everybody loves somebody

      Тишину прервал негромкий стук в дверь кабинета. — Входи.       Никто не вошел — из-за дверного косяка показалась светлая голова с косичками. Наиб еще до того, как дверь открылась, понял, что это Вайт — потому что только он действительно стучит и ждет разрешения, чтобы войти. Нортон открывает дверь ногой, потому что руки чем-то заняты, и с ходу начинает что-то рассказывать; Эмма просто входит без стука и начинает заниматься своими делами: поливает цветы, обновляет аромалампу в углу, копается в документах, возмущается, что кабинет опять не проветрили и все пропахло табаком.       Так что Вайт был приятным разнообразием среди всего этого хаоса — он, по крайней мере, всегда был вежливым и тихим. — Тебе что-то нужно? — Наиб поднял голову от бумаг.       Вайт так и не вошел, оборачиваясь назад, видимо, на гостиную сзади себя. Сова на его плече отзеркалила его жест по-своему, поворачивая голову на сто восемьдесят градусов. Он прищурился, будто не мог понять, что именно ему показывают, на секунду бросил нервный взгляд на Наиба и отрицательно помотал головой в сторону советчиков, занявших диван. — Можно взять у вас карту ненадолго? — Зачем? — А… у Брук кончились… черви? — неуверенно продолжил Вайт. Брук тут же потянула его за волосы, будто возмущаясь, что он использует ее для своего вранья, и он негодующе, но аккуратно оттолкнул ее ладонью.       Наиб тоже сразу его раскусил и со вздохом встал, осознавая, что сидит с этими бумагами уже несколько часов и неплохо будет выйти из комнаты за сегодня хоть раз. Тем более, он обещал, что скоро закончит, еще час назад. — Вайт, лжец из тебя просто кошмарный, — протянула Эмма, сидящая вместе с Нортоном на диване. В одной руке у нее веером были зажаты карты Уно, а другая выгребала последние крошки из пачки чипсов.       Вайт забрался в кресло с ногами и с досадой вздохнул. — А вам зачем нужна была карта? — поинтересовался Наиб, глядя на заваленный фантиками и карточками журнальный столик. — У нас чипсы кончились, — ответил Нортон, кидая карточку в кучу. — Забирай.       Эмма возмущенно ахнула и сбросила весь свой веер на стол, обиженно скрещивая руки на груди. — Научись проигрывать, — поиздевался Нортон. — Сначала карты из рукавов вытащи, потом поговорим! — Как можно жульничать в Уно? — У вас своих денег нет? — Наиб сел рядом, поставив трость к подлокотнику. Нортон тут же по-свойски положил локоть ему на плечо. — У Нортона лимит кончился, а я свою найти не могу, — невинно объяснила Эмма, тут же сменив интонацию. На самом деле их коварный план заключался в том, чтобы послать Вайта за деньгами, ведь для него жалко не будет, и потом самим сходить в магазин. Они не учли, что Вайт никогда и ни при каких обстоятельствах ничего для себя не попросит, а врать на месте просто не умеет. Наиб смерил Эмму с Нортоном невпечатленным взглядом. — Не стыдно ребенка подсылать? — Мы бы поделились, — отмахнулся Нортон, собирая карточки в стопку.       Внизу на кухне стих шум кофемашины, и через несколько секунд по лестнице поднялся Лука, по-домашнему отпивая из заимствованной у Эммы кружки с котиком. — Ты давно тут? — на всякий случай уточнил Наиб. Лука сделал долгий глоток неприлично сладкого кофе, после чего неопределенно кивнул. Он приходил в агентство как к себе домой, когда знал, что все здесь, пользовался кофемашиной, рассказывал последние новости, — на праздники еще дарил кучу подарков — а потом пропадал на пару недель, и это позволяло действительно радоваться его присутствию. Каждый день Наиб бы его не выдержал: Лука мог эмоционировать часами, дай ему волю.       К тому же, он никогда не мыл за собой кружку. — Всего минут двадцать, — ответил он, порываясь вытащить телефон, чтобы сверить время, но вместо этого нащупал что-то в кармане рубашки и внезапно что-то вспомнил. — А, вот зачем я пришел-       Он достал четыре бумажки, на вид напоминающих билеты, и, зажав их веером в пальцах, слегка помахал с довольной улыбкой. Глянцевая бумага с изображением красно-желтого шатра переливалась на свету. — Мне после дела в цирке подкинули билеты на следующее шоу в качестве благодарности. Один я не пойду, да и насмотрелся уже… Не хотите забрать?       Эмма заинтересованно подняла глаза на Луку, а потом все трое — она, Вайт и Нортон — уставились в ожидании на Наиба. — Что? — он озадаченно изогнул бровь. — Пойдем? — предложила Эмма. — Я-то тут причем? Идите, если хотите. У нас разве нет дел? — Пока нет, — она пролистнула заметки в телефоне, чтобы убедиться. — Срочных — точно нет. — Выведи детей в свет хоть раз, — добавил Нортон, на что Эмма закатила глаза, а Вайт пожал плечами, аккуратно погладив Брук по голове. Казалось, ему вообще было все равно, куда его поведут.       Наиб оглянулся на всех, понял, что ждут только его решения, и с долгим вздохом принял у Луки билеты, а тот просиял так, словно выиграл лотерею. Эмма тоже улыбнулась, протягивая Вайту ладонь, чтобы дать ему пять, и он с заминкой ей ответил, улыбаясь в ответ. Нортон просто негромко усмехнулся, глядя на это все. — Стол убирает проигравший, — он похлопал Эмму по плечу, вставая с дивана. — Так проиграла же не я первая! — она цокнула языком, бросая в него ком салфеток. — Кидалово! — Эмма. — Это не ругательство, это факт. ***       В день представления, где-то после часа сборов и пререкательств, они всем скопом заталкиваются в машину и приезжают в цирк. От громкой музыки, прожекторов и лазеров в стиле рейв-вечеринки почти сразу начинает болеть голова, но Наиб после долгого поиска парковочного места успел покурить, и это немного сгладило его настроение. По левую сторону Вайт с Эммой, которые берут себе сахарную вату и корн-доги в киосках, по правую Нортон, которого добровольно-принудительно попросили заплатить. — А почему я? Они же под твоим крылом находятся. — Вообще-то, Вайт под твоим. Хочешь, я вычту это из твоей зарплаты? — Ты мне не платишь, — напомнил Нортон, закатывая глаза. — Я, между прочим, помогаю бескорыстно и от всей души. — Ну-ну, — Наиб усмехнулся, бросив на него взгляд. — Так уж и от всей души?       Нортон фыркнул, отворачиваясь, когда увидел, что Вайт с Эммой уже подходят, и решил перенести их безбожный завуалированный флирт куда-нибудь потом и домой. Все сели рядом, неловко протиснувшись между сидениями и чьими-то ногами. Половина шатра оставалась в полутьме, по другой половине прыгали неоновые лучи прожекторов и светомузыки. Вайт по привычке потянулся к плечу, чтоб погладить сову, но они перед выходом решили с собой ее не брать — только лишний стресс у птицы из-за шума. Теперь стресс еще и у Вайта. Эмма это заметила и спихнула ему на руки свой рожок сахарной ваты, уже наполовину похудевший, на что он только растерянно моргнул. — Не нервничай, тебя тут никто не съест, — улыбнулась Эмма. — Да я не нервничаю, — буркнул Вайт, упорно делая вид, что ему не неуютно среди такого количества людей. Чтобы дальше не приходилось объясняться, он неловко куснул сахарную вату и решил сосредоточиться на очень интересном пустом пьедестале посреди сцены. — Ну, ладно. Я сама в цирке в первый раз, так что… — Правда? Даже в детстве ни разу не была? — Ни разу. Ты видел, сколько билеты стоят?       Нортон, жующий сырный корн-дог через пару мест от них, согласно промычал. — Ты-то чего соглашаешься? — покосился на него Наиб. — Слушай, я хорошо получаю, но это реально грабеж, — пожаловался Нортон, прожевав. — Если здесь акробаты не гнутся двенадцать раз, я возвращаю деньги. — Нам билеты бесплатно достались. — Еще и заработаем.       Насколько хорошей идеей было вывозить социофобного ребенка в максимально шумное место, они узнают только после представления, но, по крайней мере, кому-то здесь точно было весело. Хотя бы Эмме, которая незаметно фоткала их на фронтальную камеру с макияжными фильтрами и делилась с Лукой. ***       Они закончили глубоким вечером. Наиб снова стоял возле машины и курил, облокотившись на капот, Вайт сидел внутри, потому что ожидаемо устал (хотя клянется, что ему все понравилось), а Эмма с Нортоном куда-то отлучились, просто сказав, что скоро вернутся. «Скоро» затянулось на полчаса — даже оставшиеся ради фоток уже хотели расходиться. У Наиба тем временем кончался табак, а Вайт начинал клевать носом.       Когда он уже хотел писать Нортону, что еще пять минут и он уедет без них, внезапно из шатра выбегают эти двое: с такими лицами, будто еле сдерживают смех. У них в руках по коробке, и из-за нее у Эммы только глаза со шляпой и видно. Они почти врезаются в двери машины, дергают ручки и заваливаются внутрь, бережно держа свой груз — Вайт оказывается прижат к окну, откуда он растерянно хлопает глазами. — Поехали, ну! — подгоняет Нортон, снимая машину с ручника. — Что происходит? Что вы сделали? — Наиб настороженно хмурится. — Потом! — Эмма скидывает коробку Вайту на колени и закрывает дверь. — Давай, быстрее, пожалуйста!       Наиб еле слышно ругается, тушит табак и садится за руль, торопливо отъезжая с парковки. Когда они уезжают достаточно далеко, Вайт наклоняется поближе к Эмме, постукивая по коробке пальцем. — А что тут? — Тебе понравится, — смеется Эмма, прикрыв рот ладонью. Нортон с переднего сидения шикает на нее, чтоб молчала, но тоже улыбается. Наиб подозрительно на них оглядывается, но решает сосредоточиться на дороге, а коробки подозрительно шумят на поворотах и ямах.       Когда они приезжают домой (до того, как они приехали, эти двое просто отказывались что-либо рассказывать), коробки выгружают на письменный стол. Брук с интересом ходит вокруг, клювом пытается поддеть картонные стенки, испещренные мелкими круглыми дырочками. Вайту торжественно вручают канцелярский нож. — Почему я? — спрашивает он, но все равно подходит ближе и начинает вскрывать первую коробку, аккуратно срезая тонкую полоску скотча, которая толком ничего не держала. — Добыли с мыслями о тебе, — пошутила Эмма. Или не пошутила. — Помнишь, ты сказал, что с птицами в цирке не очень хорошо обращаются?       Коробка начинает дрожать и шевелиться, а потом оказывается, что там внутри аж целая клетка с живыми голубями, которые теснятся все вместе и курлыкают на все лады. Наиб медленно оборачивается к Нортону и Эмме с нечитаемым лицом. В комнате сразу становится холоднее на пару градусов, у всех встают волосы на затылке, повисает зловещее молчание. — Вы что наделали.       Эмма от его тона слегка напрягается и поднимает руки, капитулируя без боя, а Нортон просто пожимает плечами. — Мы немного пригрозили им законом об обращении с животными, если они их не отдадут, и… да… — Вы с ума сошли, скажите честно?       Вайт тем временем потихоньку вскрыл вторую коробку и вытащил клетку с сипухой, у которой на круглом личике было написано не меньшее замешательство, чем у всех остальных. Брук не очень хорошо на нее отреагировала, но, так как она была воспитанной, то просто сидела рядом, недовольно распушившись. Вайт предусмотрительно отправил ее в комнату, прежде чем знакомиться с остальными птицами. — Мы просто поговорили, — попыталась оправдаться Эмма. — Шантаж, манипуляции и угрозы диалогом не считаются, — строго возразил Наиб. — Ой, да ладно тебе. Смотри зато, как мелкий рад, — Нортон мягко толкает Наиба в плечо и тот оборачивается, чтобы увидеть, как Вайт в восторге разглядывает сову, как взял одного из голубей и ласково приглаживает ему перышки, а тот только рад, абсолютно ручной. Вайт быстро чувствует, что на него все смотрят и неловко улыбается, не понимая, на него тоже сейчас будут ругаться или нет. — Ну… они пока могут пожить у меня в комнате… Они совсем не помешают, честное слово.       Наиб вздыхает, ловя себя на мысли, что, наверное, даже потерпит этих птиц у себя дома какое-то время, если это вызовет у обычно тихого Вайта какой-то энтузиазм. Он будет ворчать, разумеется. Чтобы не расслаблялись и не думали, что могут творить что угодно, а он им простит, если сделать красивые глазки.