Юноша с ангиной

      Погода всё-таки была плохая. Вот прям откровенно такая хреновая. +16 с дождём и ветром. В июле это, мягко говоря, неприятно. А знаете что неприятно вдвойне? Видеть своего любимого пациента насквозь, чёрт возьми, мокрым! При том, что ангина у него никуда ещё не исчезла, и вчера был на эту тему серьёзный разговор и не один.       Он зашёл в кабинет уже с понурой головой и почти сразу с порога начал извиняться. А я молчал и не знал, что делать. Во-первых, я был в шоке, от такой глупости: больной, без куртки и зонта, он шёл по улице в +16 и под дождём. Во-вторых, вчера я брякнул, что в таком случае отшлёпаю его. И сдать назад — нельзя, и бить мальчишку (ещё и больного, и очень чувствительного) — тоже неправильно. Вот я и молчал. А что тут говорить то? — Мы же вчера договорились, что сегодня ты приходишь в куртке и под зонтом? Кирилл, ну что за фигня? — я не мог сразу правильно среагировать, и поэтому тон вышел раздосадованный, а не строгий, как мне хотелось. — Извините. Мне казалось, что на улице тепло. И вообще, я же в толстовке, а не в футболке. В ней нормально. — Когда кажется — креститься надо. А когда дождь на улице — с зонтиком ходить. — У меня его нету вообще, — тихо пробормотал больной. — А вчера мне об этом ты сказать не мог? — Я думал, что не пригодится. — Ох, юноша, — я снова взял верх над своими эмоциями и теперь голос звучал как ему положено — твёрдо, — Я же вчера предупреждал, что сделаю в такой ситуации? — Да. — Хорошо. Значит ты знал о последствиях? — Знал.       И всё равно пришёл. Я даже удивился. То есть он действительно добросовестно сидел сейчас в очереди, отдавая себе отчёт в том, что когда зайдёт в кабинет, то окажется беспомощно лежащим без штанов на кушетке или на моих коленях и будет ощущать звонкие болезненные шлепки? — Ну какой ты у меня молодец. Прям душа радуется… — с сарказмом высказался я, — Давай так: я накажу тебя, как и обещал. Но знай, бить сильно не буду, потому что сделать больно не хочу, а хочу, чтобы ты подумал и осознал.       Я похлопал себя по коленям и выразительно посмотрел на мальчика. Лицо у него было немножко напуганное, но куда больше смущённое. Это мне и было нужно. — Иди сюда, спускай штаны и ложись. Либо можешь уйти. Заставлять насильно я не буду, у нас с тобой доверительные отношения, всё честно.       Юноша колебался минуты две. Смотрел то на меня, то на пол, то на дверь, то на свои подрагивающие коленки. И уже когда я собирался предложить ему уйти, он сам подошёл, снял свои спортивки и лёг. Лёг быстро и резко (видно, чтобы не передумать), поэтому как попало, так что мне пришлось перекладывать его самому, и трусы стаскивать тоже. Он молчал, но тяжело и нервно дышал. — Я ударю ладонью 10 раз. Пять шлепков здесь, — я огладил левую ягодицу, — и пять здесь, — погладил другую, — Я не хочу, чтобы тебе было больно, но хочу, чтобы тебе было стыдно. Чтобы ты запомнил и хотел бы никогда больше не оказаться в таком положении. Ты всё понял? — Да, — сказал больной, но нервно заелозил, и мне пришлось крепче перехватить его за бочок и приструнить: — Лежи смирно и терпи. Ты заслужил.       Мальчик рвано вздохнул и немного успокоился, полностью опираясь на мои колени грудью и животом.       Начал я уж совсем щадяще. Первый шлепок даже и шлепком назвать было нельзя: так, еле коснулся. Но парень всё равно вздрогнул и напрягся. Понятное дело, не каждый же день он вот так на чужих коленях с голой задницей лежит.       Дальше я старался придерживаться одинаковой силы и шлёпать каждую половинку по очереди, причём не слишком сильно, но чтобы чувствовалось. Мне совсем не хотелось довести мальчишку до слёз. Моей целью было донесение факта: если ты вредишь своему здоровью неощутимо, то скоро всё равно ощутишь (или тебе помогут), и повторять не захочешь. А вот причинение боли явно было бы здесь лишним, это уже какое-то насилие, и оно не смутит и не устыдит подростка, а заставит затаить злость или страх.       Такими темпами кожа юноши практически даже не порозовела, когда я закончил, а он просто продолжал напряжённо лежать. — Так, переместись немного, — я помог ему приподняться с моих коленок и уложил грудью на свой стол, — Сейчас укол сразу сделаем, а потом ещё немного обо всём этом поговорим. — Хорошо, — голос был очень тихий, немного жалобный, но, вопреки моим ожиданиям, не испуганный.       Я сразу нанёс обезболивающую мазь, одновременно отмечая, что парень вполне спокойно дышит и с ним всё нормально, затем пошёл вымыл руки и взялся за подготовку инъекции.       На столе, конечно, не очень удобно, но зато поза достаточно непривычная и смущающая, так что поможет надолго запомнить урок. Хотя сейчас это уже вовсе и не наказание. Но всё равно, надеюсь, что Кирилла вся эта ситуация натолкнула на здравые мысли. — Всё в порядке? — я легонько погладил мальчика по лопаткам, решив всё-таки уточнить, ибо переживаю за него. Не хочу как-то его травмировать. — Да, нормально, просто странно себя чувствую, — негромко отозвался он и обратно уткнулся лицом в руки. Видно, что всё-таки переживает. Ну, это нам уже привычно, ничего страшного. — Ты хорошо держался, молодец. И сейчас я тебя уже не наказываю, Кирюш, сейчас мы с тобой просто лечимся, всё как обычно, — я заострил на этом внимание специально, чтобы в голове у парня точно не сложилось никаких негативных ассоциаций и чтобы он не подумал, что сейчас в наказание я сделаю ему больно.       Он, кажется, кивнул, и я приступил к процедуре. На этот раз всё прошло ещё более гладко, чем обычно, несмотря на неудобную позу. Да, ноги, конечно, как всегда, неспокойно дёргались, но в остальном юноша смог себя контролировать и не издал ни звука.       После окончания мы напряжённо молчали минут пять. Я просто не знал, с чего начать. Кирилл решился первым. Он видимо окончательно успокоился, встал, подошёл ко мне и спросил, можно ли меня обнять. Разумеется, я не отказал.       Вот так он оказался у меня в объятиях. Даже неожиданно, насколько крепкими могут быть его руки. Он меня буквально стиснул подобно маленькому капкану. — Вот ты же такой умница на самом деле, — тихо сказал я, сжимая его в ответ, — Не делай больше глупостей, хорошо? Заботься о своём здоровье, и слушай, когда тебе пытаются помочь. — Да я понял. Я правда всё понял. Вообще-то ещё до того, как в кабинет вошёл, уже понял. И это правда было глупо, наказание я заслужил… Просто лень было утром искать куртку на самом деле. И зря… — Хорошо, что ты всё понял. Просто в следующий раз будь осмотрительнее. И не игнорируй мои советы. Я фигни не скажу, Кирюш. — Я знаю. Спасибо, что заботитесь обо мне.       Наши откровения прервал стук в дверь. Чёрт, похоже мы и правда немного затянули. — Ой, я наверное пойду, — сразу испугался и выпустил меня из объятий парень, — У Вас же работа… ещё много пациентов, скорее всего. — Да, это правда. Но! Сначала ты наденешь куртку и возьмёшь зонт, — я отошёл к шкафу, стоявшему у двери и протянул юноше одежду. Да, может быть моя джинсовка ему будет чуть-чуть великовата, но это не критично. Главное, чтобы не мёрз. — Но как же Вы? — Зайду к тебе вечером и заберу. Всё, беги. — Спасибо большое, — улыбнулся мальчик и обнял меня ещё раз. Такой хороший…