поблагодарить его мёртвого возлюбленного. Благодаря тому инциденту с Мимиком у него есть всё это – безопасность, конфиденциальность и возможность спасать Йокогаму. Но это ничего не значило по сравнению с часами, днями, неделями, месяцами, проведёнными рядом с Одасаку. Анго вытер слёзы рукавом и выдвинул нижний ящик стола. Просунув руку чуть глубже, он ухватил маленькую коробочку, лежащую в ящике. В его ладони лежала пачка сигарет, которую Ода оставил у него дома. Около трёх ядовитых палочек ещё оставались незажженными. Из всех вещей, которые представлялось возможным сохранить, Анго, выбрал опасный наркотик. Он пошарил в карманах брюк и с облегчением выдохнул, почувствовав в одном из них работающую зажигалку. Он не курил, но носил зажигалку на всякий случай. Зажигалка была полезной в те времена, когда Ода забывал брать свою. Он встал с кожаного кресла и распахнул окно. Примостив сигарету, он щёлкнул зажигалкой и поджёг её. Анго никогда не подносил бы сигару к губам, ведь это значило бы, что— Вместо этого он вдохнул вредные вещества, позволив дыму окутать комнату, запах тут же пропитал её и костюм. Он не удивился, когда знакомая фигура вошла в кабинет. Тёмно-бордовые волосы и пастельно-жёлтое пальто. Мужчина сел в кресло, которое предназначалось для гостей, а Анго изо всех сил пытался отвлечься от него, наблюдая за людьми из окна. Люди, которым он служил для того, чтобы они никогда не почувствовали тяжести бремени, которое нёс он. — Тебе стоит купить пепельницу, – прокомментировал гость, рассматривая груды бумаг, которые Анго пока отложил. — Я не курю, Одасаку, ты же знаешь, – Анго медленно перевёл взгляд на свое величайшее искушение. Ода Сакуноскэ всегда был жив и неизменен. Бледно-лазурные глаза метнулись к беспорядку на столе Анго, а потом и на него самого. Табак выпал из пальцев Сакагучи. Огонь не погаснет никогда. — Ваши гости курят, – возразил Ода и взглянул на сигарету. На его лице читалась ревность. — Ты мой единственный курящий гость, хотя я никогда не приглашал тебя сюда, – обвинил его Анго, слушая перезвон ответного смеха Оды. Он прикусил губу, чтобы сдержать тяжесть в горле. Ему так не хватало этого звука… — Я всегда здесь, Анго, – Ода вдруг стал мрачным и серьёзным. – Как долго ты собираешься терпеть это? Ещё шесть месяцев? Анго подошёл к креслу, на котором восседал Ода, чьи руки лежали поверх дела о покойной сотруднике мафии. Его руки задрожали, когда он попытался коснуться кожи возлюбленного, но встретил лишь печальную улыбку и холод пустоты. Он повернулся, ища взглядом сигарету, но понял, что пепел улетел на ветер. Анго подавил рыдания, закрывая лицо ладонями. У него было только два шанса поговорить с Одой, он не мог упустить и их. Если мир станет хоть немного лучше, может быть, мне будет позволено оплакать тебя должным образом, Одасаку.   Потому что я не могу заснуть Видит Бог, облегчения нет никакого.   — Ты выглядишь ещё хуже, дорогой, – заявил Одасаку, когда Анго швырнул свой галстук и пиджак на пол. Он не обратил совершенно никакого внимания на человека, прислонившегося к стене. Он рухнул в бархатные объятья своей постели, и скопившаяся пыль, рассеялась. Его периферийный взгляд задержался на прозрачном оконном стекле, где луна и сигарная эссенция, сливались воедино, в спиральную дымку. Одасаку переполз через постель и бережно обхватил голову Анго. Крепкие колени Оды, уютная койка и ароматный никотин – вот всё, что было нужно Анго, чтобы снять напряжение, казалось вросшее в кости. Плечи расслабились и он заметил, как Ода сияет. Нежная спина Анго, ощутила костяшки, поглаживающие в успокаивающем жесте. — Я видел Дазая… Некоторое время назад, – пробормотал он. – На нём было пальто, которое сильно напомнило мне твоё. — Он знал, что ты был рядом? — Даже если он и знал бы, то сделал вид, что не заметил меня… Он на пути к тому, чтобы стать хорошим человеком, – одеяло смялось от того, насколько сильно его сжал Анго. — Ты спас жизни многих… — Нет никакого оправдания тому, что произошло, Одасаку. Они не могли сделать ничего, чтобы предотвратить эту трагедию или хотя бы забыть о ней. Анго перебирал различные альтернативы и ему всегда становилось отвратно от того, что работа всегда была приоритетом. Что если Дазай смог бы найти другой способ, чтобы обезопасить Оду, без угрозы нынешнему положению Анго? Но Анго не был таким гениальным, как Дазай, и тот винил его в смерти Оды. Безмолвные крики его тёмных, как смоль мыслей, обязательно поглотили бы его, если Ода не прервал бы это молчание. — Прошло три месяца, ты вообще спишь? – вопрос был справедливым, и Ода даже не пытался смягчить его. — Я больше не знаю, что для меня сон, – признался Анго, зарываясь глубже меж бёдер Оды и старательно скрывая опухшие глаза и мешки под ними. — Ты знаешь как положить конец этому, Анго, – кончики пальцев возлюбленного скользнули от позвоночника к волосам. Рисование фигур на теле, чтобы расслабить и избавить от бессонницы. — Пока не уходи, – Анго похлопали по щеке и он повернулся к Оде. С явной неохотой покачав головой, он вцепился в его штанину. — Я останусь, – пообещал Ода. Анго собрал всю оставшуюся энергию, чтобы поприветствовать это решение Одасаку. Он поднял руку, чтобы погладить мафиози по щеке, но Ода перехватил его запястье раньше, чем  это произошло. — Просто спи, Анго. Его рука упала на пушистое одеяло, а веки ещё пару минут боролись со сном. Просто чтобы убедиться, что Ода тут и он наблюдает, спит ли Анго, как и многие разы до этого. Борьба была тщетной и вскоре Сакагучи Анго задремал в колыбели воспоминаний и фантазий. Запах никотина и размеренное дыхание Оды, защищали его от бесконечных кошмаров. Традиционный будильник зазвонил в половине седьмого утра, и Анго был благодарен за пятничный отдых. Это было лучше, чем два или три часа сна. Солнце освещало серый порошок на столе – всё, что осталось от сгоревшей сигареты. Анго как в лихорадке заозирался по сторонам и вчерашняя усталость вновь накатила на него. Он в ужасе уставился на пустое пространство рядом с собой, осознав что осталась всего лишь одна сигарета. Ты держал моё сердце кончиками пальцев. Теперь я тону в своей горечи. О, я не смогу заснуть. Я точно не найду покоя. Нет покоя.   Он подал заявление на отпуск за неделю, сразу после того беспокойного сна. Высшие чины сразу одобрили заявление – Анго был тем, кого они не хотели бы потерять. Вместо привычного букета цветов он купил виски. Он знал – в загробной жизни Ода предпочёл бы именно это. Анго всё понимал, но никогда не был готов к этому. Цементированная лестница, ведущая на кладбище была крутой и несмотря на то, что он впервые бывал здесь, Анго сразу же определил нужное ему место. Тень дерева, должно быть, пошла тебе на пользу, Одасаку. Подтвердив догадку о том, что это нужный ему человек, Анго поставил спиртное на могилу. Он опустился рядом, сложив руки так, словно молится. — Мне потребовалось около… Десяти месяцев, прежде чем я смог навестить тебя, Одасаку. Не знаю, как ещё я смог бы попросить прощения, – когда Анго открыл глаза, Ода ухмылялся, сидя на ветке дерева. — Полагаю, поцелуем прежде чем я отправлюсь в загробную жизнь? – предложил член мафии. Анго достал зажигалку, поджигая последнюю сигару. — Знаешь, я горжусь тобой, – Ода положил руки на плечи Анго. Он вздохнул и ответил любящим взглядом, тем же, что и у Сакуноскэ. — Перестань дразнить, я могу и передумать, – угроза была шуточной и они оба знали это. Анго нагрел кончик сигареты. Поднеся её к губам, он затянулся. Одасаку нежно обнял его и поцеловал. Кислород в лёгких, почти исчез. Ему хотелось, чтобы эта минута длилась всю жизнь, но наверное он просит слишком многого. Когда Анго выдохнул из его ноздрей и рта, вырвались струйки дыма. Ода исчез из виду. Тепло и сумеречный закат, в обмен на человека, которого он любил. Он положил недогоревшую сигарету поверх могильной плиты Оды. Остатки дыма всё ещё витали в воздухе. Он подождал, пока палочка потухнет, а небо изменит свой цвет с розового на тёмно-синий. Перед уходом, Анго оставил зажигалку у могилы Оды. Больше не нужно было её хранить.