Юноша с ангиной

      День пятый, последний день Кирилловых антибиотиков. Сегодня я уже не переживал и не размышлял на тему: «придёт ли мальчик или нет». В ответе «да» я был уверен на все сто процентов. Но назревал и иной вопрос: что дальше?       Да, предыдущие четыре дня были воистину хороши. В моей жизни давно не появлялось таких ярких, немного смешных и привлекательных людей. И расставаться вот так просто будет грустно. Мне хотелось бы продолжить наше общение, но предлагать такое подростку восемнадцати лет — глупо. У него сейчас и без меня жизнь наверняка кипит, молодость там, вечеринки, девочки.       Хотя, с другой стороны, за все эти четыре дня он о своей нынешней жизни и словом не обмолвился. Так сложилось, что мы в основном обсуждали какие-то отвлечённые темы, типа фильмов и путешествий по разным странам, или разные истории из своего прошлого. Но о том, что происходит сейчас, он ни разу не упоминал.       Наверное, лучше оставить его в покое? Навязываться будет слишком уж нелепо… Я помог ему справиться с проблемой. Этого достаточно, на этом моя миссия в его жизни завершена. Будет с теплотой обо мне вспоминать иногда, может быть. И я иногда буду.       Вот сижу я, работаю, думаю, а он всё не приходит и не приходит, ну что такое? Не решил же он струсить и схалтурить в последний день?       Я уже даже начал подвергать сомнению свою уверенность в том, что юноша сегодня придёт на процедуру. Но оказалось, что он, судя по всему, просто любит поспать подольше, потому что подошёл он опять к самому обеду: — Здравствуйте, — он заходит и громко здоровается с милейшей улыбкой на губах, так что я невольно вспоминаю самый первый день и просто не могу поверить. Словно два разных человека — тот нервный, робкий юноша с трясущимися руками, и этот — улыбающийся, уверенный в себе, не питающий никакого страха, словно забежал ко мне на чай. — Привет, Кирюш. Проходи, — я стараюсь вести себя сдержанно, как обычно, но и у меня проскальзывает задорная улыбка, уж очень заразительным позитивом от него сегодня веет.       Он подходит, садится напротив и первым задаёт вопрос: — Как дела?       Я смеюсь в ответ: — Кажется, это я у тебя должен спрашивать, нет? — Ну, вы потом спросите. — У меня дела отлично. А у тебя то как? — Тоже. Вот, я даже в куртке сегодня, — смеётся. — Вижу, умница. Горло как? — Ещё немного с одной стороны болит. Но в остальном всё нормально. — Хорошо. Дай-ка я посмотрю, — я надеваю перчатки, достаю фонарик и распаковываю шпатель. Он двигается ко мне ближе и послушно приоткрывает рот, — Чуть-чуть пошире, золотце, — невооружённым взглядом видно, как от этого обращения улыбаются его глаза и краснеют уши, но я сосредотачиваюсь на горле и быстро заканчиваю осмотр. — В целом, некоторые остаточные явления есть, но это нормально. Пару ближайших дней горло ещё пополощешь, и всё будет в порядке. — А укол? — спрашивает радостно-удивлённо, видимо подумал, что говоря о полосканиях я имел в виду, что антибиотики больше не требуются. Но я вынужден разочаровать: — Да, сегодня последний. Иди ложись. — А-а, а я то подумал, что уже не надо… — разочарованно, немного с грустинкой, но не с испугом произносит юноша. — Ну как же не надо? — словно невзначай глажу его по голове, — Я же говорил — 5 дней. — Ладно, надо так надо, — он жмёт плечами и встаёт. — Ты же уже не боишься вовсе, правда? — я ласково смотрю на него. Мой вопрос — скорее не вопрос даже, а напоминание для него самого. — С Вами — наверное нет, — мальчик слегка улыбается как-то загадочно и отводит взгляд. А затем идёт и спокойно ложится, самостоятельно нанося обезболивающую мазь.       И мне самому становится спокойнее от такого ответа.       Укол мы делаем быстро, без паник, волнений и слёз. И я искренне радуюсь за него, ведь, во-первых, всё закончилось, а во вторых, быть может в дальнейшей жизни ему теперь будет проще. Я не спрашивал Кирилла, откуда вообще взялся его страх, но, надеюсь, что мы его победили (или хотя бы уменьшили).       Парень не торопился подниматься после процедуры, хотя уже всё давно закончилось. И меня это поднапрягло: — Ну как сегодня? Не больно? — интересуюсь даже с некоторым испугом, уж слишком парень затих. — Почти нет, но сейчас, кажется, будет… — Почему?       Он поворачивается, окидывая меня нечитаемым взглядом, молчит с минуту, а затем выдаёт: — Вы мне нравитесь.       Сначала он меня напугал, теперь — шокирует. Ох уж эти подростки… Однако теперь я получил вполне конкретный ответ на свой вопрос «что дальше?» — И что, мне тебя за это бить что ли? — усмехаюсь, вспоминая предшествующую фразу «сейчас, кажется, будет». — Ну, можете бить, — растерянно говорит он, не понимая, как реагировать и что я на самом деле думаю. — Не, Кирюш, бить не буду. Но приглашу вечером на ужин, — подмигиваю как умею, и, кажется, ему нравится. А он нравится мне.